Речь, ты бессильна облегчить нам муки:
Скорбь не владеет словом. Если б звуки
Из глаз текли, как слезы, – сей поток
Избытку горя дать бы выход смог.
А чем безмолвней сердце, тем больнее
Его печаль; так худшие злодеи
В суде всех тише: им мертвит уста
Отчаянья глухого немота.
О Скорбь, царица пятой из империй,
Зачем, двойной карая нас потерей,
Сразила ты царицу всех сердец —
Затем ли, чтоб пополнить свой венец?
Ты, как потопа гибельная сила,
И близких, и далеких захватила.
Но прежде завладев ее душой,
Зачем, о Скорбь, сровняла ты с землей
Ее обитель? Кабы в ней жила ты,
Всяк был бы счастлив на твои палаты
Взглянуть, на дивный свет ее очей:
И впрямь рождался день от их лучей.
Она сияла, как сапфир прозрачный, —
Ты ж глину предпочла и камень мрачный.
Она была хрупка и все ж тверда,
Но и кристаллы бьются иногда.
Ты просчиталась, Скорбь: с ее кончиной
Мы все из-под руки твоей бесчинной
Прочь ускользнем, мятежные рабы,
Своей нимало не кляня судьбы.
Умрем ли с горя – нам того и надо:
Жизнь без нее – невелика отрада.
Останемся ли жить – о ней тоска
Нам пуще прежней радости сладка.
Она для нас являла воплощенье
Всех добродетелей без исключенья.
Ее душа была как райский сад,
Где Милосердье – верный страж у врат,
Куда не вхож порок; лишь смерть сумела
Пробраться к древу и докончить дело.
Должно быть, Бог забрал ее с земли,
Чтоб возлюбить ее мы не смогли
Превыше Неба, – и о нас радея,
Он наши помыслы возвысил с нею,
А не забрал бы – праведников строй
Еще одной пополнился б святой.
В ее груди, как куст неопалимый,
Пылало сердце верой негасимой,
И набожности путь являя нам,
Шла в праздник не на пир она, но в храм,
Душой пиры иные предвкушая
И светлый праздник без конца и края.
Теперь, на небеса вознесена,
Она верховным ангелам равна,
А тело здесь оставлено, чтоб ныне
Ее бессмертной не сочли богиней:
Красы и добродетели такой
Язычникам хватило бы с лихвой.
Земля, что тянет к ней свой зев голодный,
Лемнийской глиной станет благородной,
Гроб вечным древом прорастет над ней,
Хранящим клад заветный меж корней,
А мы разделим горе по кусочку,
Его снести не в силах в одиночку.