Андрюша и Витя сидели в своем убежище, пока Глоба и Вася не вышли из кафе. Они чуть не задохнулись от нетерпения и от всех новостей, о которых им удалось узнать.

Вслед за Глобой и Васей они ходили к шлюпочной пристани. Там Глоба заказал на девять часов утра завтрашнего дня маленькую трехместную лодку.

После того ребята провели Васю и Глобу до самой калитки усадьбы мадам Кивенко. Они смогли обсудить положение только тогда, когда выяснилось, что никаких событий сегодня больше не будет.

Серьезно обсуждая все, предложенное Васе, они, как взрослые, строили сложные комбинации, придумывали невероятные преступления, которые им еще предстоит распутать. Наконец поняли: сами они мало могут помочь Васе. Здесь требовались чей–то совет и серьезная помощь, а к кому обратиться ребята не знали.

Витя Огринчук всегда слишком увлекался и сейчас был уверен, что Глоба намерен совершить страшное преступление. Зачем это было нужно Глобе, он не знал, но был глубоко уверен в своей правоте.

Андрюша, немного благоразумнее своего товарища, думал иначе. Правда, он тоже предполагал: здесь не все в порядке, но о преступлении он не думал.

Действительно, зачем Глобе обещать достать для Васи скрипку, если бы он к нему плохо относился?

Вася прекрасно играет на скрипке. Это увлекло и удивило обоих ребят в равной мере. Вася научился так хорошо играть, а они, ребята, которые знали решительно все в городе, даже понятия об этом не имели. Это было даже обидно.

Однако Васина музыка им очень понравилась.

Гуляющих на набережной стало совсем мало, когда двое парней решили, наконец, пойти к своему учителю, к Борису Петровичу Короткову, и посоветоваться с ним.

Приняв такое решение, ребята тотчас же двинулись в путь и через несколько минут уже стояли перед дверью дома, где жил Борис Петрович.

Во всех окнах еще горел свет, и ребята с облегчением вздохнули: поднимать с постели Бориса Петровича они не хотели.

Несколько минут они торговались перед дверью, кому постучать и кому первому войти. Затем Витя Огринчук вдруг набрался смелости, и с таким видом, будто бросался в холодную воду, трижды сильно ударил кулаком в дверь и остановился в ожидании.

Ждать пришлось недолго,

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась фигура согнутой старушки.

— Нам нужно увидеть товарища Короткова, — крикнул Витя. Он крикнул это изо всех сил и сам удивился, чего это он кричит.

— Заходите, заходите, голубчики, — прошамкала бабушка, шире растворяя дверь.

Ребята зашли в комнату.

— Вот здесь он живет. В эти двери постучите, — сказала бабушка и ушла.

Уже не торгуясь, Витя уверенно стукнул в дверь и, услышав негромкое «да», вошел в комнату.

Борис Петрович был в комнате не один и поэтому ребята, переступив порог, остановились и смутились. За столом, перед шахматной доской сидел человек в форме командира военного флота. Удивленно, так же, как и Борис Петрович, он осмотрел двух маленьких гостей и, улыбнувшись, отодвинул доску.

Борис Петрович был удивлен до крайности. Это был первый случай, когда кто–то из учеников пришел к нему домой. Взволнованные, с признаками огромной ответственности на личиках, ребята, очевидно, имели какие–то очень важные новости, если решились прийти так поздно. Видимо, что–то случилось в школе или с кем–то из школьников.

Борис Петрович забеспокоился, но ничем не выдал своего волнения.

— Добрый вечер, — приветствовал он неожиданных гостей, — а чего это вы не спите? Вам же давно пора спать.

— Нельзя спать, — буркнул Андрюша и замолчал, не зная, как лучше приступить к делу.

— Что же такое случилось, что даже спать нельзя? — засмеялся Коротков.

— Завтра… Вася… идет… на скалу… доставать… из воды скрипку, — вдруг выпалил Витя и, понимая, что с этого предложения Борис Петрович понял, пожалуй, немного, добавил для объяснения: — С бандитом.

