Стоило им только выйти из аэропорта, как Бен сразу же усадил ее в поджидавшую машину.

– До того как я все узнаю, я бы предпочла, чтобы…

– Чтобы меня там не было.

Лили пристально посмотрела на Бена:

– Ты был так добр…

Он судорожно стиснул зубы:

– Добр мог бы быть совершенно посторонний человек. А я отец. – Звучит не плохо, вот только что это на самом деле значит? Разве он знает что-нибудь об отцовстве? Организовать поездку и дать пару разумных советов, что может быть проще? Но что будет, когда дело дойдет до всего остального? Что если у него не получится? Его собственный отец наверняка старался изо всех сил, вот только ничего у него так и не вышло. Родители вели бесконечную холодную войну, но страдал в первую очередь именно он.

– Я не хотела… – Виновато глянув на Бена, Лили вдруг поддалась внезапному порыву и накрыла его руку своей рукой.

– Ты хорошая мать.

Удивленная столь неожиданным заявлением, она лишь моргнула.

– Меня не было рядом. Я была нужна дочери, а вместо этого я… с тобой…

Светившаяся в зеленых глазах вина вонзилась тупым ножом между ребер. Он быстро прижал палец к ее губам:

– Теперь ты рядом.

Лили глубоко вдохнула:

– Извини.

– В детстве я как-то упал, разбил череп. – Он прикоснулся к голове чуть выше виска. – Заработал внутреннее кровотечение, и врачам пришлось сделать операцию, чтобы ослабить давление. А когда приехала мама, через неделю, она переживала лишь из-за того, что у меня могут остаться уродливые шрамы. Но, к счастью, сбритые волосы отросли. Расслабься, ты хорошая мать.

Через неделю…

А она-то раньше гадала, откуда взялись эти шрамы, что не до конца скрывали волосы.

Хорошая мать… Кто знает, может и так, но во всяком случае уж точно не монстр.

– Просто продолжай быть такой же хорошей, а когда потребуется, я всегда буду рядом. – Зарабатывая право, называться отцом.

– Дело не в этом. Понимаешь, мама в палате, а ты… Прямо сейчас что-то объяснять… Не подумай, что я пытаюсь отгородить ее от тебя.

Несколько секунд Бен молча ее разглядывал, а потом кивнул:

– Хорошо. Мне нужно сделать пару звонков, я буду ждать неподалеку, пока ты не закончишь.

– Но это может быть еще очень не скоро.

Он небрежно пожал плечами и вручил ей мобильник.

– Значит, буду долго ждать. Если что-нибудь понадобится, сразу же звони, там есть мой номер.

Мужские губы двигались, произносили слова, но слова эти упрямо отказывались складываться и обрастать смыслом. Этого просто не может быть. Отставив так и нетронутый остывший чай, Лили посмотрела на сидящую за стеклянной перегородкой Эмми. Устроившись на кровати в любимой пижаме, дочка хихикала, наблюдая, как бабушка старательно делает вид, что ищет игрушку, спрятанную у малышки в кулачке. Эмми всегда обожала эту игру.

Этого просто не может быть! Эмми еще совсем мала и… Так не честно!

– Хотите еще что-нибудь спросить?

Чувствуя, как все внутри оледенело, Лили посмотрела на врача.

– Вы уверенны? Может, это какая-то ошибка? – Журналы постоянно пестрят подобными историями, но не успела надежда вспыхнуть, как сразу же погасла.

– Ваша дочь действительно больна.

Закусив губу до крови, Лили этого даже не почувствовала.

– Но я бы заметила. – Должна была заметить. Но не заметила. А ведь ее главная обязанность в том и состояла, чтобы защищать и оберегать ребенка. Но она не справилась…

– Вы ни в чем не виноваты.

– А кто же тогда?

– Никто. На данной стадии симптомы часто упускают даже специалисты, но, к счастью, ваш терапевт сумел их разглядеть. Нам очень повезло.

Лили судорожно ухватилась за последние слова:

– Повезло?

– На этой стадии девяноста пяти процентам детей помогает пересадка костного мозга.

– Значит, костный мозг?

– Не хочу, чтобы вы раньше времени на что-то надеялись… – Врач взял планшет и принялся там что-то искать. – За последние годы число доноров костного мозга возросло…

Но?

– Мой ей подойдет? – Положив руку на стол, Лили торопливо закатала рукав. – Берите все, что нужно.

– Боюсь, так не получится. У вашей дочери очень редкая группа крови.

Прикрыв глаза, Лили едва слышно выдохнула, уже понимая, к чему он клонит.

– А у меня другая.

– Мы уже обсуждали этот вопрос с вашей матерью, но она не знает отца ребенка. И его родственников. Для донора процедура совсем незначительна, но включает определенные неудобства.

Лили быстро вскочила на ноги.

– Ее отец, он согласится.

– Сперва нужно проверить его группу крови, – мягко улыбнувшись, напомнил доктор.

– Он согласится? – Склонив голову набок, Лили услышала вопрос, заданный собственным голосом, и, судя по лицу, доктор тоже его услышал. – Конечно, согласится!

