Позже Пейдж не раз обращалась мысленно к тому дню.

Когда Джанкарло ворвался в комнату, Пейдж испугалась и в то же время ощутила облегчение. Ее сердце готово было вылететь из груди при виде этого мужчины.

Во время их первой встречи спустя три месяца разлуки ей пришлось уйти от него, оставить позади, и все, что она сказала ему тогда, было правдой.

Но сейчас… Ее кожа чувствовала его теплое дыхание, его руки прикасались к ней мягко и настойчиво одновременно. Он развернул ее к себе лицом, поднял на руки и прижал к груди. Ее окутали мужской запах и сила.

Пейдж оказалась слишком близко к тому, что с таким усилием пыталась забыть, но у нее и так ничего не получилось.

– Поставь меня на место.

Ее шепот был еле слышен, но теперь она знала, что золотые искры в его глазах не означали гнев. Они предупреждали о том, что ситуация может выйти из-под контроля после одного-единственного поцелуя, хотя ей самой нестерпимо хотелось вновь ощутить вкус его губ.

– Во-первых, – начал Джанкарло тем соблазнительным голосом, от которого у нее подкашивались ноги, – я никогда не испытывал к тебе ненависти. Я потратил много лет на то, чтобы внушить себе это гадкое чувство, но мои попытки так и не увенчались успехом.

– Значит, ты просто ведешь себя так, будто ненавидишь меня, – процедила Пейдж, отказываясь обнимать его и стараясь держаться прямо и неприступно. – Еще лучше.

Джанкарло остановился у кресла, посадил Пейдж и присел рядом на корточки.

– Почему ты продала те снимки? – Джанкарло вплотную приблизился к Пейдж, от его взгляда не скрылся легкий румянец, окрасивший ее щеки.

– Какая теперь разница?

– Мне кажется, ты во многом права, – решительно и угрюмо заявил Джанкарло. – Я должен был спросить это десять лет назад. Скажи мне сейчас.

Пейдж ждала этого вопроса так долго! Спроси Джанкарло ее в Италии, она бы, скорее всего, придумала что-нибудь. Но теперь все иначе. Ей предстоит стать примером для маленькой дочки, научить ее быть сильной, смелой и несгибаемой. Но для начала научиться этому самой.

– Моя мать всю жизнь пила. Ее мечты о богатстве и славе разрушились после того, как она забеременела мной в старшей школе. Как только я окончила школу, мы покинули наш ужасный городок и отправились в Лос-Анджелес в поисках лучшей судьбы. Она решила сделать из меня танцовщицу, и ей прекрасно это удалось. Мать забирала все деньги, заработанные мной, а потом кричала, чтобы я шла работать дальше. Ее пьянство приносило мне много страданий. Но как раз перед тем, как я встретила тебя, Арлин познакомилась с наркодилером. Его звали Дэнни, и он стал лучшим другом нашей семьи, подсадив ее на аметамфетамины. Через месяц она уже задолжала ему несколько тысяч долларов, а через два – несколько сотен тысяч. Тогда-то Дэнни и поставил мне условие: либо я отрабатываю ее долг древней профессией, либо становлюсь сиротой. – Пейдж решительно встретила взгляд Джанкарло. – Вот я и подумала: почему бы мне не подзаработать благодаря моему богатенькому парню?

– Пейдж. – Джанкарло выдохнул ее имя так, будто это отчаянная молитва. Его теплые сильные руки накрыли ее пальцы. – Почему ты ничего не сказала мне? Почему ты не позволила мне помочь тебе?

– Я бы сгорела со стыда в тот же миг. Твоя мать сама Вайлет Сазерлин, а моя – наркоманка, которая пошла на панель, когда у нее кончились деньги на таблетки. И она хотела отправить и меня туда же, потому что до встречи с тобой я была девственницей.

Джанкарло заметно побледнел и еще сильнее сжал ее руки.

– После того как мы с тобой провели первую ночь, она сразу же обо всем догадалась. И в тот день Арлин так сильно ударила меня, что у меня зазвенело в ушах, но я слышала все ее жестокие упреки. Что я испортила ей жизнь, появившись на свет. Что я лишила ее возможности продать мою девственность тому, кто заплатит больше. Как оказалось, она уже все спланировала с одним из дружков Дэнни.

– Как я мог быть настолько слеп? – спросил Джанкарло глухо.

– Я не хотела, чтобы ты об этом знал, – с напором ответила Пейдж. – Ты стал моей отдушиной, единственным светлым лучиком в моей жизни. – Ее взгляд опустился на их тесно сплетенные руки. – Но это была моя родная мать.

Джанкарло беззвучно выругался на итальянском.

– Мне кажется, что, если бы я не встретила тебя или если бы кто-то другой стал моим парнем, я бы просто переспала с тем, с кем прикажет Дэнни. Так было бы гораздо проще.

