Увериться, что верных женщин нет,

Увы, с тобой мне довелось, мой свет!

Я размышлял: «Ужель она так лжива,

Лишь оттого, что так она красива?»

И юной прелести ли это знак,

Что ты не ладишь с правдою никак?

Ты думаешь, что небо глухо, слепо

И с рук сойдет тебе обман нелепый?

Ужель все клятвы – дымка над водой,

Что ветер вдаль уносит за собой?

Иль в женском знойно-ледяном дыханье

Нам жизнь и смерть предречены заране?

И кто бы вообще подумать мог,

Что нежных слов струящийся поток

И вздохи, что навек сердца скрепляют,

И сотни клятв, что слезы исторгают,

И сладость поцелуев на устах, —

Что все это блаженство – только прах?

Ты в долг брала, чтоб откупиться штрафом?

О да, теперь я думаю со страхом,

Что все ты говоришь наоборот,

И ложь твоя меня уж не проймет.

Хоть женщины стремятся к наслажденьям,

Тебя одну считал я исключеньем!

Любимая, хоть ревность жжет мне грудь,

Я сам тебя влеку на страшный путь…

Но верю, что скорее в небосводе

Погаснет солнце, смерть неся природе,

Скорее реки потекут назад

Иль Темзу летом льды загромоздят,

Скорей изменится земли движенье,

Чем ты свое изменишь поведенье.

Но кто же тот, кому, не чая зла,

Доверить наши тайны ты могла?

Из-за него теперь пришлось нам туго,

Мы сгоряча во всем виним друг друга.

Кому-то наши речи и сейчас

Доносит он, подслушивая нас.

Пусть, заклеймен проклятьем окаянным,

Он бродит Каином по дальним странам,

И пусть его преследует нужда,

Изобретательная, как всегда,

Пусть от него любой отводит взоры,

Пусть сам он изнывает от позора,

Пусть Бога отвергая, он живет,

И в муках, нераскаянный, умрет.

Пусть волки это сердце растерзают,

Пусть коршуны глаза повыдирают,

Пусть кабаны кишки его сожрут,

А злой язык пусть вороны склюют,

И пусть грызут дворцовые собаки

Его застывший труп, сшибаясь в драке!

Теперь конец проклятьям! Пусть любовь

Во мне, как пламя, возникает вновь,

И в этом верном рыцарском служенье

Пусть днями станут краткие мгновенья.

Так радует художника всегда

Не результат, а самый ход труда.

С тех пор, как ты любовь мне подарила,

Я стал хвалить все то, что ты хвалила:

Попав на пьесу или маскарад,

Актерам тем же был я хлопать рад,

Но, слово дав себе держаться скромно,

Вдруг в дерзости срывался неуемной.

И постепенно стал я понимать,

Что, как недуг, любовь легко поймать.

Мы дорожим как высшим счастьем ею:

Найти легко, а сохранить труднее.

В одно мгновенье ты любовь зажег,

А как сберечь потом на долгий срок?