Книгу – станка порожденье – охотно

приемлет читатель.

Все же любезнее та, что родилась от руки.

Нынче Майн присмирел, и Сене он данник

исправный,

В дом победителя шлет Франкфурт ученья дары.

Книга, в печатной крещенная краске, на полке

томится,

Гибнет в трехперстной пыли, мошкам на пир

отдана.

Если ж рукою написана книга, почета достойна

Оная. Быть ей в ларце древнему свитку сестрой.

Феб, расскажи мне, как малые дети в игре

преуспели

Юную книгу довесть до стариковских седин.

Правда, немного в том чуда, что Эскулапово

племя

Молодость рваной в клочки книге сумело

вернуть.

Если же отрасль отцова свершила сие

превращенье,

То и родитель вдохнет младость в меня, старика.

О долголетье, оно тяжкой старостью нас удручает,

Делает глупым дитем, но молодым – никогда!

Только тебе, Ветхий днями, дано останавливать

время,

И молодеет Адам, ведая мышцу Твою.

Будем же, славный приятель, обманывать

жизни унылость

Добрыми книгами и дружбой, достойной небес.

Книга, постылая прежде, как только ее

возвратил ты,

Стала любимой стократ, стала и вправду моей.