Прошу, молчи, не тронь моей любви!

Чем хочешь – тем себя и тешь:

Мою подагру высмей или плешь;

Похвастай тем, что велики твои

Богатства, что ты сам велик,

Что созерцать монарший лик

Не только на монетах ты привык,

Но милосердие яви:

Не тронь моей любви.

Ужели вред есть от моей любви?

Иль вздох мой поднял шторм на море?

Иль залил я поля слезами в горе?

Иль навели страдания мои,

Мой жар сердечный, лихорадку?

И если мир идет к упадку

(Сутягу тянет в суд, солдата – в схватку),

В слезах он тонет и в крови

Не по вине любви.

Преобразившись волею любви,

Мы оба – бабочка и пламя,

Орел и голубь: этими словами,

Престранными, теперь нас назови.

Мы – феникс, я с любимой слит,

И тот огонь, что в нас горит,

Расплавив, нас навек соединит.

Для воскрешенья – умертви,

Мистерия любви.

И умерев, мы не умрем в любви:

Расставшись с бренной оболочкой,

Нам жить не эпитафией, но строчкой,

Которую не в хрониках лови —

В моих сонетах. В них готова

Для нас не склепа пыль пустого,

Но злато раки для мощей святого.

Так нас с тобой стихи мои

Канонизируют в любви.

Так станут к нам взывать: «О вы, в любви

Достигшие святого сана!

Для нас любовь – страданье, вам – осанна;

Чета святая, милость нам яви

(Поэт, и ты, его подруга, —

Ведь вы смогли в глазах друг друга

Узреть всю красоту земного круга!) —

Своею нас благослови

Любовью для любви».