Беспредельная жестокость — она и только она позволит ему уйти живым из поселка.

Марсоход слишком долго будет двигаться по транспортному шлюзу, а там его легко перехватить. Преследователи прекрасно это понимали, поэтому примерно треть отряда сосредоточилась у входа в надежде, что Картер им воспользуется. Отчего бы нет — если захлопнуть одну дверь прямо перед их носом и отворить следующую, тогда сработает система безопасности — причем все то время, пока он будет проходить через третью и четвертую двери. Но он решил иначе.

Поселок оказался настоящей ловушкой, хотя было возведено меньше половины стандартных сборных домиков из пластика и пока еще оставалось достаточно много свободного пространства для маневров. Но в поселке Картера все равно поймают, это лишь вопрос времени.

Разумеется, никто не ожидал, что он направит марсоход прямо на наружную стену. Машина накренилась, затем снова приняла устойчивое положение. Устремившаяся в отверстие мощная волна пригодного для дыхания воздуха подхватила целую тучу красноватого песка и швырнула ее в разреженную атмосферу. Обернувшись, Картер ухмыльнулся. Они погибнут, все до одного. А у него есть скафандр, и через час он вернется, чтобы залатать прореху в стенке купола. Когда прибудет следующий корабль, придется сочинить какую-нибудь правдоподобную историю… Картер нахмурился. Что там происходит?..

По меньшей мере с десяток поселенцев с искаженными лицами копошились возле прорехи шириной в добрых десять футов. Подняв с оплавленного песка стенную панель, они поставили ее в вертикальное положение, после чего отпустили. Легкую панель увлек поток уходившего через прореху воздуха, прочно прижав ее к стенке купола.

Итак, никто не погиб, а утечка воздуха практически прекратилась.

Картер развернул марсоход и был таков.

Он старался вести машину как можно аккуратнее, несмотря на спешку. Препятствия, которые не могли переехать три широких колеса, преодолевались с помощью воздушной подушки, создаваемой выбросом сжатого воздуха через специальные сопла, установленные под кузовом. Полный запас кислорода — двенадцать четырехчасовых баллонов в специальном бункере за спиною, — и, кроме того, еще один дополнительный баллон покоился у него на коленях. Батарея была почти полностью заряжена. Воздух у него наверняка кончится гораздо раньше, чем хоть сколько-нибудь подсядет батарея. Если его прекратят преследовать, он некоторое время еще покружит на одном месте, а затем вернется к поселку, воспользовавшись запасом воздуха в дополнительном баллоне.

Его собственный марсоход и те два, что неотступно двигались за ним, были единственными транспортными средствами такого рода на всей планете. Картер включил рацию и попал прямо в середину разговора между водителями и поселком.

«…Пусть один из вас немедленно возвращается!» — Это говорил Шют, руководитель исследовательской группы и единственный военный среди обитателей поселка.

Следующий, услышанный Картером голос, скорее напоминавший рычание, принадлежал биохимику Руфусу Дулитлу: «Так как же нам поступить — бросить монету что ли?»

«Разрешите остаться мне, — раздался третий голос, жестокий и непреклонный. — Я имею на это полное право».

Картер вытер со лба мгновенно выступившую испарину.

«О’кей, Альф, — произнес Руфус. — Удачной охоты», — зловещим тоном добавил он, как будто догадался о том, что Картер подслушивает.

«Ваше дело — отремонтировать купол, а я уж позабочусь о том, чтобы Картер не вернулся».

Один из преследовавших Картера марсоходов описал широкую дугу и направился к поселку. Второй продолжал двигаться прежним курсом. Вел его Альф Хэрнесс.

Большинство из оставшихся в поселке заделывали разрыв, пользуясь специальными горелками и листами пластика. Старший лейтенант Майкл Шют понаблюдал за тем, как работают его подчиненные, и решил, что ситуация не столь безнадежна. Шагая, как солдат на параде, он направился в ангар к инженеру Гендету, который настраивал воздушный генератор. Гендет заметил его и, не поднимая головы, произнес:

— Командир, почему вы разрешили Альфу преследовать Картера в одиночку?

Шют не обратил внимания на такое панибратское обращение инженера.

— Мы не можем себе позволить потерять оба наших марсохода.

— Почему бы просто не выставить часовых на двое суток?

— А если Картер прорвется через охрану? Он явно хочет вывести из строя купол и выберет такой момент, когда мы будем без штанов. Даже если кому-нибудь и посчастливится нацепить скафандры, заделать прореху в куполе еще раз будет гораздо труднее.

Гендет машинально поднял руку, чтобы почесать свою короткую бородку, однако кончики его пальцев наткнулись на пластик гермошлема. Он недовольно скривился.

— Пожалуй, тут вы правы. Я в состоянии наполнить купол воздухом в любое время, как только все будет готово, но мы окажемся без всякого запаса воздуха в баллонах к тому времени, когда ребята заштопают эту дыру. Еще одна прореха окажется нам не по зубам.