– Но это ведь проституция, – злобно сказал он, но Пейдж знала, что сейчас он злится вовсе не на нее.

– Да какая разница? – Пейдж пожала плечами. – Многие танцовщицы спали с мужчинами, которые содержали их. И они называли эти отношения взаимовыгодным сотрудничеством. Может быть, и меня ждала бы такая участь. Но я встретила тебя. Мне только исполнилось двадцать. Арлин изо дня в день твердила мне, что такие, как ты, меняют девушек как перчатки. Что если я буду бросаться тебе на шею, то ты быстро охладеешь ко мне и найдешь другую. И нам никогда не выбраться из этой нищеты, я никогда не обеспечу ей достойную жизнь, воздав за ее страдания.

– Скажи на милость, в чем же заключались ее невыносимые страдания? – воскликнул Джанкарло. Странно, но его презрительный тон согрел Пейдж. Словно сейчас они собирали по крупицам то, что было разрушено в Италии.

– Не я это придумала, – тихо сказала она, перейдя наконец к самому главному. – Дэнни убеждал меня, что секс – это товар, а у тебя и так очень много денег. И я действительно думала, что в долгу перед Арлин, что именно такой и бывает любовь. Ведь я испортила ей жизнь, но любила ее.

– Можешь больше не продолжать, – настаивал Джанкарло. – Я все понимаю.

– Я любила и тебя, – прошептала она. – Но я провела с ней двадцать лет, а с тобой – всего несколько месяцев. Мне казалось, что жизнь с ней – это суровая реальность, а ты – просто сон. Я надеялась, что ты попытаешься понять мой поступок. Но не удивилась, когда ты просто развернулся и ушел.

Джанкарло тяжело вздохнул, будто получил удар в солнечное сплетение.

– Прости меня, – едва слышно прошептал он. – Как жаль, что ты не пришла ко мне и не рассказала о том, что происходило прямо у меня под носом! О том, что тебе пришлось пережить.

– Сейчас это уже не имеет никакого значения. Я получила полмиллиона долларов и потеряла самое дорогое – тебя. Арлин тут же расплатилась с долгами, и я была так глупа и наивна, потому что думала, что теперь все будет иначе.

– И как скоро все повторилось?

– Через месяц все деньги кончились и долги опять выросли как снежный ком. Только теперь Дэнни перестал церемониться со мной, потому что у меня больше не было парня-богача. В недвусмысленных выражениях он дал мне понять, что я гожусь лишь для секса. И как тут поспоришь, если весь мир лицезрел меня в деле? Я снова превратилась в товар.

– Бог мой!

– В дело вмешалась полиция, которая поймала Дэнни, и его отправили в тюрьму на пятнадцать лет. Моя мать лишилась своего поставщика, а затем и рассудка. В последний раз, когда я ее видела, она спала на улице. Не думаю, что ей удалось долго прожить. Вот что случилось десять лет назад, – закончила Пейдж, взглянув ему в глаза.

– Но ты же не можешь винить себя за это. Ты сделала все возможное ради этой женщины. Ты не можешь остановить человека, если он хочет разрушить свою жизнь.

Пейдж снова пожала плечами, опустив голову.

– Она все равно моя мать, и я люблю… если не ее, то того человека, которым она должна была для меня стать, сложись все иначе.

Джанкарло нежно приподнял ее подбородок и так долго и пристально смотрел на нее, что Пейдж позабывала обо всем на свете, утонув в его глазах.

– Прости меня. У тебя есть множество причин, чтобы меня ненавидеть.

– Это невозможно. Потому что, – прошептала Пейдж, не в силах больше ничего от него скрывать, – всю жизнь я любила только тебя. И думаю, это взаимно.

Джанкарло осторожно смахнул слезу с лица Пейдж. Она вдруг вспомнила, что собиралась сопротивляться, защищаться от него. Но сделала все наоборот.

– Вайлет обожает тебя. И несмотря на толпы поклонников и почитателей, которые превозносят ее, немногие люди удостаиваются такого отношения. Моя мать почти никому не доверяет.

– Просто ей неизвестно, кто я на самом деле. – Пейдж нахмурила брови.

– Конечно, известно. Вайлет знала, кто ты, с первого дня вашего знакомства. И именно поэтому ты стала не просто ее помощником, а почти что членом семьи.

– Но зачем? Почему? – Ее удивлению не было предела.

– Потому что мой отец был хорошим и добрым человеком, – начал объяснять Джанкарло, – но не умел выражать своих чувств. И после того, как ты уехала из Италии, мать сказала мне, что только рядом с тобой я не так угрюм и холоден, как мой отец.

– Она знала… Поэтому она так хорошо ко мне относилась?

– Да. А еще потому, что к тебе невозможно плохо относиться.

