Когда пару часов спустя горничная принесла чай, Лили все так же лежала на диване.

– С вами все в порядке?

– Голова немного болит.

И она действительно болела. Не обращая внимания на беззаботную болтовню горничной, Лили отыскала аспирин, приняла две таблетки и, стараясь не вспоминать нежданную встречу, откинула с лица волосы.

– Для вас есть важное сообщение, – Матильда указала на поднос, где между тарелками с крошечными сэндвичами и булочками покоился белый конверт.

Развернув, она прочла краткое послание.

«Шесть тридцать».

Всего два слова и никаких «пожалуйста». Но не успела она еще как следует возмутиться, как сразу же успокоилась, решив, что не стоит попусту тратить силы на бесполезную злость.

– Записку оставил богатый англичанин, – продолжила горничная, даже не пытаясь скрыть любопытства.

– Матильда, далеко не все англичане богаты.

– Но он точно богат, – настаивала девушка. – Прилетел утром на частном самолете, который теперь его дожидается, а весь экипаж расположился на другом конце острова, в отеле, где работает моя кузина. Они загорают, развлекаются и объедаются, а за все платит англичанин. Поверьте мне, он действительно богат.

Точно, с этим не поспоришь. Только не стоит забывать, что рука об руку с таким богатством всегда следует власть и могущество. Семью из большого дома сложно было назвать бедной, но стоило Бенедикту Ворендеру пять лет назад впервые попасть в список ста самых богатых людей планеты, как его влияние неуклонно росло, а визиты в родные края становились все реже и реже.

– Это ваш ухажер?

Наверное, ей стоило бы высмеять это предположение или оскорбиться грязным намеком, но вместо этого она почувствовала себя едва ли не виноватой.

– Нет. Да и живем мы совсем в разных мирах.

Моя мать работает на его семью, и отец раньше тоже у них работал. – Лили ощутила легкую тоску по далеким временам, когда все еще было легко и просто. Ладно, не важно, главное, она сейчас на корню задушила все слухи, что могли бы родиться на острове.

Разговаривая с горничной о ничего не значащей ерунде, Лили, как могла, оттягивала ту минуту, когда она снова останется наедине со своими мыслями и страхами, но вскоре Матильда все-таки ушла, а ей осталось лишь ждать неминуемой встречи и гадать, на какие уступки вынудит ее пойти Бен. А в том, что вынудит, она не сомневалась.

Собралась она быстро. Даже слишком. Хорошо еще, что привезла с собой совсем мало вещей, и к назначенному времени успела переодеться всего три раза. А на полпути к главному зданию отеля поняла, что забыла обуться. Вернувшись в бунгало, она едва ли не бегом бросилась к отелю с сандалиями в руках, раскрасневшаяся и задыхающаяся ворвалась в отель, посмотрела на часы и поняла, что пришла слишком рано.

Да и не все ли равно? Заставив себя хоть немного успокоиться, Лили смахнула с ног песок и обулась, жалея, что не догадалась прихватить с собой пару туфель на шпильках, которые наверняка подняли бы ей настроение и придали уверенности в себе. Но в такой обувке не побегаешь за двухлетним карапузом, и каблуки давно отошли в прошлое, а здесь она вообще собиралась отдыхать в гордом одиночестве и взяла с собой лишь пляжные сандалии.

– Мисс Грей.

Обернувшись, она увидела девушку-администратора.

– Мистер Ворендер велел передать, что в шесть тридцать будет ждать вас на улице.

На случай, если она читать не умеет.

– Спасибо.

– Коктейль?

– Да, пожалуйста, – согласилась Лили, чувствуя, что перед прыжком в неизвестность отчаянно нуждается хоть в какой-то поддержке.

Когда Бен подъехал к отелю в роскошном авто с откидным верхом, Лили уже была на месте. Швейцар услужливо распахнул перед ней дверцу и помог забраться в машину, и Бен сразу же почувствовал, как кровь в жилах побежала быстрее.

– Извини, если ты рассчитывала на лимузин.

– Ни на что я не рассчитывала, – возразила Лили совершенно бесцветным голосом. – Куда мы едем?

– Мне посоветовали одно неплохое местечко, но туда можно добраться лишь с полным приводом, так что… – Бен намеренно не закончил фразу, пристально разглядывая свою пассажирку. А потом неожиданно добавил: – От тебя чем-то пахнет… Цветами?

