Тот страшно расстроился, ведь я уже была готова отказаться. Первой его реакцией было удвоить гонорар, но и сто тысяч злотых показались мне недостаточной компенсацией за пять лет тюряги. Несчастный влюбленный, по своему обыкновению, впал в отчаяние и принялся рвать на себе волосы. Из безвыходного положения выход нашла я сама: просто не буду пользоваться никакими документами, свои оставлю у себя дома, Басенькины пусть лежат в ее доме, а я ничего предъявлять не стану. И не столь уж это нереально, если разобраться. Реальную опасность может представлять лишь излишняя настырность сотрудников дорожной инспекции, но езжу я, как правило, осторожно, останавливают меня очень редко, а штраф мне приходилось платить в основном за парковку машины в неположенном месте. Выходит, риск минимальный. В эти три недели буду ездить еще осторожнее, а парковаться… могу и вовсе не парковаться это время!

Уж не знаю почему, но столь гениальный выход не привел пана Паляновского в восторг. Он даже предпринял робкую попытку не согласиться с ним, но я уперлась всеми четырьмя лапами и заявила, что даже из уважения к роману века не согласна сесть за решетку.

Потом возникла новая проблема — найти место, где произойдет замена меня на Басеньку, или Басеньки на меня. Всплыли непредвиденные осложнения.

— Она выйдет из дому и уже не вернется, — вслух рассуждал взволнованный любовник, что звучало как-то зловеще. — Вместо нее вернетесь вы. И вам обеим нужно где-то спокойно переодеться, загримироваться. Нельзя же это сделать на улице! Преображение должно произойти незаметно, в этом гарантия его успеха, а как? Ведь за Басенькой постоянно следят.

— Так давайте преобразимся в ее доме, — внесла я конструктивное предложение. — Выберем момент, когда мужа не будет.

— А слежка?

— Пусть себе следят. Я могу проникнуть в дом под видом торговки яйцами. Переоденусь в деревенскую бабу, возьму корзину. Ведь вон сколько их ходит по домам! А потом я останусь, а Басенька выйдет как торговка со своими яйцами.

Пан Паляновский с сомнением качал головой.

— Баба с яйцами… Допустим, но ведь нужен еще и гример. Ему что, переодеться мужиком с углем? Представьте, сначала в дом входит торговка яйцами, потом торговец углем? Не знаю, не знаю… Наблюдателям может показаться подозрительным такое нашествие. Пожалуй, лучше будет… Минутку, а за вами нет слежки?

— За мной? Да вы что! Кому нужно следить за мной?

— Не знаю, не знаю… Может, это у меня уже стало навязчивой идеей, но все-таки очень прошу вас, проверьте, пожалуйста, не следят ли за вами тоже. Ну что я говорил! Вот и сейчас. Видите, вон за тем столиком у стены? Какой-то нахал уставился на вас. Только осторожненько обернитесь, нельзя показать, что мы заметили слежку.

Очередное производственное совещание мы проводили в маленьком уютном зале «Свитезянки». Я недовольно оглянулась, не соблюдая осторожности. Нахал у стенки вежливо раскланялся со мной. Пан Паляновский нервно вздрогнул. Я успокоила его.

— Да не волнуйтесь! Это всего-навсего мой первый муж. И судя по вежливости, меня не узнал. А уставился потому, что ломал голову — откуда он знает эту бабу? У него всегда была плохая память на лица.

Уж не знаю почему, но мое простое объяснение не очень-то успокоило пана Паляновского. Душевное равновесие он восстановил не сразу. А восстановив, вернулся к прерванной теме:

— Гримера тоже придется посвятить в нашу тайну. Есть у меня один приятель, так что с этим порядок. Если за вами слежки нет, всю операцию можно проделать в моей квартире. Вы придете раньше, Басенька немного позже, потом вы выйдете под видом Басеньки, за вами потянутся шпионы, а она останется у меня.

— А как же ревнивый муж? Опять устроит скандал на лестнице, станет ломиться в вашу дверь!