Шют кивнул и отвернулся. Воздушный генератор способен перерабатывать двуокись азота в пригодный для дыхания воздух в три раза быстрее, чем его расходовали люди. Но если Картер порвет купол еще раз, даже такая скорость переработки окажется убийственно медленной!

Только Картеру это ни за что не удастся. Альф об этом обязательно позаботится. Аварийную ситуацию, кажется, удалось ликвидировать. И поэтому у старшего лейтенанта Шюта есть возможность поразмышлять над теми скрытыми причинами, что привели к ее возникновению…

Его рапорт о неблагополучной обстановке в поселке был написан еще месяц тому назад. С тех пор Шют несколько раз перечитывал его, борясь с ощущением, что следовало изложить свои доводы еще более убедительно, иначе… Иначе его карьера закончится.

Казенс публиковал кое-что на столь щекотливую тему, но для него это был всего лишь эпизод его бурной литературной жизни. Он, пожалуй, смог бы помочь. Правда, Шюту очень не хотелось впутывать еще кого-нибудь в затею, которая была равнозначна его персональному бунту. Теперь ему все равно придется переписать рапорт заново или, по крайней мере, дополнить его. Лью Хэрнесс убит. Через двое суток не станет в живых и Джека Картера. И за все это ответственен он, Майкл Шют.

Но с принятием окончательного решения спешить не следует. Пройдет целый месяц, прежде чем Земля окажется в пределах досягаемости передающей станции поселка.

Большинство астероидов движутся в пространстве между Марсом и Юпитером, однако не так уж редки случаи их столкновения с одной из этих планет. Астероидными кратерами испещрена вся поверхность Марса. Есть среди них и древние, подвергшиеся длительному воздействию эрозии, есть и свежие — с острыми, зазубренными краями. А также большие и маленькие, неправильной формы и идеально круглые… Поселок находился в центре сравнительно недавно образовавшегося кратера диаметром в шесть миль — гигантская, небрежно отлитая пепельница, зарывшаяся в красноватый песок.

Марсоходы быстро мчались по растрескавшейся стеклообразной равнине, избегая то и дело встречавшихся у них на пути одиноких скал. Альф неотступно следовал за Картером. Они пересекли невысокую гряду вокруг кратера и начали спускаться, расстояние между ними почти не менялось. Судя по всему, погоня обещала быть продолжительной.

Самое время для раскаяния, если таковое должно было наступить. Тем не менее Картер считал, что ему нечего стыдиться. Смерть Лью Хэрнесса была неизбежной, поскольку он сам все сделал для того, чтобы вот так умереть. Но реакция на нее… Неужели все они шли по той же дороге, что и Лью? Едва ли. Черт, надо было остаться и все толком объяснить!

Нет, они разорвали бы его на куски!

А теперь его преследует всего лишь один человек — родной брат Лью.

Картер добавил скорость, как только прошел перевал, понимая, что спускаться будет куда сложнее, чем подниматься. Вдруг футах в тридцати от него одна из скал вспыхнула ярко-белым факелом.

Альф прихватил с собой излучатель!

Картер с трудом подавил в себе страстное желание выбраться из машины и найти убежище среди скал. Марсоход в эту секунду его замешательства нырнул вниз, и Картер вынужден был выбросить из головы все мысли, чтобы не опрокинуться.

Множество мелких камней вокруг кольца кратера еще больше замедлили дальнейшее продвижение. Картер развернул марсоход в направлении пологого песчаного склона. Как только он достиг его, на высшей точке перевала показался Альф, менее чем в полумиле позади. Его силуэт четко обозначился на фоне красноватого неба, и теперь уже в самой непосредственной близости от Картера полыхнула еще одна ослепительно-яркая вспышка. Но он уже шел по прямой, быстро катаясь по пологому песчаному склону.

— Прогулка обещает быть долгой, — раздался в наушниках шлема голос Альфа.

Картер поддержал беседу:

— Верно. Сколько еще зарядов у тебя осталось?

— Не беспокойся — достаточно.

— А я и не беспокоюсь. Расшвыривайся ими на здоровье, сколько тебе хочется.

Альф ничего не ответил. Но пауза вряд ли затянется надолго — отчего бы не поболтать с тем, кого так хочется видеть мертвым!

Перед следовавшими друг за другом марсоходами простиралась ровная пустыня, которой, казалось, не было ни конца ни края; песок струился под огромными колесами и словно застывал сзади. Выгнутые плавным полумесяцем дюны не представляли особого препятствия, изредка попадались «колодцы» — возможные места захоронения марсиан, правда, убедительных подтверждений этому пока не было.

Час шел за часом, солнце соскользнуло к далекому красному горизонту, а Альф продолжал хранить молчание. Неужели ему нечего сказать Картеру? Но ведь это не так: Альфу нужно еще как-то оправдать свои действия! И тогда Картер произнес, тяжело вздохнув:

— Тебе не поймать меня.

