– Еще конфетку, Рэйч?

– Да, – простонала Рэйчел, протянув руку, в которую Лея тут же положила пару миниатюрных шоколадных туфелек.

Рэйчел лежала на диване в нью-йоркском пентхаусе Леи и Аякса. Уже почти две недели она жила здесь, пытаясь залечить разбитое сердце.

Всю первую неделю она испытывала лишь глубокую, непреходящую ненависть к Алексу, из-за которой она не могла даже плакать. Именно ненависть поддерживала ее, помогала держаться.

Тогда, перед гостями, она не стала выгораживать его. Самым отвратительным в его поступке ей казался отказ от собственного ребенка. Думая об этом, она превращалась в медведицу, готовую встать на защиту своего малыша. Ей хотелось ударить Алекса, бить его изо всех сил, без конца.

Но теперь гнев ее улегся. И, думая об их последнем разговоре, она все чаще вспоминала его откровенные признания, его слова о самом себе…

Его мать покончила с собой на его глазах. С тех пор он всегда ощущал себя недостойным. Во всем. Он ненавидел Аякса, потому что у него было то, на что Алекс даже не надеялся.

Любовь.

Почему-то ее любви оказалось недостаточно. А может, он боялся, что любовь к нему станет для нее источником боли?

Ненавидеть его становилось все труднее.

Что-то произошло с ним на свадьбе. Рэйчел все яснее понимала это. Но пока она не решит, что делать, она будет лежать на диване и поедать конфеты.

– Ну, как ты? – заботливо спросила Лея. – Лучше?

– Не лучше. Наверное, лучше никогда не будет. Похоже, я до сих пор люблю его.

– Да, понимаю… Это – самое ужасное.

В комнату вошел Аякс, как всегда впечатляюще выглядевший в черных брюках и белой рубашке. Теперь, глядя на него, Рэйчел замечала его отдаленное сходство с Алексом. Хотя у него не было таких глаз. Такой искрящейся чувственности…

Хотя, когда Аякс смотрел на Лею, в его взгляде появлялось нечто подобное. Это наблюдение очень обрадовало Лею. Таким счастливым она не видела Аякса никогда.

– Аякс! – окликнула она его.

– Что?

– Ты говорил что-нибудь Алексу на свадьбе?

– Нет. – Аякс нахмурился. – Но я должен тебе сказать, что никогда не доверял ему. И не удивился, когда все так закончилось.

– А вот я удивилась. Мы были вместе несколько месяцев. Я… Он был моим любовником. Мы ждали ребенка. Думаю, я знаю его лучше всех. И то, что случилось, не укладывается у меня в голове. Может быть, он и вправду хороший актер. А может, за этим что-то кроется. Поэтому я и спрашиваю.

– Нет, мы не разговаривали. Он смотрел на меня… Но я не знаю, что это могло бы объяснить.

Рэйчел откинула голову на подушку.

– Включить тебе фильм? – голосом полным сочувствия спросила Лея.

– Да. И еще я хочу кекс. Принесешь кекс?

Аякс взглянул на нее с жалостью:

– Я принесу.

Рэйчел невидящим взглядом уставилась в телевизор. Она чувствовала себя несчастной. Она любила мужчину, который не заслуживал ее любви. И который нуждался в ней, как цветок, расцветший посреди пустыни, – в воде.

Душа Алекса была иссушена. Она умирала. Но он отказывался от помощи, отталкивая тех, кто готов был его поддержать.

Да, он сломал ей жизнь. И все же он сделал ей немало добра. Может, ей стоило вспомнить об этом?

– Лея, я что-то расхотела смотреть кино, – произнесла она.

– А кекс? Кекс ты хочешь?

– Да, очень!

– Сейчас получишь. Чего бы тебе еще хотелось?

– Может, просто поговорим? Мы так долго не общались…

– Это я виновата. – Лея нахмурилась. – Я была влюблена в твоего жениха. Это было непросто.

– Но, может, если бы мы были ближе друг к другу, я бы это заметила?