— Такая опасность существует, но пока ему шпионы донесут, что Басенька у меня, пока он примчится… Полчаса ему понадобится, а то и минут сорок. За это время, если поторопиться, вы успеете и переодеться, и загримироваться. Да, чуть было не забыл — на встречу вам опять следует явиться преображенной до неузнаваемости, нельзя, чтобы ктонибудь, пусть случайно, увидел вас в настоящем виде. Впрочем, теперь я спокоен, зная вашу удивительную способность гениально менять свою внешность. Подумав, я согласилась. Пожалуй, это действительно наилучший выход. Нанятые мужем шпионы следят за Басенькой, а не за мной, значит, я могу спокойно заявиться в квартиру Стефана Паляновского в любое удобное для меня время, действительно немного раньше Басеньки, и с помощью гримера начать преображение. Потом придет Басенька со своими шпионами. И практически тут же покинет опасную для нее квартиру (то есть я выйду под видом Басеньки), муж прибежать не успеет, а шпионы последуют за Басенькой (то есть за мной). Тем самым снимается наблюдение.

— А Басенька пусть все-таки переоденется и под видом меня выйдет из квартиры в обнимку с гримером, чтобы окончательно запутать слежку, если она почему-либо останется, — внесла я конструктивное предложение.

Пан Паляновский с восторгом принял его и добавил:

— А чтобы у них уж никаких сомнений не осталось, вы можете сразу же отправиться на свою обычную прогулку.

Я замерла, остановившийся в горле глоток кофе чуть не стоил мне жизни. По всему телу прошла дрожь.

— На пр… пр… — Проглотив кофе, я смогла наконец выговорить: — На прогулку? Я не ослышалась?

— Да, на прогулку, — подтвердил собеседник, удивленный моей реакцией. — На обычную ежедневную прогулку. И лучше это сделать сразу, а не оставлять на поздний вечер, тогда они уж наверняка ни в чем не усомнятся. Басенька всегда так делает. Поставите машину, и отправляйтесь.

— Минутку, минутку, проше пана, — все еще сдавленным голосом произнесла я, стараясь держать себя в руках и не сразу вцепляться в его лохмы. — Что это еще за обычная прогулка? Первый раз слышу.

— Ох, это действительно мое упущение, прошу милостивую пани простить меня. О стольком надо рассказать, поневоле что-то забудешь. А ведь это очень важно. Так вот…

И я узнала, что скрупулезная Басенька ведет невероятно размеренный образ жизни, до омерзения повторяя каждый день одно и то же. То-то мне она как-то сразу не понравилась… Да как можно жить вообще, повторяя одно и то же каждый день?!

Назвался груздем… Пришлось мне ознакомиться с распорядком Басенькиного дня, чтобы столь же пунктуально следовать ему, с ума сойти! Итак, каждый день, утром и после обеда, она работает в мастерской, рисует уже упомянутые узоры. Около полудня отправляется на машине за покупками, в основном в продовольственные магазины. Даже война с мужем не влияет на распорядок дня, на что я тихо надеялась! Готовит обычно домработница, но, поскольку она ушла в отпуск, теперь каждый из них готовит себе отдельно и отдельно же ест. А ближе к вечеру, около семи, потрясающая Басенька каждый день совершает моцион для здоровья и как минимум часа полтора шляется по скверику. В крайнем случае может не поехать за покупками, может отлынивать от работы, но не пойти на прогулку не может ни в каком крайнем случае! Исключено!

— Господи, какой еще скверик? — чуть не плача, прошептала я. — И где она вообще живет? Еще одно упущение…

— На Спацеровой, знаете, район коттеджей?