— Да, но я могу оставаться позади тебя столько, сколько сочту необходимым.

— Лишь двадцать четыре часа. У тебя запас воздуха на сорок восемь часов. Я не верю, что ты способен на самоубийство только ради того, чтобы расквитаться со мною.

— Не рассчитывай на это. Завтра в полдень ты уже будешь гнаться за мною. Тебе нужен будет воздух для дыхания, как и мне самому.

— Вот, смотри!

Картер перебросил пустой баллон через борт и теперь смотрел, как он катится вниз по склону.

— У меня один сверх комплекта. Я проживу на четыре часа дольше, чем ты. Хочешь повернуть назад?

— Нет.

— Твой брат не стоит этого, Альф. Ведь он ничего собой не представлял, этот гомик.

— И только из-за этого он должен был умереть?

— Да, должен был, после того как стал делать закидоны в мою сторону. А может быть, ты и сам такой же?

— Нет. И Лью тоже не был «голубым», пока не оказался здесь. Просто начальству следовало бы посылать сюда одинаковое количество мужчин и женщин.

— Аминь.

— Видишь ли, многих людей слегка подташнивает от гомосексуалистов. Меня в том числе, и было очень больно видеть, что такое случилось с Лью. Но есть только один тип людей, которые готовы наброситься на них с кулаками и вышибить из них дух вон.

Картер нахмурился.

— Парни, которые опасаются, что могут сами стать гомиками, если дать им такую возможность. Они терпеть не могут гомиков, потому что те являются для них искушением.

— Ты сейчас всего лишь отвечаешь любезностью на любезность.

— Возможно.

— Так или иначе, но в поселке хватало проблем и без… того, что у нас творилось. Под угрозу было поставлено осуществление всего проекта из-за кого-нибудь вроде твоего братца.

— И дело приняло настолько серьезный оборот, что возникла необходимость в штатных убийцах?

Неожиданно до Картера дошло, что он незаметно для самого себя стал собственным адвокатом в воображаемом суде. Если удастся втолковать Альфу, что его не следует подвергать смертной казни за содеянное, он сумеет убедить и всех остальных. Если же он не преуспеет в этом — что ж, тогда придется уничтожить купол или умереть самому. Поэтому Картер продолжал, вкладывая в свои слова максимум воодушевления:

— Понимаешь, Альф, поселок существует ради двух целей. Первая — выяснить, в состоянии ли человек жить здесь. Вторая — вступить в контакт с марсианами. Сейчас нас всего лишь пятнадцать человек…

— Двенадцать. Тринадцать станет только после моего возвращения.

— Четырнадцать, если мы вернемся вместе. Так вот. Каждый из нас в большей или меньшей степени необходим для поселка. Но вот я, эколог, нужен для осуществления обеих целей. В мои обязанности входит не только предотвратить гибель поселка из-за того или иного нарушения экологического равновесия, но и выяснить, как же все-таки существуют марсиане в столь малопригодной для жизни среде, чем они дышат, чем питаются, какова взаимозависимость различных форм жизни на Марсе. Понятно?

— Еще бы. А Лью? Насколько он был необходим?

— Мы вполне можем обойтись и без него. Он был всего лишь радистом. По меньшей мере двое из участников этой экспедиции получили достаточную подготовку, чтобы справиться с его обязанностями.

— Ты меня просто осчастливил своим откровением. А нельзя ли то же самое сказать и о тебе самом?

Картер задумался. Гендет, например, в состоянии при самой небольшой поддержке со стороны остальных обеспечить нормальную эксплуатацию систем жизнеобеспечения поселка. Но…

— С марсианской экологией шутки плохи. Это тебе не…

— Нет никакой особой марсианской экологии. Джек, разве удалось найти следы хоть какой-нибудь жизни на Марсе? Ты не можешь вести исследования, не располагая фактами! Тебе просто нечего здесь исследовать — кроме этих мрачных колодцев с надписями на непонятном языке! Так какой же тогда от тебя здесь прок?

К заходу солнца купол был уже натянут снова, и пронзительный вой, которым сопровождалось его заполнение воздухом, сменился последними усталыми вздохами сопел генератора. Старший лейтенант Шют расстегнул зажимы гермошлема, оставаясь тем не менее начеку, чтобы мгновенно захлопнуть его снова, если воздух окажется слишком разреженным. Но все было в норме. Он отложил шлем в сторону и поднял вверх два больших пальца.

Ритуал есть ритуал. Люди прекрасно понимали, что воздух уже вполне пригоден для дыхания, но они очень серьезно относились к установившимся обычаям, и наиболее свято соблюдавшимся здесь ритуалом было именно то, что старший по должности застегивает свой гермошлем последним, а разгерметизацию производит первым. Жители поселка быстро поснимали скафандры и вернулись к своим обязанностям. Некоторые из них прошли на кухню, чтобы ликвидировать беспорядок после вакуумирования и дать возможность Харли, повару, заняться приготовлением обеда.