– Не знаю… В любом случае тебя не в чем обвинить. Мы с Аяксом справились с этим. Так что все кончилось хорошо.

– Ты в курсе, что я должна была оберегать тебя от своего дурного влияния?

– Ты? – рассмеялась Лея. – Ты всегда была такой милой… В отличие от меня.

– Не всегда, – покачала головой Рэйчел. – Одно время я была заядлой тусовщицей. Но ты тогда была совсем малышкой, так что ты точно этого не помнишь.

– Ого, у тебя была тайная жизнь! Я в восторге!

– Тут нечем восторгаться. Я была просто идиоткой. Только мне запрещали тебе об этом рассказывать. Ты слишком легко поддавалась влиянию.

Лея вновь рассмеялась, а вслед за ней – и Рэйчел. Они хохотали, пока слезы не полились у них из глаз. Наконец они успокоились, и все же при взгляде на сестру с губ Рэйчел вновь сорвался смешок.

– Что ж, если я смогу иногда смеяться, это уже кое-что.

– Да, – откликнулась Лея. – Это кое-что.

Улыбка угасла на губах Рэйчел. Да, сегодня она вновь может смеяться. И все же забыть Алекса будет труднее, чем она думала. Особенно если у ее ребенка будут такие же лукавые голубые глаза.

Она надеялась, что этого не случится. И в то же время надеялась, что так оно и будет.

* * *

Алекс испытывал отвращение при мысли о том, что ему нужно одеваться. В последнее время он не выходил из своей квартиры, по которой шатался в нижнем белье, неизменно пьяный. Но сегодня он принял душ, тщательно побрился и надел костюм. У него было важное дело.

Дело к человеку, который, быть может, убьет его, как только увидит. Что ж, так он, по крайней мере, избавится от ада, в который превратилась его жизнь.

– Мистер Кристофидис. – Человек, сидевший за большим столом в приемной Аякса, поднял на него взгляд. – Мистер Курос ждет вас.

– Отлично. – Алекс вошел в кабинет.

– Алексиос, – приветствовал его Аякс. – Ты удивил меня, попросив о встрече. Не скрою, я не слишком рад ей, так что постарайся быть кратким. Предупреждаю: если ты пришел наговорить мне гадостей, лучше не трать свое и мое время.

– Это не так. Просто я подумал, что тебя интересует объяснение. Что ты захочешь знать, почему я преследую тебя.

– Ты жил в поместье Куклакиса, да? – Лицо Аякса приняло усталое выражение. – В таком случае я понимаю, за что ты ненавидишь меня. Но хочу тебе сказать – не чтобы оправдаться, а чтобы ты был в курсе, – что именно благодаря моему участию преступления отца удалось раскрыть.

– Я рад, что ты так поступил. Хотел бы и я сделать то же самое.

– Ты слишком юн. Мне потребовалось немало времени, чтобы научиться поступать как следует.

– Да, ты угадал, я был там, у Куклакиса. Но это не самое главное. Куда важнее то, что я узнал после твоего отъезда.

– Что именно?

– У твоего отца был еще один сын.

– Меня это не удивляет. – Несмотря на спокойный тон, Аякс побледнел.

– А вот меня удивило. Да что там, чуть дух из меня не вышибло!

– Почему? – хрипло спросил Аякс.

– Потому что его сыном оказался я.

– Ты уверен? – спросил Аякс после небольшой паузы.

– По крайней мере, он был уверен. Настолько, что предложил мне стать наследником своего королевства порока.

– И поэтому ты преследовал меня?

– Да. Потому что я был зол. Я не понимал, как тебе удалось спастись. У тебя была отличная жизнь. Была любящая семья. Была женщина, которая тебя любила. А у меня не было ничего. Я хотел забрать у тебя все. Из-за этого я сделал больно Рэйчел. Но я хотел поговорить с тобой не о ней. Знай, я больше не буду творить глупости во имя этой дурацкой мести. Я устал от этого. Устал от собственного уродства. Я знаю, что никогда не стану мужчиной, который ей нужен. Но я хочу научиться чувствовать что-то иное, помимо гнева.

