Тебе и невдогад,

Цветок, что здесь родился

И на моих глазах семь дней подряд

Тянулся, расцветал и вверх стремился,

Теплу и блеску солнечному рад, —

Но невдогад

Тебе, что грянут заморозки скоро

И венчик твой умчится с грудой сора.

Тебе и невдогад,

Смешное сердце, – как синица,

Влетевшая в чужой, запретный сад,

Мечтая здесь навеки поселиться:

Мол, песенки мои хозяйке льстят, —

Но невдогад

Тебе, что завтра утром на рассвете

Покинуть нам придется кущи эти.

И что ж? Мучитель мой,

Ты заявляешь мне с насмешкой:

Пора – так отправляйся, дорогой,

А я останусь: мне какая спешка?

Пускай друзья в столице ублажат

Твой слух и взгляд,

А также вкус разнообразьем лестным;

Что тебе сердце на пиру телесном?

Ты остаешься? – пусть!

Прощай; но поумерь стремленья;

Знай: просто сердце, боль его и грусть,

Для женщин – нечто вроде привиденья:

Вещь странная, без вида и примет;

Иной предмет

Приставить к делу им поможет опыт;

Но что им сердца любящего ропот!

Увидимся опять

Там, в Лондоне, дней через двадцать;

Успею я румянец нагулять

От вас вдали; счастливо оставаться.

Явись же к сроку по моим следам:

Тебя отдам

Я только той, какая б восхотела

Меня всего – души моей и тела.