– У тебя ведь получалось, – заметила Пейдж. – Ты делал поразительные успехи в этом трудном деле.

– Я эгоистичный и заносчивый идиот, – произнес Джанкарло так серьезно, что ответом на эти слова стал звонкий смех.

– Я бы выразилась по-другому, но если ты так считаешь…

– Я – сын своей матери. Я родился в богатой семье аристократов и привык себя жалеть. Мне хватило ровно часа, чтобы понять, как ужасно я себя повел в Италии. Дело не в тебе, милая, а в моем детстве, и тех обещаниях, которые я дал себе и которые только любовь к тебе заставила меня нарушить. Но мне нет прощения. Я знаю, что ты не планировала меня обмануть. Я хотел тут же броситься на летное поле и снять тебя с самолета, но подумал, что ты мечтаешь побыть вдали от сумасшедшего, который наговорил тебе столько гадостей. Я отправился в Лос-Анджелес на следующее утро, но тебя и след простыл, а твои вещи отослали на хранение на склад, где ты так и не появилась.

– Этот склад находится в Бэйкерсфилде. Ты поехал туда?

– Я ждал твоего появления там несколько недель.

– Я собиралась отправить вещи в тот город, в котором решу остановиться.

– Все? Там было лишь несколько коробок. Беспринципный владелец хранилища разрешил мне на них взглянуть за небольшую плату. Моей матери нужно больше вещей, чтобы провести полдня в Санта-Монике.

На губах Пейдж заиграла улыбка. Она не знала, чего заслуживает. Но ее малышка заслуживала только лучшего. Пейдж станет абсолютной противоположностью Арлин, чего бы ей это ни стоило.

– Как ты нашел меня? И самое главное, зачем?

– Первый вопрос прост. Ты говорила о том, что хотела бы посмотреть, как листья меняют свой цвет осенью в Вермонте.

– Да?

– Мы познакомились с тобой, когда в Лос-Анджелесе была душная осень. И ты сказала, что не прочь повидать все времена года: и снег, и падающие листья. Еще ты упомянула, что мечтаешь жить у моря. Под это описание идеально подходит Новая Англия. Что касается второго вопроса, то вот… – Джанкарло достал из кармана маленькую коробочку, и уголки его губ поползли вверх, когда Пейдж едва заметно вздрогнула.

– Нет! – почти закричала Пейдж.

– Этот бриллиант принадлежал моей бабушке, – сказал Джанкарло, не обращая внимания на мгновенный отказ, и открыл коробочку. – Это кольцо было сделано для тебя еще десять лет назад.

Из глаз Пейдж тут же хлынули слезы. Она накрыла рот рукой, пытаясь сдерживать всхлипывания.

– Ты во всем права. Но я правда хочу понять тебя. Я не просто мечтаю о женщине, которую люблю. Я мечтаю о семье с тобой. Мы должны быть вместе. Кричи на меня, когда я не прав. И вместе мы научим нашу дочь быть сильной и никогда не склонять голову перед ужасными людьми. Такими, как ее отец. – Голос Джанкарло сорвался на хрип.

– Прекрати. – Помимо ее воли рука скользнула к его щеке и нежно ее погладила. – Я отдавалась тебе без остатка потому, что сама этого хотела. Просто я всегда знала, что когда-нибудь это закончится.

– Никогда, – с жаром прошептал он. – Ни через десять лет, ни через двадцать. – Его теплые ладони бережно накрыли ее округлившийся животик. И на его губах появилась улыбка, которая вернула к жизни ее истерзанное сердце. – Я люблю тебя. Позволь мне это доказать.

– Я тоже тебя люблю. – Теперь Пейдж не видела смысла, чтобы скрывать свои чувства. Они и так потеряли слишком много времени. – Но доверие – не просто красивое кольцо. Я всегда буду женщиной, которая тебя предала.

– А я всегда буду мужчиной, который воспринял новость о беременности как последняя свинья, – парировал он. – Потому что не мог избавиться от детских страхов.

– Звучит не очень обнадеживающе.

– Я знаю. – Джанкарло достал кольцо из коробочки и надел на палец Пейдж. Оно идеально ей подошло. – Поверь мне, я знаю. Но я изменился. Мы столько с тобой пережили, и мы по-прежнему не можем друг без друга. Носи это кольцо, и мы будем работать над нашими отношениями вместе. Каждый день. Обещаю, что не успокоюсь, пока ты не окажешься на седьмом небе от счастья.

– Пока мы не окажемся, – поправила она его.

Джанкарло крепко обнял Пейдж, и они целовались так долго, пока у них обоих не закружилась голова от нехватки кислорода. Затем Джанкарло продемонстрировал ей, с каким рвением собирался выполнять свое обещание, прямо на одном из диванов в большой светлой комнате.