Аякс взял со стола чашку, сжав ее ручку так, что костяшки его пальцев побелели.

– Но ты понимаешь, что из-за Рэйчел наши отношения не могут быть…

– Да, я понимаю. Я не из тех, кто поддерживает тесные семейные связи. Я просто не знаю, что это такое.

Аякс опустил глаза:

– Я рад, что ты мне это рассказал.

– Секреты больше ни к чему. Старый негодяй уже не имеет над нами власти.

– Точно, – медленно кивнул Аякс.

– Спасибо, что согласился со мной встретиться. Сам понимаешь, такие новости не оставляют на автоответчике.

– Верно.

– Ну, я пошел. – Алекс направился к двери, но вдруг вновь повернулся к Аяксу: – Послушай, можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Как ты с этим справился?

– С чем?

– Как ты освободился от всего этого? Как ты сумел попросить женщину провести с тобой всю жизнь, зная, откуда ты вышел? Зная о нашей крови… как ты ухитрился поверить, что справился с нею? Что заслуживаешь… Меня никто никогда не любил – наверное, именно из-за нее. И как я могу просить ее быть со мной, если знаю, что этим разрушу ее жизнь?

Аякс долго молчал, нахмурившись. Наконец он заговорил:

– Кем бы ни был наш отец, у него в жизни не было одной-единственной вещи. Той, которая могла бы изменить его жизнь.

– Какой?

– Любви. Думаю, только она способна изменить нас. По крайней мере, мой опыт говорит, что только любовь способна убить монстра, который таится у нас в душе.

– Из-за любви моя мать покончила с собой!

– Алекс, наркотики вызывают разные чувства. – Аякс посмотрел брату прямо в глаза. – Тебя тянет к ним. Но ты их не любишь. Они разрушают тебя, ты полагаешь, что не можешь без них. Но пагубная тяга – это не любовь. Как ты думаешь, какое чувство твоя мать испытывала к нашему отцу?

– Я… я точно не знаю, – сдавленно ответил Алекс.

– Меня изменила любовь, – проговорил Аякс. – Любовь Джозефа Холта, любовь Леи… Я не заслуживал ее. Но, приняв ее, я стал другим. Подумай об этом. Подумай о том, какова она – истинная любовь.

Алекс в каком-то оцепенении вышел из офиса. Зайдя в лифт, он ударил кулаком по кнопке первого этажа. Его сердце колотилось так, что он всерьез опасался сердечного приступа.

Неужели все так просто? Любить и доверять своей любви – и тогда все будет хорошо? И он сумеет получить то, о чем мечтал всю свою жизнь?

Неужели все настолько просто, и ему нужно лишь сказать ей: «Я люблю тебя, хотя я – просто дерьмо, и ты достойна лучшего. Но, пожалуйста, все равно люби меня!»

Спасет ли его любовь от падения во тьму? Поможет ли заслужить любовь этой великолепной, идеальной женщины?

Он вспомнил лицо Рэйчел. Ее прекрасную улыбку.

Да, черт возьми! Этого будет достаточно.

Он никогда не будет достоин ее. Но с ним она сможет плакать, сможет чувствовать, и он будет слушать, как она поет, не попадая в ноты. Ночью он будет держать ее в объятиях и менять памперсы их ребенку. Потому что он хочет быть с ней, делить с ней каждый миг этой новой, волшебной жизни, о которой он даже не мечтал.

Лифт остановился. Пятый этаж. Как долго!..

Затем он остановился еще раз. И еще.

Выбравшись наконец на улицу, Алекс пустился бежать. Он должен вернуть Рэйчел. Если надо, он будет умолять ее о прощении.

Он использует свой шанс.

Иначе вся его жизнь, все его деньги, его собственный остров не будут иметь смысла.