Шют остановил проходившего мимо Ли Казенса.

— Можно отвлечь вас на пару минут?

— Разумеется, Старший.

Шют давно уже стал «старшим» для всех обитателей поселка.

— Мне нужна ваша помощь как литератора. Когда мы окажемся в пределах досягаемости Земли, я собираюсь послать рапорт. Хочется, чтобы он был, насколько это возможно, поубедительнее.

— Прекрасно. Дайте мне взглянуть на него.

Шют вместе с Казенсом прошел в свой персональный дом, открыл сейф и передал журналисту рукопись. Тот взвесил ее на руке.

— Солидно. Неплохо было бы подсократить.

— Ради бога, все, что вы сочтете необходимым!

— Держу пари, что смогу это сделать.

Казенс тяжело опустился на койку и начал читать. Спустя минут десять он спросил:

— И каков же процент гомосексуалистов среди личного состава Флота?

— Не имею ни малейшего представления.

— В таком случае ваш рапорт не может быть достаточно убедительным свидетельством важности проблемы. Ведь до сих пор тема поднималась разве что в шуточных куплетах.

— Вы правы.

— Во многих школах в Англии практикуется совместное обучение. И таких школ с каждым годом становится все больше.

— Я знаю. Но нынешняя проблема актуальна среди мужчин, которые учились в школах только для мальчиков.

— Тогда нужно изложить эти соображения в более доступной для понимания форме. Кстати, у вас самого в старших классах было совместное обучение?

— Нет.

— А «голубые» были?

— По меньшей мере по одному в каждом классе. Ребята постарше наказывали с помощью гребных весел тех, на кого падали подозрения.

— И это помогало?

— Нет. Конечно же, нет.

— Активизация гомосексуального поведения наблюдается в тех обществах, где налицо три основных условия: достаточное количество свободного времени, отсутствие женщин и строго соблюдаемый распорядок приема пищи.

— Я знаю.

— Эта угроза — передать изложенные в рапорте соображения в прессу… На вашем месте я бы исключил ее из текста.

— На моем месте вы бы вообще этого не сделали, — Шют криво усмехнулся. — Каждый, кому приходится иметь дело с высшим военным начальством, прекрасно понимает, как сильно он рискует собственной шкурой. Генералы боятся разъяренной общественности. Только в Соединенных Штатах имеются сотни различных Лиг Благопристойности, может быть, даже тысячи. И все они набросятся на правительство, как гарпии, стоит только послать смешанный экипаж на Марс или куда-нибудь еще в космос. Единственный способ, с помощью которого у меня есть возможность заставить правительство хоть что-нибудь предпринять, это поставить его перед лицом еще более серьезной угрозы.

— Считайте, что вы победили. Речь идет именно о такой угрозе.

— По вашему мнению, здесь есть еще что-нибудь лишнее?

— О, чертовски много. Я пройдусь еще раз по вашему рапорту, как говорится, с красным карандашом в руке. Вы употребляете слишком много длинных слов… И еще — примеры, и как можно больше, иначе рапорт будет лишен должной убедительности.

— В таком случае я погублю репутацию нескольких человек.

— Ничего не поделаешь. Здесь, на Марсе, нужны женщины, я притом совершенно безотлагательно. Раф и Тимми уже внутренне готовы к тому, чтобы буквально оплевать друг друга с ног до головы. Раф считает, что это он стал причиной смерти Лью, оставив его. Тимми же непрестанно отпускает колкости в его адрес.

— Ладно, — вынужден был согласиться Шют и поднялся со стула.

Все то время, пока обсуждался рапорт, он сидел, неестественно выпрямив спину, как будто проглотил палку.

— Марсоходы все еще в радиусе действия нашей рации? — сменил он тему.

— Они нас не слышат, но мы можем слушать переговоры между ними — чувствительность стационарной рации намного выше. Сейчас возле нее дежурит Тимми.

— Прекрасно. Я велю ему оставаться на связи, пока они не окажутся вне радиуса слышимости. Как там с обедом?

Как только село солнце, на небе появился Фобос — размытой формы полумесяц из беспорядочно разбросанных движущихся световых точек. По мере своего подъема он становился все ярче, в течение нескольких часов пройдя все возможные лунные фазы. Картеру же было не до наблюдений за небом — его внимание сосредоточилось на треугольнике пустыни, высвеченном фарами марсохода. Он неплохо выбрал курс: пустыня впереди него выглядела совершенно ровной на добрую тысячу миль. Здесь не приходилось опасаться утесов, которые, неожиданно возникнув прямо перед марсоходом, заставят совершать прыжки с помощью хвостовых ракет. После такого маневра вполне возможно очутиться в ловушке, потеряв из виду Альфа. А он, затаившись под утесом, затем сможет неожиданно на него напасть. Завтра, когда Солнце будет находиться в зените, его преследователь повернет назад, вот тогда-то Картер и одержит над ним верх. Он последует за Альфом параллельным курсом и будет в пределах видимости из поселка на час позже, имея около трех часов на обдумывание плана действий.