Понюхав запястье, Лили действительно уловила слабый аромат роз. Но насколько чувствительным нужно быть, чтобы уловить запах издалека?

– Это мыло.

Она с детства им пользовалась.

«В ту ночь она так же пахла», – невольно подумал Бен.

Пока Лили пристегивала ремень, он украдкой разглядывал свободно падавшие на спину рыжие локоны и зеленое платье, оставлявшее открытыми изящные ключицы и белые плечи. Она немного подалась вперед, и волосы упали ей на грудь, открывая точеную шею, и Бен невольно напрягся. Так, раз он уже начал мечтать, как станет целовать женскую шею, пора… Хватит. Он мысленно встряхнулся. Он пришел сюда для того, чтобы обговорить условия совместной опеки, а не для того, чтобы затащить ее в постель.

Разговор и так предстоял не простой, не стоит еще больше все усложнять и отвлекаться на посторонние предметы. В конце концов, именно к этим нехитрым правилам и сводится все искусство переговоров.

– Извини, что рано приехал.

Глянув в зеркальце заднего вида, Бен завел мотор.

– Ничего, я получила и записку, и сообщение.

– Не люблю ждать.

– Нашел чем удивить.

– Советую держаться покрепче.

Сперва Лили никак не отреагировала на это замечание, но уже через пару минут поняла, что безопасность важнее гордости и судорожно уцепилась за ручку.

– Меня предупредили, что там негде парковаться, – объявил он, останавливаясь на обочине. – Твои каблуки выдержат брусчатку?

– Я без каблуков, – ответила Лили, стараясь не обращать внимания на пробежавшийся по ее ногам взгляд. – Я не рассчитывала ни на ужин, ни на…

– Я решил, что нужно встретиться на нейтральной территории, но поесть все-таки придется. Расслабься, это не свидание.

– А я и не рассчитывала ни на какие свидания. – Не дожидаясь его помощи, Лили спрыгнула на грунтовку и расправила плечи, всем своим видом показывая, что не позволит загнать себя в угол, и если они и придут к какому-то соглашению, то лишь на ее условиях.

– Осторожнее, здесь крутой склон, – предупредил Бен, стараясь не смотреть на очерченный лунным светом профиль. – Ну и как прошло?

– Что?

– Массаж. – Бен поддержал ее под локоть, помогая преодолеть особенно крутой участок дороги, и она сразу же вспомнила, как когда-то ее ласкали смуглые умелые руки. Только, чтобы снять звеневшее напряжение, одного массажа мало.

– Весьма расслабляющий.

Безлюдная проселочная дорога резко перешла в оживленную набережную, полную ярких огней, людей и ресторанчиков, разительно отличавшуюся от роскошного наманикюренного мира ее отеля. Но веселая, радужная атмосфера беззаботных уличных кафешек нравилась ей куда больше. Точнее, понравилась бы при других обстоятельствах.

– Думаю, здесь неплохо кормят, – объявил Бен, уверенно заходя в один из ресторанчиков.

Ну и к чему все это?

– Я не голодна.

Устроившись за маленьким столиком, под которым их колени едва не соприкасались, Бен подался вперед:

– Вовсе не обязательно еще больше все усложнять.

Лили вдруг вспомнила, как сидела на нем верхом, изо всех сил вцепившись в горячие плечи, и громко стонала. Чувствуя, как мгновенно вспотели руки, она торопливо схватила меню, надеясь, что сможет за ним спрятаться.

– Я не голодна, – повторила она.

– Как скажешь. – Небрежно откинувшись на спинку стула, Бен пролистал меню на французском и на том же языке заказал ужин.

Когда официант вопросительно на нее глянул, Лили сдалась:

– Мне салат.

– Я говорил с адвокатом, – объявил Бен, дождавшись, когда официант уйдет.

Судорожно сглотнув, Лили сразу же представила бесконечные судебные разбирательства и споры.

– Воды?

Кивнув, она облизала губы:

– Да, пожалуйста. С адвокатом?

– Он внесет соответствующие изменения в завещание.

Лили тупо смотрела, как он наливает в стакан воды.

– Что? Не понимаю.

– Я пока что не собираюсь умирать, но если вдруг что-то случится…

Она удивленно разглядывала человека, живее и здоровее которого у нее просто не получалось представить. Да если уж на то пошло, она просто не могла представить мир, в котором не будет этого человека.