— Какую скрипку? С каким бандитом? — развел руками Борис Петрович. — Ничего не понимаю.

Андрюша в мыслях обругал безголового Витьку и сам взялся за дело.

— Один человек, — сказал он, — завтра поедет на яхту «Галатея» в девять часов вместе с Васей. Там в воде в рулевой рубке лежит скрипка, и Вася ее завтра будет доставать. Этот человек бандит и контрразведчик. Это точно. Мы хотим, чтобы вы помогли нам спасти Васю.

— С первого числа мы начинаем поднимать «Галатею», — сказал эпроновец.

Но на Андрюшу и Витю это не произвело никакого впечатления.

Захлебываясь и перебивая друг друга, они начали рассказывать Борису Петровичу чисто все, что знали про Васю и про Глобу, о том, как Глоба приехал к старому водолазу Огринчуку, как с водолазом ничего не получилось, как Глобы угощал Васю мороженым и заставил его играть на скрипке, как замечательно играл Вася, как папа Мустамьяки предложил Васе играть в кафе, как Глоба рассказывал сказку о скрипаче и, наконец, как Глоба обещал помочь достать скрипку с утонувшей яхты.

История со скрипачом в захватывающем изложении Вити Огринчука приобрела немного странные формы, но все же Борису Петровичу и эпроновцу удалось понять все до конца.

Когда все было рассказано и Борис Петрович понял, кто такой Глоба и чего Вася поедет завтра к яхте «Галатея», эпроновец вдруг поднялся, неизвестно для чего передвинул пешку на доске. Затем стукнул королевой по черной клеточке и сказал:

— Это мне не нравится.

— Мне тоже не нравится, — подтвердил Витя.

— И мне, — отозвался Андрюша.

— Так вы, ребята, больше ничего не знаете об этом всем? — улыбаясь, спросил Коротков.

Витя еще хотел рассказать, как ему понравилась музыка Васи, но Андрюша перебил его:

— Это все.

— Тогда идите спать. Мы здесь уже сами с товарищем подумаем, что нужно сделать, — тихо улыбаясь, сказал Коротков, и лица Вити и Андрюши помрачнели. Они надеялись, что, может, им будет разрешено принять участие в каких–то необыкновенно интересных, настоящих и тяжелых приготовлениях к завтрашнему дню. А тут на тебе! — совершенно неожиданный и незаслуженный приказ идти спать.

Витино лицо исказилось так, словно он хотел заплакать. Увидев это, Борис Петрович сказал, похлопав Огринчука по плечу:

— Уже поздно, а вы с Андрюшей еще маленькие. И запомните себе, что дети должны ложиться спать в десять часов. А за Васю не волнуйтесь. За то, что сказали мне, спасибо, но все остальное делать буду я сам. А теперь спокойной ночи и приятных снов! Увидимся послезавтра в школе. Всего наилучшего!

Борис Петрович слегка поклонился, и ребятам не оставалось ничего другого, как сказать: «До свидания!», повернуться и медленно, нехотя выйти на улицу.

Ох, и досталось же Борису Петровичу, когда они вышли! И Андрюша, и Витя были глубоко возмущены его несправедливым поведением. Неужели он так и оставит Васю в руках этого самого Глобы? А конечно, если он с ними так обошелся, то, несомненно, что и до Васи ему не никакого дела.

Крайне возмущенные таким поведением Бориса Петровича, ребята решили завтра же ехать в девять часов к скале Дельфин и посмотреть, что там будут делать Глоба и Вася.

Шлюпку можно будет взять на базе клуба «Юных пионеров». В компанию решено было взять Нину Иванову и Гришу Глузберга, как наиболее надежных товарищей. Когда все детали завтрашней экспедиции на помощь Васи был разработаны, ребята еще раз недобрым словом вспомнили Короткова и только после этого разошлись по домам.

* * *

— Мне это не нравится! И очень не нравится, — сказал эпроновец и пошел слоном. — Шах!

— Глупости, Саша! — ответил Коротков, защищаясь пешкой, — завтра возьмем твой катер, подъедем туда и выясним все до последнего гвоздика.