Затем самое трудное. Нужно будет прорваться через охрану, повредить купол и каким-то образом завладеть запасом кислородных баллонов, загрузить часть из них в марсоход и открыть вентили остальных. Разгерметизация купола, по всей вероятности, погубит всех, кто будет находиться внутри, но наверняка останется кто-нибудь снаружи, облаченный в скафандр, или таких будет несколько.

Веки налились тяжестью. Но Картер не снижал скорость, заставлял себя бодрствовать.

Несколько раз он серьезно прикидывал, а не раздавить ли радиомаячок, вмонтированный в скафандр? Непрерывно передаваемый сигнал этой штуковины поможет кому угодно отыскать его в любое время. Но что касается Альфа, тот и без помощи сигнала найдет своего врага без особого труда — марсоход неотступно следовал за Картером, не приближаясь, но и не отставая. Вот если бы ему удалось выйти за пределы видимости Альфа, можно было и разделаться с маячком.

А пока лучше подождать.

Звезды догорали над черным горизонтом в западной части неба, снова на небе взошел Фобос, на сей раз он был куда ярче, однако опять так быстро поднялся над головой, что исчез из виду. А над треугольником, постоянно высвечиваемым фарами Картера, показался теперь Деймос.

День наступил неожиданно. Впереди показался кратер — стеклянное блюдце посреди пустыни — не слишком большой, так что объехать его не составляло особого труда. Картер свернул налево. Марсоход позади него тоже повернул.

Картер сделал несколько глотков питательного раствора через одну из трубок гермошлема и снова сосредоточил все свое внимание на управлении машиной. Но глаза определенно начали сдавать: казалось, в них попал мельчайший песок.

— Доброе утро, — раздался вдруг голос.

— Доброе. Хорошо выспался?

— Не очень. Проспал всего лишь шесть часов, да и то урывками — старался не упустить тебя из виду.

Наверняка Альф подтрунивает над ним. Он, разумеется, спал ничуть не больше, чем сам Картер.

— Ну-ка взгляни направо, — предложил его преследователь.

Справа от них высилась стена кратера. И… Картер посмотрел еще раз, чтобы удостовериться, что это ему не привиделось, — на ней на фоне красноватого неба четко обозначился силуэт, очень напоминавший человеческий. В одной руке это существо держало что-то тонкое и длинное.

— Марсианин, — тихо произнес Картер.

Нисколько не колеблясь, он развернул машину, чтобы взобраться на стену.

Впереди него с промежутком в секунду полыхнули две вспышки, и он лихорадочно повернул штурвал до отказа влево.

— Черт побери, Альф! Да ведь это же МАРСИАНИН! Нам непременно нужно догнать его!

Силуэт исчез. Можно было не сомневаться, что марсианин пустился наутек, спасая свою жизнь, как только заметил выстрелы.

Альф ничего не ответил. И Картер поехал дальше, огибая кратер, убийственная ярость все больше овладевала им.

Было одиннадцать часов. Над западной частью горизонта поднялись вершины гряды холмов.

— Меня прямо-таки распирает любопытство, — признался Альф, — интересно, что бы ты сказал этому марсианину?

Картер мрачно вздохнул:

— А какое это имеет значение?

— Ну, максимум того, что ты в состоянии был бы сделать, — насмерть перепугать его.

Картер заскрежетал зубами. Даже если бы не было этого несчастного случая, завершившегося гибелью Лью Хэрнесса, невозможно заранее предугадать, сколько времени уйдет на составление словаря. План включал в себя три этапа: пересылка фотографий с надписями на стенах колодцев на Землю, где мощные компьютеры могли бы перевести их на понятный землянам язык; составление посланий, которые затем оставили бы поблизости от колодцев, — для марсиан. Затем — ожидание того момента, когда марсиане сделают встречный шаг. Но не было никакой уверенности в том, что надписи в колодцах сделаны на одном языке, а не на нескольких. Даже если язык и был одним и тем же, вряд ли он не претерпел существенных изменений за тысячи лет. Способны ли современные марсиане читать надписи, сделанные их далекими предками? Не было также причин считать само собой разумеющимся, что марсиан интересуют существа, живущие в надувном баллоне, независимо от того, умеют ли эти непрошеные гости писать на родном языке марсиан.

— Альф, ты ведь лингвист, — напомнил Картер.

Ответа не последовало.

— Альф, мы с тобою говорили о том, нуждается ли поселок в Лью и нуждается ли он во мне. А что можно сказать о тебе? Без тебя нам никогда не перевести надписи на стенках колодцев.