– Это всего лишь разумная предосторожность.

Ненавижу разумные предосторожности.

– Я должен думать о будущем, – продолжал Бен, отлично понимая, что с головой погружается в эту сторону вопроса просто потому, что не готов переходить к той, к которой совершенно не подготовлен и непригоден.

Можно ли научиться любить? Или правы те, кто утверждает, что человек, которого в детстве никто не любил, уже никогда не сможет испытать это чувство?

Не обращая внимания на назойливые мысли, Бен продолжил:

– Разумеется, я открою на ее имя трастовый фонд, думаю, ты захочешь стать одним из попечителей?

Лили уже чувствовала, как от всех этих завещаний и фондов у нее кружится голова.

– Все это очень… – Нахмурившись, она покачала головой. – Я думала, ты станешь меня расспрашивать и…

– О чем? – удивился он, старательно не замечая красноречивого взгляда.

– Об Эмми. Неужели ты не хочешь ничего о ней спросить?

– Я плохо разбираюсь в детях… но вроде у нее все на месте… – промямлил он, чувствуя себя так же глупо, как звучали эти слова. – У нее отличные легкие.

Сперва Лили лишь улыбнулась, но уже через секунду напряглась.

– Что? Как ты узнал?

– Если ты забыла, я уже успел с ней познакомиться.

– И она плакала? Почему? Что случилось?

– Не волнуйся ты так! – Бен примирительно выставил перед собой руки, ясно понимая, что, если он сейчас сам все не объяснит, она силой вырвет у него признание. – Просто упала и ударилась головой, кажется, за кошкой гонялась. – Бен невольно потер шею. – А потом попробовала съесть мой галстук. – При этом воспоминании, глаза у него потеплели.

– Она все в рот тянет, – пояснила Лили, немного расслабившись и улыбнувшись. – Так чего ты хочешь? Проводить с ней время?

– Разумеется. Это моя дочь, и я хочу получше ее узнать.

– Ребенок требует много времени, а у тебя очень плотный график.

Голубые глаза мгновенно подернулись льдом.

– Хочешь сказать, что работа для меня важнее ребенка?

– Я бы этому не удивилась, но вообще-то я просто хотела сказать, что мало кто понимает, как тяжело приходится с маленькими детьми. Даже если всего лишь изредка проводить с ними выходные. – Лили нервно мяла в пальцах салфетку. – И если ты соберешься завести для нее няню, я хотела бы, чтобы сперва ты со мной посоветовался.

– Значит, против нянь ты не возражаешь?

– Лучше уж няня, чем твоя последняя девушка.

– Значит, по поводу девушек тоже нужно с тобой советоваться? Или сразу переходить на целибат?

– Смейся сколько хочешь, но…

– Расслабься, я хочу общаться с дочерью безо всяких посредников.

А придет ли время, когда он и ее саму сочтет навязчивым посредником? Чувствуя, как в душе вновь нарастает паника, Лили готова уже была все отменить и уйти, но тут Бен спокойно заговорил:

– Я не пытаюсь ее у тебя отобрать, но я хочу стать частью ее жизни и хочу, чтобы она знала, что всегда может на меня рассчитывать.

Лили вдруг поняла, что сейчас он говорит совершенно искренне. И ужаснулась, осознав, чего едва не лишила дочь.

– Ты уверена насчет салата?

– Что?

Бен задумчиво разглядывал блюдо с морепродуктами, что как раз ставил на стол официант.

– Выглядит весьма аппетитно.

– Я действительно не голодна.

– Хочешь, чтобы я был рядом, когда станешь рассказывать обо всем матери?

– Нет! Я вообще не собиралась ничего ей рассказывать!

– Боюсь, выбора у тебя нет.

– Но почему? Это наше частное дело, зачем что-то афишировать?

– Я хочу, чтобы ты присылала мне подробные отчеты, а еще я хочу, чтобы мы, как ты выразилась, все «афишировали», разумеется, после того, как я сообщу деду.

– Но зачем?

– Не волнуйся, он обрадуется. Правда, ему не просто будет свыкнуться, что он два года прожил в двух шагах от внучки, даже и не подозревая о ее существовании. Целых два пропущенных года.

Отлично понимая, что Бен уже говорит не о деде, Лили виновато опустила глаза.

– Теперь все изменится, – выдохнула она, впер вые до конца осознав эту мысль.

Но кое-что все же останется прежним. Он никогда ее не простит.