Еще бы не знать! Отдельный домик с участком, это хорошо. Теперь я уже и в самом деле многое знала о Басеньке. И о ее семейном положении, и о полном отсутствии друзей и знакомых, которые могли бы помешать осуществлению нашей затеи, и о ее привычках, и о том, что всю корреспонденцию ведет она, причем и личные, и деловые письма пишет на машинке. Я задавала тысячу вопросов, стараясь ничего не упустить. Посуду за мужем она не моет, и вообще наводить порядок в доме не входит в ее обязанности. Газеты и журналы покупает в киоске на Бельведерской, а на ночь запирается на ключ в своей комнате. Знать, где что лежит в доме, мне не обязательно, ибо Басенька, желая отравить жизнь мужу, самые необходимые предметы, в том числе и продукты, прячет в разных неподходящих местах. И еще много всего узнала я о женщине, роль которой мне предстояло играть в ближайшие три недели.

Как только я смолкла, обдумывая следующий вопрос, любовник меня вернул к злосчастной прогулке. Тут я должна сказать, что одной из вещей, которых я совершенно не выношу, к которым питаю неосознанное отвращение, которые считаю безнадежно глупой потерей времени, является бесцельный моцион якобы с пользой для здоровья, идиотское хождение, нога за ногу, по скверикам. Нет, нужно совсем спятить, чтобы полюбить нечто подобное! Глухая неприязнь к Басеньке заворошилась в самой глубине моей души. Хотя, может быть, в скверик бедная женщина сбегает от ненавистного мужа, чтобы хоть ненадолго побыть вдалеке от него? Это ее как-то оправдывает, но я-то за что должна страдать?!

Это был критический момент, я чуть было не отказалась от всего мероприятия. Пять лет строгого режима меня пугали меньше, чем эти систематические ежевечерние прогулки по чахлому скверику в центре Варшавы.

— А вдруг дождь? — с надеждой в голосе поинтересовалась я, но мои надежды были тут же разбиты.

— Все равно гуляет, — безжалостно парировал Стефан Паляновский, — под зонтиком. Она, знаете ли, уж очень привыкла к прогулкам.

— И обязательно в скверике, что на улице Морске Око? В другом месте гулять нельзя?

— Нет, нельзя. Видите ли, ей нравится это место, а кроме того, привычка. Очень успокаивающе действует на нервы.

Он это называет привычкой? А по-моему, мания. В деликатной форме пан Паляновский напомнил мне, что прогуливаться я буду не задаром. Быстренько подсчитала в уме, и получилось — если одну прогулку я совершу бескорыстно, то за каждую мне заплатят по две с половиной тысячи злотых.

И тем не менее моя решимость участвовать в мистификации здорово поколебалась.

— Знаете что, пожалуй, я откажусь. Чем больше думаю, тем все более сомнительной представляется мне наша афера. Боюсь, мне не удастся как следует сыграть свою роль, и муж непременно обнаружит подмену. Все-таки Басенька совсем другой человек, мало ли какие неожиданные черточки в моем характере покажутся ему подозрительными, и я сразу себя разоблачу…

Стефан Паляновский побледнел.

— Как же так? Ведь вы уже согласились, мы раскрыли вам величайшую тайну. Мы так надеялись на вас!

— Надеялись, надеялись… Ну согласилась сдуру, а теперь вот, поразмыслив хорошенько, засомневалась. Да сами поймите — каждый мой жест, каждое мое слово могут меня выдать.

Теперь пан Паляновский позеленел и чуть не задохнулся от волнения. С лихорадочной поспешностью он принялся излагать аргументы, которые должны окончательно рассеять все мои сомнения. Риск разоблачения минимальный, к операции они с Басенькой подошли ответственно и продумали все до мелочей. Предвидя замену, Басенька заблаговременно решила приучить мужа к тому, что способна выкинуть самые невероятные штучки, не зная, в какой ситуации может оказаться заменяющая ее женщина. При этом ей случалось откалывать такие номера, которых и я бы не постеснялась. Ну например, как-то повыбрасывала в окно всю грязную посуду, а картины по всему дому перевесила лицом к стене. На глазах ошарашенного мужа однажды спустилась по лестнице из своей спальни (у них квартира в двух уровнях) задом наперед на четвереньках. На вопросы дает идиотские ответы невпопад. Все это для того, чтобы приучить мужа к самым неожиданным выходкам сменщицы, чтобы он уже ничему не удивлялся. Последовательно, с присущей ей основательностью и пунктуальностью отказывалась Басенька от своих прежних привычек и заменяла их новыми, причем старалась делать это хаотично, без всякой системы. Так что муж не удивится ничему. Что бы я ни сказала, что бы ни выкинула, он воспримет это как очередные выходки сумасбродной жены. Мне даже имеет смысл тоже что-нибудь этакое выкинуть… Да в конце концов, всего три недели, о чем тут вообще говорить?

