Как женщина, что, трижды овдовев,

Себе вменяет целомудрье Дев,

Так я, к стихописанью охладев,

Теперь монашествую; много сил

На сорняки сонетов я сгубил,

В репьи сатир немало пыла вбил.

Хоть из Искусств благих я ни с одним

Не обручен – и, значит, не грешим

Мы с Музою, когда вдвоем шалим,

Но голос Бога строг, и в глубине

Души я знаю о своей вине:

Есть упущенья грех, и он на мне.

Тщеславие с пороком заодно:

То грязь и то; но можно смыть пятно;

На это нам раскаянье дано.

Вся добродетель в Вере, только лишь

В ней – мудрость и отвага; но барыш

Она не даст, и с ней не поюлишь.

Ищи себя в себе; чтоб солнце жгло

Сильней, берут особое стекло,

Дабы собрать лучи оно могло:

Так собери свой дух в пучок, сиречь

В одно желанье, жаркое, как печь,

Дабы солому совести поджечь.

Алхимики, когда хотят в состав

Ввести простой металл, то, их смешав

И прокалив, вдвигают в теплый шкаф —

Таков для нас уединенья труд;

А те, что вечно бродят там и тут,

В свободе лишь изгнанье обретут.

Нам жизнь дана в аренду. Кто из нас

Хранит и умножает свой запас,

Расплатится сполна в урочный час.

Так удобряй и ободряй себя,

О призраках удачи не скорбя, —

Но вспоминай о любящих тебя.