А если нет?

Она быстро отмахнулась от глупого вопроса, потому что иначе…

Вернувшись в палату, Лили, поглаживая уснувшую малышку, вкратце пересказала разговор матери. И стоило ей замолчать, как Элизабет прижала руку ко рту и выбежала из комнаты.

Спустя пару минут Лили нашла ее в коридоре. Раскрасневшуюся, но спокойную.

– Только этого тебе еще и не хватало. Извини, я не хотела, чтобы Эмми видела… Как ты, дорогая?

Подавшись вперед, Элизабет крепко ее обняла.

– В порядке, – прошептала Лили, высвобождаясь из материнских объятий. Правда, слово «опустошена» подошло бы лучше, потому что она действительно чувствовала себя совершенно пустой, а сквозь эту пустоту пролегал туннель решимости, целиком и полностью сосредоточенной на одной-единственной цели.

– Мам, мне нужно идти.

– Но почему? И куда?

– Потом все объясню. Обещаю, я скоро вернусь, и тогда ты пойдешь домой и поспишь. – Она поцеловала мать в щеку. – Ты совсем себя вымотала.

– Мое состояние меня сейчас меньше всего волнует.

– А я тебя успела поблагодарить? За то что ты здесь… вообще за все?

– Похоже, ты не понимаешь, что на все, на что ты готова ради Эмми, я готова ради тебя. Потому что ты по-прежнему моя маленькая девочка.

Со слезами на глазах, Лили вышла под накрапывающий дождик и вытащила мобильник Бена.

– Бен, это Лили, не мог бы ты?..

Не успела она договорить, как рядом с ней остановился лимузин.

– Подвезти? – спросил Бен, и в ответ она лишь кивнула и рассмеялась, потому что до этой секунды не верила, что он действительно станет терпеливо ее дожидаться. – Куда едем? – уточнил он, когда она села в машину. Но стоило ему только увидеть катящуюся по щеке одинокую слезинку, как внутри него сразу же что-то сжалось. – Малышка моя! – Подавшись вперед, он попытался ее обнять, но Лили резко отстранилась.

– Не трогай меня! Не надо!

Бен мгновенно замер.

– Дело не в тебе, а во мне… Если ты меня обнимешь, я заплачу и уже не смогу остановиться.

– Ты и так плачешь. – Бен осторожно смахнул с ее щеки слезинку.

Всхлипнув, Лили упала ему на грудь. И, секунду разглядывая прижавшуюся к нему рыжую голову, он крепко обнял, дожидаясь, пока она выплачется и немного успокоится.

Спустя пару минут Лили, стыдясь собственной вспышки, отстранилась.

– Наверное, я ужасно выгляжу.

– Ты выглядишь… – Он как-то странно на нее посмотрел и коротко закончил: – Нормально. Рассказывай.

Стоило ей только сесть в машину, как он сразу же понял, что случилось что-то действительно серьезное. А потом она расплакалась, а он лишь молча сидел, чувствуя себя совершенно беспомощным. Так странно… Всю жизнь он встречался с роскошными гламурными женщинами, но сейчас, глядя в заплаканное ненакрашенное лицо в обрамлении копны спутанных волос, он вдруг понял, что никогда еще не видел женщины красивее.

– Извини, мне следовало сразу же все тебе рассказать. Она серьезно больна…

Изо всех сил пытаясь с собой справиться, Лили шмыгнула носом, и Бену нестерпимо захотелось снова ее обнять, но он отлично понимал, что в таком состоянии, она способна приписать даже самым незначительным порывам совершенно неверные мотивы.

Может, он и ублюдок, но хотя бы честный. И никогда в жизни он не давал женщинам ложных надежд.

– Серьезно больна… Дело в крови. Доктор подробно объяснял, но если вкратце, помочь может только трансплантация костного мозга.

Значит, надежда есть. Внимательно слушая сбивчивые объяснения, Бен буквально видел, как в конце темного туннеля вновь зажигается свет. Задавив нетерпение и тысячу роившихся в голове вопросов, он лишь улыбнулся.

– Это хорошо.

Но не успел он договорить, как по лицу понял, что сейчас последует какое-то «но».

– У нее очень редкая группа крови, и совсем мало шансов, что успеют найти подходящего донора. Надежда лишь на родственника с подходящей кровью. А я не подхожу…

– В отличие от меня.

Лили кивнула.

– Скорее всего. Я в этом плохо разбираюсь, но раз она не унаследовала мою группу крови, то, наверное, ей досталась твоя. Но сперва нужно проверить… Я сказала, что ты согласишься.

Почувствовав, как на запястье сжимаются сильные пальцы, Лили только сейчас поняла, что все это время он держал ее за руку.

Подняв глаза, она пристально всмотрелась ему в лицо, гадая, не слишком ли много от него требует. Сама бы она на все пошла ради дочери, но Бен-то ее совсем не знает! И сколько бы он ни утверждал, что хочет стать частью ее жизни, Лили до сих пор не могла отделаться от мысли, что он предпочел, чтобы ее вообще никогда не было.