— Я так не думаю. Большую часть работы сделают компьютеры Калифорнийского университета. А почему ты спрашиваешь?

— Если ты и дальше будешь меня преследовать, то вынудишь пойти на еще одно убийство.

— Тебе этого не сделать. Но у меня есть другое деловое предложение, если не возражаешь. Сейчас одиннадцать. Передай мне два твоих кислородных баллона, и мы пустимся в обратный путь. Остановимся в двух часах езды от поселка… и оставшуюся часть пути поедешь связанным в грузовом бункере. Затем — суд.

— Думаешь, меня простят?

— Вряд ли — после того как ты порвал купол при своем бегстве из поселка. Это было грубейшим промахом с твоей стороны.

— Почему бы тебе не взять у меня только один баллон?

Если Альф клюнет на это предложение, то у Картера появятся лишние два часа. Теперь он уже совершенно отчетливо понимал, что ему придется разрушить купол. Вот только Альф будет чуть сзади от него со своим излучателем…

— Предложение отвергается. Я не дам за свою жизнь и гроша, не имея уверенности в том, что у тебя закончится воздух за два часа до момента нашего возвращения в поселок.

Лучше, если бы все было наоборот! Пусть Альф будет в поселке, когда Картер вернется, чтобы его уничтожить.

— Альф с ним не договорился, — сообщил Тимми, напряженно прислушиваясь к голосам, которые то и дело пропадали на таком большом удалении от приемной антенны. — Он что-то замышляет.

— Естественно, — согласился Шют. — Он хочет оторваться от Альфа, вернуться к поселку и уничтожить его.

— Но ведь он тоже погибнет, — Тимми пожал плечами.

— Совсем не обязательно. Если он поубивает всех нас, то потом сможет заделать прореху в куполе, пользуясь оставшимися кислородными баллонами.

— Боже ты мой! Так что же нам делать?

— Успокойся, Тимми. Расчет несложный. — Слова старшего лейтенанта Шюта звучали уверенно, даже нарочито небрежно, ибо ему совсем не хотелось, чтобы Тимми овладела паника. — Если Альф поворачивает назад в полдень, то Картер не сможет добраться сюда раньше середины завтрашнего дня. К четырем часам пополудни у него заканчивается воздух. Нам придется всем попотеть в скафандрах в течение четырех часов.

Внутренне же он весьма сомневался в том, успеют ли двенадцать человек заделать даже совсем небольшую прореху до того, как израсходуется весь запас воздуха. Баллоны придется менять каждые двадцать минут… такое испытание нелегко будет выдержать.

— Без пяти минут двенадцать, — напомнил Картер. — Поворачивай назад, Альф. Когда ты вернешься домой, у тебя останется всего лишь десять минут в запасе.

Лингвист сдавленно рассмеялся. Синяя точка его машины замерла на месте в полумиле позади.

— Все равно арифметику тебе не обмануть, Альф. Поворачивай назад.

— Слишком поздно.

— Поздно станет через пять минут.

— Я пустился в путь, не имея полного комплекта кислородных баллонов. Мне следовало повернуть два часа тому назад.

Картеру пришлось глотнуть воды прежде, чем он оказался в состоянии ответить.

— Ты лжешь. Ты хоть когда-нибудь перестанешь меня доставать? Так вот, прекрати сейчас же!

Альф рассмеялся.

— Смотри, как я поворачиваю назад.

Его марсоход снова двинулся вперед.

Был уже полдень, а погоня все продолжалась. Два марсохода, разделенные расстоянием в полмили, продолжали упорно двигаться по пустыне со скоростью сорок миль в час. Выгнутые полумесяцем дюны медленно проплывали мимо, столь же однообразные, как океанские волны. Северную часть небосвода на какое-то мгновение прочертила ярко-голубая вспышка сгоревшего в разреженной атмосфере метеорита. Холмы в этой местности были несколько выше, чем раньше, здесь и там торчащие из песка обветренные скалы напоминали погруженных в сон экзотических животных.

Крохотное солнце ослепительно ярко горело в красноватом небе, которое там, где оно смыкалось с горизонтом, было гораздо темнее из-за увеличения толщины слоя атмосферы, становясь густо-багрового цвета.

В самом ли деле в полдень началась эта погоня? Во всяком случае, часы показывали уже двенадцать тридцать, и он был совершенно уверен в том, что с поворотом Альф опоздал.

Альф обрек самого себя на верную гибель — чтобы уничтожить Картера!

— Великие умы мыслят одинаково, — сказал Картер.

— В самом деле? — Голос у Альфа был такой, словно ничего особенного не случилось — или все было для него абсолютно безразлично.

— Ты прихватил с собою лишний баллон! Так же, как и я.

— Нет, Джек, ошибаешься.

— Непременно должен был прихватить. Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты не из тех, кто способен на самоубийство. Ладно, Альф, сдаюсь. Давай возвращаться.