Он меня убедил, во всяком случае мне пришлась по душе такая свобода действий. Пункт за пунктом развеивал пан Паляновский мои сомнения, доказывая, что обман удастся. Умом я понимала — все это чистейшей воды афера, смысла в ней ни на грош, но мне уже не раз в жизни доводилось влипать в аферы, абсолютно лишенные здравого смысла, которые тем не менее — или именно благодаря этому? — удавались. А что касается дурацких выходок — тут уж я просто талант!..

Вот так я опять позволила себя уговорить.

* * *

Отправляясь в дом пана Паляновского, где мне предстояло перевоплотиться в Басеньку, я постаралась одеться так, чтобы как можно меньше походить на себя: натянула старое, вылинявшее и вытянувшееся платье, которое лишь по рассеянности не выбросила в свое время, резиновые сапоги и еще довоенную теткину шляпку «ретро», украшенную искусственными цветами. Просто не понимаю, как я не собрала толпу на улице, во всяком случае таксист потребовал плату вперед. Ясное дело, принял меня за ненормальную, тем более, что я заловила его недалеко от сумасшедшего дома. Решил, должно быть, что я оттуда сбежала. Очень приятно было сознавать, что дом возлюбленного Басенька покинет именно в таком виде. Забота о конспиративной одежде настолько занимала меня, что я была не в состоянии думать ни о чем другом, например о преображении в Басеньку. Занялась я этим в такси, но оказалось, для серьезных раздумий такси не очень подходящее место. Во всяком случае, от моих раздумий толку было немного. А может, дело все в том, что просто мои познания в области перевоплощения в другого человека были чисто теоретическими. В голове мелькали навеянные детективами отрывочные картины превращения одного персонажа в другой, причем это были преимущественно шпионы разных разведок, и вроде бы процесс выглядел невероятно сложным, требующим специальных познаний и технических средств. Я смутно отдавала себе отчет в том, что специальными познаниями не обладаю, а у пана Паляновского не окажется необходимых технических средств, но утешалась мыслью — в конце концов, я же не шпион, государственные интересы не понесут ущерба в случае моего провала, в моем частном, штатском случае можно обойтись и менее изощренными средствами. Стефана Паляновского я застала в состоянии крайнего волнения. Похоже, переживания последних дней сказались на его умственных способностях, ибо он пришел в дикий восторг при виде шляпки «ретро». Ох, боюсь, в таком состоянии он вряд ли способен оказать существенную помощь нам с Басенькой. Время до прибытия гримера мы провели в кухне. Поглощая неимоверные количества кофе, я, чтобы не терять времени даром, выясняла кое-какие архитектурно-топографические детали, необходимые в моей будущей жизни. Выяснилось, что недружная чета проживала в большом двухэтажном коттедже, построенном два года назад. Вход с улочки на задах дома. Под домом гараж, но хозяин переоборудовал его в мастерскую, а машину, драгоценное «вольво», они держат под открытым небом во дворике. Рисовать пан Паляновский не умел, дворик описать толком не мог, и я совсем пала духом, представив, как, демонстрируя уверенность в себе, на полном ходу въезжаю на свежепосаженные георгины или другую какую морковку. Не мог он мне толком рассказать и о планировке домика, даже о количестве комнат, что, впрочем, и понятно, ведь он ни разу не был в доме супругов Мацеяков.