– Быстро соображаешь. – Посмотрев на Бена, она уловила в голубых глазах насмешку. – А как же, интересно, ты сама все это представляла?

– Я… Я думала, что мы не станем торопиться. Для начала ты мог бы по часу общаться с Эмми в моем присутствии. Потом, когда бы она к тебе привыкла, ты мог бы гулять с ней в парке… Я думала, мы поговорим и все подробно обсудим…

– По-моему, именно этим мы сейчас и занимаемся.

– Нет, – она покачала головой. – Ты ни о чем меня не спрашиваешь, а просто раздаешь указания. Это не обсуждение.

– А что бы ты конкретно хотела обсудить?

Пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, Лили устало посмотрела на Бена.

– Слишком быстро. А вдруг ты передумаешь? Я не хочу, чтобы Эмми к тебе привыкала только для того, чтобы в один прекрасный день ты раз и навсегда исчез из ее жизни. Ей нужна стабильность, постоянство, а не…

– Ей нужен отец. Я уже понял, что ты считаешь меня каким-то недостойным подонком, но…

– Я этого не говорила! – возмутилась Лили, глядя, как он умело разделывает кусок рыбы на тарелке.

Отложив нож, Бен снова на нее посмотрел.

– Этого не будет. Лили, я стану частью жизни моей дочери, и тебе придется с этим смириться. И я никогда ее не брошу. А ее мнение здесь ничего не значит.

Лили почувствовала, как в ней закипает бессильная злость.

– Это ты сейчас так говоришь. Но твои похождения совершенно не внушают мне доверия, а я должна думать о судьбе дочери.

– Что именно тебе доверия не внушает? – слегка приподняв бровь, протянул Бен.

– Скажешь, что не уверял ту женщину, с которой был помолвлен, когда переспал со мной, что никогда ее не бросишь?

– Так ты про Каро? – усмехнулся Бен.

– А она не одна такая была?

– Вообще-то, мы никогда не были официально помолвлены.

Сколько же в этих словах презрения…

– Я видела кольцо!

– Кольцо действительно было. Но это всего лишь подарок.

Пытаясь унять пульсирующую в ушах боль, Лили прижала руки к вискам.

– Так эта помолвка ей просто приснилась?

– Скорее, померещилась.

– Ну конечно.

Бен сразу же вспомнил тот ночной клуб с оглушительной музыкой, куда затащила его Каро. Обычно он таких мест избегал, а тогда лишь с удивлением смотрел, как она быстро снимает подаренное им кольцо с правой руки и надевает на левую. А потом заметил папарацци, и сразу же понял, что все это подстроено. Каро же даже не пыталась ничего отрицать.

– Ты представляешь, сколько кулинарных книг за год выходит? Даже громкий уход из модельного бизнеса не обеспечит мне должной рекламы, но вот скандал с разбившим мне сердце миллиардером…

– Все ради продаж?

– Разумеется. Но вообще-то я подумывала о ТВ-шоу. Там точно денег куры не клюют.

Именно это ему в Каро и нравилось. Она никогда не притворялась. А еще обожала секс.

– Значит, все? Расстаемся?

– Я тебе сердце разбила, но ничего с этим не поделаешь. Мне нужно как-то зарабатывать на жизнь.

Покачав головой, Бен отогнал воспоминания, только сейчас осознав, что Лили не сказала о беременности, потому что думала, что он помолвлен.

– Если не забыл, – не сдавалась Лили, – я оказалась во все это втянута в роли любовницы.

– И тебя это беспокоит? – уточнил Бен, задумчиво на нее посмотрев.

– Вообще-то да.

– Раз ты такая привередливая, советую уточнять интересующие детали, прежде чем прыгать к кому-то в постель.

Возмутившись до глубины души, Лили резко выпрямилась.

– И вот пожалуйста, снова двойные стандарты. Что-то не припомню, чтобы ты сам меня о чем-то расспрашивал. Ведь у меня вполне мог быть парень.

– Не переживай, высшая добродетель меня мало волнует. Но, стоит признать, я никогда не убегал от спящего партнера.

Чувствуя, как пылают щеки, Лили судорожно вцепилась в стакан.

– Да это не так уж и важно. В любом случае ты должна была стать моей.

Не успела она еще никак отреагировать на это неожиданное признание, как Бен уже, как ни в чем не бывало, вернулся к прошлой теме:

– Так ты хочешь, чтобы я был рядом, когда станешь все рассказывать матери, или нет?