– Ну где же ты прячешь чертово мороженое, Лея Курос? – бормотала Рэйчел, копаясь в холодильнике. Увы, сестры не было дома, и ответить ей было некому. Но тут она услышала, как открылась входная дверь. Наверное, своим раздражением она ухитрилась притянуть Лею домой.

– Ну, скажи, почему среди всей этой кучи сладостей у тебя нет ни одного мороженого?..

– Не знаю.

Рэйчел обернулась – и ложка, которую она держала в руках, со звоном упала на покрытый плиткой пол. Этот звук был единственным в наступившей тишине.

– Алекс!.. – выдохнула она. Она чувствовала, что колени у нее подгибаются, и она вот-вот упадет. Они не виделись уже около месяца.

Рэйчел положила руку на живот, выглядевший точно так, как полагается при пятимесячной беременности. Алекс со странным выражением лица смотрел на нее:

– Твое тело изменилось.

– Я беременна, – отозвалась Рэйчел. – Это так и бывает. Особенно когда все хорошо.

– А у тебя все хорошо?

– Да.

– Я счастлив это слышать.

– Я думала, тебе все равно.

– Я лгал, – пробормотал он. – Мне не все равно. Рэйчел, я очень жалею, что твое тело менялось без меня. Что меня не было рядом. Я должен был оставаться с тобой. Должен был стать твоим мужем.

– Ты сам решил им не быть. – Рэйчел наклонилась, подбирая ложку. – Это ты сбежал от алтаря, оставив меня объясняться с гостями. – Она нервно бросила ложку на стол. – И рассказал мне, что задумал все это с самого начала. Что я была только пешкой в твоей игре.

– Я солгал, – проговорил Алекс.

– Что?

– Я солгал тебе, потому что… Рэйчел, я вышел туда, посмотрел на гостей и увидел Аякса. И я понял… Я страшно ненавидел его – за то, каким он мне казался. И там, когда я увидел его, моего брата, я впервые ясно понял, каков я сам. И возненавидел себя. Человека, который использовал тебя. Который заманил тебя в ловушку, зная, что никогда ему не стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Готового удержать тебя любыми средствами, используя против тебя даже твою любовь. Я понял, что меня не зря не любила даже собственная мать. – Он со всхлипом вздохнул. – Я не мог позволить тебе остаться рядом со мной. Ведь все это было лишь результатом моих манипуляций. Даже твоя любовь. Ты сказала, что любишь меня, – но это только потому, что ты ждешь от меня ребенка и провела пару идиллических месяцев на острове, куда я тоже завлек тебя, не оставив тебе выбора…

Рэйчел казалось, что комната вращается вокруг нее.

– Алекс, как по-твоему, я – разумная женщина? – спросила она.

– Да.

– Отлично. Значит, ты веришь, что я могу разобраться в собственной душе?

– Не знаю. Лично я в своей ни черта не понимаю.

– Бедняжка. – Рэйчел нахмурилась. – Ну а я свою понимаю неплохо. Я любила тебя. Как я тебя любила! А потом ты оттолкнул меня и сказал, что не желаешь видеть нашего ребенка. И мне захотелось как следует врезать тебе чем-нибудь тяжелым.

– Вполне справедливо, – вздохнул Алекс.

– Я отдала тебе свою любовь, ты… негодяй! Я отдала тебе все! Да я бы…

Он схватил ее в объятия и крепко поцеловал. Рэйчел не оттолкнула его. Она слишком соскучилась. Все это время она по-прежнему хотела его. И любила.

Алекс обхватил ее за талию, не отрываясь от ее губ, а она закинула руки ему на шею, и слезы текли по ее щекам.

– Ну хватит. – Рэйчел, тяжело дыша, отстранилась от него. – Сейчас нам нужен не секс. Нам надо поговорить. С сексом у нас как раз проблем нет, в отличие от остального. Так зачем ты пришел?