— Ни за что.

— У нас еще останется три часа для того, чтобы погоняться за тем марсианином.

Позади марсохода мелькнула очередная вспышка. Картер тяжело вздохнул. В два часа обе машины повернут назад и направятся к поселку, где Картера, по всей вероятности, ждет скорый и печальный финал.

«А что будет, если я поверну прямо сейчас? — подумал Картер. — Легкая смерть. Альф пристрелит меня. Но ведь он может и промахнуться. Если же я вернусь вместе с ним, то погибну наверняка». Картер выругался про себя, но заставить себя повернуть назад он не мог.

К двум часам дня новая холмистая гряда закрыла всю линию горизонта. Холмы были пустынными, как лунные горы, а песчаное море так плотно обступало их со всех сторон, словно хотело поскорее разделаться с ними, затянув в свои глубины.

Картер вел машину, то и дело озираясь назад. Стрелки часов неумолимо отсчитывали одну минуту за другой, и он, уже почти не веря собственным глазам, наблюдал за тем, как марсоход продолжает его преследовать. Но когда часы показали половину третьего, Картер совсем пал духом. Теперь уже не имело никакого значения, сколько кислорода было у Альфа. Ибо Они пересекли ту критическую линию, когда и Картер должен был повернуть назад.

— Ты погубил меня, — только и произнес он. Ответа не было. — Я убил Лью нечаянно, в драке на кулаках. То, что ты сделал со мной, намного хуже. Ты убиваешь меня медленной пыткой. Ты демон, а не человек, Альф.

— О простой кулачной драке можешь рассказать своей бабушке. Ты ударил Лью ребром ладони по горлу, а потом спокойно наблюдал за тем, как он захлебывается собственной кровью. И не говори мне о том, что ты не ведал, что творишь. Абсолютно всем в поселке известно, что ты большой знаток по части восточных боевых искусств.

— Он умер за считанные минуты. Мне же для этого понадобится целый день!

— Не устраивает такой расклад? Тогда поворачивай и мчись прямо на мою пушку. Она здесь ждет тебя не дождется.

— У нас было время поискать того марсианина. Именно ради этого я и прибыл на Марс. Как и ты, Альф. Давай возвращаться…..

— Ты первый.

Но он не мог заставить себя сделать это. Даже если поверить, что Альф в самом деле намеревался повернуть назад, — все равно Картер ничего не мог с собою поделать. Но Альф, скорее, всего, возвращаться уже не собирался.

Вибрация пластика купола сопровождалась слабым, но режущим слух звуком: снаружи песчаная буря достигла пика своей ярости. К завтрашнему дню вся поверхность купола окажется покрытой наносами песка толщиной в полдюйма, не менее. Внутри купола станет темнее, чем ночью.

Даже на Шюта буря действовала удручающе. Покоритель Марса, кумир миллионов мальчишек, герой, бесстрашно встречавший смертельные опасности на дальних рубежах освоения космоса! Неужели так будет всегда? Люди будут преодолевать чудовищные расстояния только для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с самим собою?

На штабеле секций стен сборного домика сидел Тимми, прикрывая своим телом рацию, по которой можно было поддерживать связь с марсоходами, его со всех сторон окружали жители поселка. Когда к этой группе приблизился Шют, Тимми поднялся.

— Они пропали, — объявил он очень усталым голосом и выключил рацию.

Люди, переглянувшись, стали тоже подниматься.

— Тим! Как же это ты упустил их?

— Сейчас они слишком далеко, Старший.

— Они что, так и не повернули назад?

— Нет, продолжают все больше углубляться в пустыню. Альф, должно быть, совсем спятил. Картер совершенно не стоит того, чтобы погибать из-за него.

Но совсем недавно он стоил, и притом немало, отметил про себя Шют. Картер был одним из лучших: несгибаемым, бесстрашным, энергичным, умным. Но на глазах у Шюта он все более опускался — и под воздействием страшной скученности, и вынужденного бездействия на борту космического корабля. Когда они достигли Марса и на всех навалилось много работы, он, казалось, несколько оправился. А затем, вчера утром, — это убийство.

И Альф… Было крайне тяжело потерять Альфа.

Его нагнал Казенс.

— Я завершил правку рукописи.

— Спасибо, Ли. Теперь придется всю ее переработать.

— Зачем? Сделайте приложение, где опишете, как и почему погибли трое людей. А последняя фраза будет такая: «Именно об этом я и предупреждал».

— Вы так считаете?

— Это мое профессиональное суждение. Когда похороны?

— Послезавтра. В воскресенье.

— Вы сможете отслужить разом все три панихиды. Как я полагаю, это будет вполне уместно.

Для всего поселка Джек Картер и Альф Хэрнесс уже были мертвецами…

Наконец они достигли гор, возвышавшихся среди необъятного океана песка. Альф был теперь несколько ближе, где-то менее чем в тысяче футов позади.