Но Александра Михайловича — так звали эпроновца — ответ не удовлетворил.

— Здорово не нравится! — еще раз повторил он. — Ты понимаешь, на яхте «Галатея» когда–то из нашего города убегала вся контрразведка. Ребята, конечно, могли что–то напутать, но если этот тип хочет достать с «Галатеи» скрипку, то это уже совсем подозрительно. На яхте может быть все, что угодно, но я сомневаюсь, чтобы там была хоть плохонькая скрипка. Я не знаю, что он оттуда хочет достать и могло ли там что–нибудь сохраниться за долгие годы, но заинтересоваться этим стоит.

— Действительно, в самом деле! — отозвался Коротков, очень занятый плохим положением своего короля. — Даже если ребята преувеличивают только наполовину, так и то есть о чем подумать.

— Завтра без десяти девять я очень тебя прошу прийти на нашу пристань, — сказал Александр Михайлович, делая последний ход и вставая. — Тебе мат! Мы должны успеть туда вместе с ними. Правда, нам можно было бы и не торопиться. Я не думаю, чтобы этот парень мог что–нибудь достать с такой глубины. А через месяц мы эту самую «Галатею» поднимем на свет и посмотрим, что там могло остаться в рулевой рубке.

Борис Петрович покачал головой.

Черная корма теплохода «Крым» и пенистый бурун вдруг вспомнились ему. Еще он вспомнил стройного, как из бронзы вылитого мальчика, что, секунду колеблясь, стоял на теплом песке, и полтинник, ребром брошенный в маленькую волну.

Минуту и ​​сорок секунд пробыл тогда Вася под водой в поисках маленького кружочка полтинника на морском дне. Можно поверить, что Вася попробует достать с яхты какую–то несуществующую скрипку.

Но там он действительно подвергнется смертельной опасности. Ведь заплывать под водой через узкие двери в тесную и темную рубку — это не то же самое, что вот сейчас выйти через дверь на улицу. Вася может зацепиться там, захлебнуться, потерять сознание, и тогда не будет никакой надежды на его спасение.

Нет, завтра он должен решительно воспрепятствовать этому типу использовать маленького Васю. Завтра надо взять с собой в лодку кого–нибудь из пограничников, там же на месте арестовать этого неизвестного человека. Если в словах ребят есть хоть доля правды, то волнения и заботы будут вполне оправданы.

Александр Михайлович и Коротков еще несколько минут поговорили о завтрашнем дне, сложили шахматы и вышли на улицу. Короткову хотелось погулять и заодно провести Александра Михайловича домой.

Они медленно шли затихающими улицам города. На набережной уже не было толпы. Опустевшая, она казалась незнакомой. Коротков и Александр Михайлович на несколько минут сели на скамью в самом конце набережной.

Монотонно плескалось внизу море. Оно простиралось куда–то в темноту, черное и таинственное. Зеленые лучики от звезд покрывали узором его поверхность. Ночь была тихая, и только звезды, яркие и большие, выделялись на темном фоне бархатисто–синего неба.

Вдруг огромная звезда перечеркнула небо поперек, оставив на собой длинный бледный след. Это напоминало замечательный фейерверк, но было во много раз красивее.

Один из осенних звездопадов, что иногда случаются на юге нашей страны, проносился перед глазами Короткова. Метеоры неслись две–три минуты; за это время их сгорело несколько сотен. Затем звездопад прекратился, и большие, привычные звезды в знакомых созвездиях снова появились на потемневшем небе.

Через несколько минут Коротков попрощался с Александром Михайловичем и не спеша пошел домой. Приближалась полночь.

Неожиданный шум за забором одного из домов привлек внимание Короткова. Шептали звонкие детские голоса, иногда сбиваясь на громкую увлеченную беседу.

В конце Борис Петрович услышал:

— Да смотри же, Нина, точно без четверти девять! — после этого стукнула калитка и две маленькие фигурки быстро побежали по улице.

«Эти котята что–то затевают на завтра, — подумал Коротков. — Обязательно надо прибыть точно в девять».