– Потому что весь этот месяц я пил и чувствовал себя несчастным. Когда я думал о том, что никогда не увижу тебя и нашего ребенка, мне хотелось только одного – умереть поскорее.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя. С моей стороны это чистый эгоизм – просить тебя провести всю твою жизнь рядом с таким, как я. Но… я все-таки прошу тебя об этом. Потому что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

– Алекс… при всем моем уважении, ты все-таки непроходимый дурак.

– Почему?

– Потому что я сама знаю, кто мне нужен. Мне нужен ты. Я влюбилась в тебя, едва увидев тогда, на яхте…

Он крепче прижал ее к себе:

– И я тоже… тоже помню этот момент. Как ты смотрела на меня – смущенно, но с симпатией. Тогда я подумал, что ты нужна мне. Но я не знал, что ты будешь нужна мне всю жизнь. Я думал, это продлится час, а может, одну ночь… Но ты изменила меня. И меняла меня постоянно, все эти пять месяцев, даже когда тебя не было рядом.

– Почему же так долго? – спросила она. – Почему ты столько времени не мог понять, что любишь меня?

– Потому что раньше я не испытывал ничего подобного. Я любил мать, но у нее не было ко мне любви. Я просто не знал, что любовь сама может дарить. У нас все было иначе. Я отдавал, она брала… пока наконец ее смерть не разрушила мне душу.

– Алекс… ты тут ни при чем. У нее было немало проблем. Но не ты был их причиной.

– Я знаю. Теперь я знаю.

– Я рада. Очень рада.

– Аякс мне помог. Он… объяснил мне. Я ненавидел его за то, что он имел, не пытаясь понять, как он сумел получить это. А помогла ему любовь. И когда он сказал мне об этом, все будто встало на свои места. Любовь – это не то, что я думал. Любовь к тебе заставляет меня меняться, отдавать, жертвовать, пылать, желать, хотеть… И я счастлив. Раньше я даже не представлял, что такое счастье бывает. Я в жизни не испытывал ничего столь прекрасного! И если ты чувствуешь ко мне то же самое, если хочешь быть рядом со мной до конца своих дней, – с таким, каков я есть, – я могу лишь быть бесконечно благодарным тебе. И попытаться стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь.

– Тогда просто оставайся самим собой. Больше я от тебя ничего не хочу, – откликнулась Рэйчел.

– Обещаю. – Он поцеловал ее в щеку. – Мы будем меняться, но только вместе. И вдвоем вынесем любые испытания, которые уготовила нам жизнь.

– Ты прав.

– Ну так когда мы поженимся? – спросил Алекс.

– Не раньше чем через шесть месяцев.

– Что?

– Мне требуется время на подготовку. Эта свадьба будет настоящей. К тому же я решила, что не хочу стоять у алтаря с животом.

– Рэйчел, ты заставишь меня столько ждать?

– Кое-чего придется подождать. – Она улыбнулась. – А кое-чего – нет.

…Спустя довольно долгое время они лежали в постели, переплетясь руками и ногами и тяжело дыша. Рэйчел поглаживала плечо Алекса кончиками пальцев и улыбалась. Да, она любит этого мужчину больше всего на свете. И хотя начало их романа было не слишком гладким, теперь впереди у них была целая вечность.

– Если мы сумели все это пережить, то выстоим перед чем угодно, – произнесла она.

– Согласен.

– Только если мы всегда будем честны друг с другом.

– Кстати, если говорить честно, твоя грудь подросла. И мне это нравится.

– Как это романтично!

– Не особенно. Но честно.

Вдруг Рэйчел вспомнила Канны, номер в отеле, пиццу, их разговор про счастливый конец…

– Вот видишь, ты все-таки добрался до счастливого конца, – шепнула она Алексу.

Он поцеловал ее в щеку. Ей показалось, что на ее кожу капнула слеза.

– Это еще не конец.

– Да. – Она прижалась к нему крепче. – И слава богу!

– У меня впереди – целая жизнь рядом с тобой.

– И это – лучший из счастливых концов.

– Ты права, agape. Ты права.