– Наверное, сперва мне следовало тебя спросить.

Бен медленно покачал головой:

– Нет, тебе не нужно было ни о чем меня спрашивать. Ты бы на все пошла ради Эмми, верно?

– Конечно, я ее мать.

– А я отец. И я тоже на все ради нее готов. – На все… Осознав эту простую истину, Бен вдруг почувствовал огромное облегчение. – И то, что я хоть что-то могу сделать… – Что ж, похоже, у него все-таки есть отцовские инстинкты. – Я готов. Только что конкретно нужно делать?

– Доктор будет ждать тебя утром. Он говорит, что это достаточно простая процедура, но немного неприятная.

– Ты сомневаешься, что ради нашей дочери я готов пару неприятных минут вытерпеть?

– Извини, – смутилась Лили. – Наверное, я немного ревную, потому что сама ничем помочь не могу. Глупо, конечно, в конце концов, важно лишь чтобы с ней все было хорошо. – Лили закрыла глаза. – Но меня даже рядом не было… Как же я теперь жалею, что вообще поехала на этот дурацкий остров.

– Даже если бы ты и не поехала, Эмми все равно бы заболела.

– Я знаю. И при этом все время вспоминаю, что почувствовала, узнав, что забеременела.

– Испугалась?

– По-дурацки пыталась убедить себя, что все это сон. Что нельзя забеременеть с первого раза. Но оказалось, что можно, и именно это со мной и случилось. – Не успела Лили договорить, как сразу же пожалела о своих словах. Ну вот зачем она опять ему что-то рассказывает? Да еще такое! А вдруг он не слушал?

Осторожно открыв глаза, она сразу же поняла, что он все-таки слушал.

– С первого раза…? – Невозможно! Не может же быть, что легшая с ним в кровать в ту ночь женщина была… Невозможно!

– Не важно.

– Бог ты мой, так это правда? Ты была девственницей? И это был твой первый раз! – Он смотрел так, словно она была какой-то живой бомбой, внезапно упавшей к его ногам.

– Только… – Черт, Лили, что с тобой не так? – С тех пор я была слишком занята.

Бен закрыл глаза, а она не могла заставить себя отвести глаз от дергавшейся на его шее жилки.

– Не верю, – простонал он, взъерошив волосы, и пристально на нее посмотрел. – Девственница? – В нем с новой силой вспыхнуло понимание собственной вины. А еще и чисто мужское удовлетворение от сознания, что стал ее первым. – Но ты же ничего не сказала… И почему именно я?

– Думала, ты сам поймешь, и если ты не в курсе, ты весьма хорош собой. – Она попыталась немного разрядить обстановку, но Бен даже не улыбнулся. Что ж, если он сейчас так на нее смотрит, то всей правды ему точно знать не стоит. – Расслабься, ничего особенного не случилось. И я ни о чем не жалею. Эмми – лучшее, что было в моей жизни. А сейчас все это тем более не имеет никакого значения.

И не успел еще Бен хоть как-то отреагировать на ее слова, как зазвонил ее мобильник.

– Извини, это из больницы. – Отвернувшись к окну, она внимательно выслушала сообщение и с облегчением выдохнула: – Отлично! Спасибо вам огромное! – Посмотрев на Бена, она улыбнулась и пояснила: – Хорошие новости. Они нашли подходящего донора и сейчас пытаются с ним связаться, так что, возможно, от тебя вообще ничего не потребуется. – Нахмурившись, она поняла, что вместо того чтобы ее слушать, он что-то выглядывает в собственном телефоне. Неужели он не понимает, насколько это важно? – Этот человек живет где-то в Англии, они предупреждали, что подходящего донора сложно найти, и если он согласится…

Бен убрал телефон.

– Они с ним связались, и он согласился.

Лили непонимающе на него уставилась, и тогда Бен показал ей телефон и мягко пояснил:

– Они только что со мной связались.

– Ты есть в реестре доноров костного мозга?

– Уже пару лет. Жене друга нужна была трансплантация, и я сдал анализы.

– Она ее получила?

– Да.

Лили сразу же все поняла.

– Она не выжила? Да говори же ты! – добавила она, так и не дождавшись ответа. – Я не стану устраивать истерик. – Эмми нужна ее поддержка и сила, и ради дочери она со всем справится.

Бен внимательно разглядывал побледневшую Лили.

– Она обязательно поправится, ты же знаешь.

Так как, по-твоему, она ко мне отнесется?

Лили понадобилось пара секунд, чтобы осознать стоящие за этим вопросом чувства. Но как же сложно поверить, что этот большой и властный человек тоже испытывает сомнения и страх…

– Ей всего два, она всех любит.

Бен отлично знал, что любовь еще нужно заслужить, заставил себя улыбнуться:

– Если я что-то сделаю не так, сразу же говори.

– Расслабься, никаких инструкций не существует, просто действуй, как тебе велит сердце. Именно так я уже два года и поступаю.

Если симпатии передаются по наследству, Эмми, как и ее мать, будет без ума от этого человека.