– Рассказывать моей матери? – Последние пять минут ей просто померещились? Но почему ей тогда так жарко?

– Ну не мой же.

– А почему бы и нет?

– Потому что Сигни так и не смогла запомнить, что у нее есть сын. И что-то мне подсказывает, что внучка ей нужна еще меньше.

Лили потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о ком он говорит. Но называть мать по имени…

– Ты серьезно…

– Серьезно. Она не самая нацеленная на семью женщина в этом мире. К несчастью, эта черта перешла ко мне по наследству.

– Ты говоришь так, словно… она тебе не нравится? – искренне удивилась Лили, но Бен и не подумал обидеться. Скорее, задумался.

– Нет, не нравится – это не то. Мы не слишком близки, но я отдаю должное ее достижениям. Она сумела завоевать собственную нишу в мире международного права. Маленькая ниша в маленьком мире. Зато она безусловный авторитет в своем деле.

– Она твоя мать. – Ну как он может так спокойно ее судить? – А ты говоришь словно о совершенно чужом человеке.

– Не у всех идеальные семьи вроде твоей.

– Она не идеальна, отец… – Чувствуя, как в глазах закипают слезы, Лили резко замолчала.

– Извини. Я его помню. Как-то на Рождество, еще до того как я поселился в Ворен Корте, а только приезжал в гости, он научил меня ловить рыбу.

– Серьезно? Не знала.

– Он был действительно хорошим человеком.

– Ты говоришь, как моя мама. Она всегда вспоминает прошлое, как нечто идеальное, светлое и прекрасное. Словно там ни одного злого слова не было. Но ведь они постоянно ссорились, а я ненавидела эти ссоры, ненавидела и боялась.

Ну вот и зачем она все это рассказала? Да еще ни кому-нибудь, а именно Бену? Она ведь даже с Ларой этого не обсуждала.

– Мне кажется, здесь все зависит от восприятия. Для меня тишина и апатия, когда люди даже не пытаются ничего обсуждать и спорить, гораздо хуже. Тогда отношения действительно мертвы. Ссоры же это неизбежная часть здоровых отношений.

Лили недоверчиво фыркнула.

– Я всегда считал, что твои родители без ума друг от друга, а между ними буквально искры летят. – Не дожидаясь ответа, Бен резко подался вперед и ухватил кусочек авокадо с ее тарелки. – Но, с другой стороны, в этом вопросе я ни разу не эксперт.

– Забирай, если хочешь. – Она подтолкнула к нему тарелку.

– С удовольствием. Куда-нибудь зайти я не успел, а в доме есть только консервированные персики. Целый шкаф.

– В доме?

– Оказалось, что здесь у меня тоже есть дом.

– Оказалось?

– Здесь жил мой дядя. Ты слышала про датский период?

– Немного.

– В прошлом году он умер.

– Сочувствую.

– Я ни разу его не видел. Сигни не слишком следит за поддержанием родственных связей. В общем, я унаследовал дом в старой части города и пока что еще не успел его продать.

– В той, что признана культурным наследием?

Бен кивнул:

– С удовольствием устроил бы тебе экскурсию, но там все погребено под пятисантиметровым слоем пыли.

– Он там один жил?

– Среди вековых воспоминаний.

– Тогда мне действительно его жаль.

Бен неторопливо скрутил крышку с бутылки с водой, и Лили невольно засмотрелась на длинные тонкие пальцы, мгновенно вспоминая их силу и чувственность, но сразу же тряхнула головой, отгоняя назойливые образы.

– Мне следовало спросить, хочешь ли ты вина. Сам-то я все равно за рулем.

– Не хочу.

– Вот и хорошо. За меня. – Бен слегка приподнял стакан с водой и, поймав ее удивленный взгляд, пояснил: – Сегодня мой день рождения.

– Серьезно?

– Да, едва не забыл.

– Как можно забыть про собственный день рождения? – В ее семье к дням рождения всегда долго готовились. А в прошлом году они с Ларой впервые провели свой порознь.

– В последнее время слишком много всего происходит.

– Ну, тогда с днем рождения.

Глупо прозвучало.

Бен слегка склонил голову набок.

– Этот день рождения я уж точно никогда не забуду.

– А как ты прошлый отметил?

– Надо же, даже еще помню. Провел его в кровати.