Горы оказались слишком высоки для того, чтобы их можно было преодолеть на воздушной подушке. Правда, даже отсюда виднелись места, куда он мог бы посадить марсоход, пока компрессор наполнит ресивер реактивного движителя для следующего прыжка. Только зачем? Не лучше ли подождать Альфа?

Картер сделал глубокий вдох, заметив, насколько затхлым стал воздух, даже несмотря на работу воздухоочистителя, и включил реактивный движитель, работавший от компрессора. Он поднял машину вверх, отклонившись назад, насколько возможно, чтобы компенсировать потерю веса кислородных баллонов у себя за спиною. Так уменьшалась нагрузка на гироскопы, предназначенные для включения только в случае крайней необходимости. Поднимался он достаточно быстро, а затем наклонил марсоход так, чтобы он смог скользить вверх по откосу холма, имевшему наклон примерно градусов тридцать. На склоне встречались почти совершенно ровные участки. Он должен был достичь первого из них без особых затруднений…

Внезапно глаза его ослепила вспышка яркого пламени. Картер, сцепив зубы, превозмог страшное желание оглянуться, он только чуть замедлил подъем. Давление в ресивере начало быстро падать.

Марсоход опустился легко, как перышко, на площадку, возвышающуюся над пустыней футов на двести.

Альф покинул кабину и теперь стоял у самого подножия горы, задрав голову вверх.

Давай сюда, — не выдержал Картер. — Чего ты дожидаешься?

— Карабкайся дальше, если тебе так хочется.

— В чем дело? У тебя заклинило гироскопы?

— Это у тебя, Картер, заклинило мозги.

Альф медленно поднял выпрямленную правую руку. Оттуда полыхнуло пламя, и Картер инстинктивно пригнулся.

Компрессор ощутимо сбросил оборот, это означало, что газовый ресивер уже почти наполнился. Но было бы глупо осуществить второй прыжок до того, как он заполнится до конца.

Альф снова забрался в кабину, еще несколько секунд — и он поднялся вверх. Картер последовал его примеру.

На этот раз посадка получилась очень жесткой, на высоте трехсот футов, и только после того как корпус перестал вибрировать, Картер отважился посмотреть вниз.

Альф так и остался у подножия горы. Это был чистейший блеф с его стороны!

Третий прыжок вознес Картера на самую вершину. А вот вниз с горы он никогда еще не прыгал, и первый прыжок едва не стоил ему жизни. Тормозить при посадке пришлось на последних остатках газа в ресивере. Подождав, пока перестанут трястись руки, оставшуюся часть спуска он проделал на колесах. У подножия горки с противоположной стороны никаких признаков присутствия Альфа он не обнаружил и направился дальше в пустыню.

Солнце уже почти закончило свой сегодняшний путь по небосводу. Над желтоватыми холмами на темно-красном небе одна за другой загорались, пока еще довольно слабо, голубоватые звезды.

Где же Альф?

Затем раздался спокойный, едва ли не дружелюбный голос в наушниках:

— Тебе сейчас придется повернуть назад, Джек.

— Не твое это дело.

— Хотелось бы не заниматься этим. Но именно поэтому я и напомнил тебе о необходимости поворачивать назад. Взгляни-ка на часы.

Почти пол седьмого.

— Посмотрел? Ну, а теперь считай. Я пустился в путь, располагая воздухом на сорок четыре часа. Ты — на пятьдесят два. На двоих это девяносто шесть часов. Вместе мы уже израсходовали воздуха на шестьдесят один час, что составляет на нас обоих тридцать пять часов. Так вот, я прекратил дальнейшее перемещение час тому назад. С того места, где я сейчас нахожусь, для того чтобы вернуться на базу, требуется тридцать часов. Через промежуток времени, меньший чем два с половиной часа, тебе необходимо настичь меня и отобрать оставшийся кислород. Либо мне придется проделать то же самое с тобою.

— Альф, ты меня слышишь? Прислушайся. — Картер открыл панель, прикрывавшую его рацию, на ощупь отыскал провод, резким рывком оборвал его; в наушниках раздался щелчок. — Слышал это, Альф? Ты не сможешь найти меня, даже если сильно захочешь.

Зачем? В самом деле, только теперь Картер осознал, что он натворил. После многих часов и сотен миль погони теперь ему нужно было нагонять Альфа. Все произошло так, как тот запланировал. Сначала Альф намеревался следовать за Картером по пятам до самой гряды, если убийца брата попробует там на него напасть, то забрать баллоны и возвратиться в поселок. Если же Картер решится пересечь гряду, то вполне может погибнуть, и в этом случае также можно будет воспользоваться его баллонами. Погоня осуществлена с таким расчетом, что Картер будет возвращаться в темноте… Да, есть и неоспоримый аргумент — ракетная пушка.

Картер сможет преподнести ему лишь один сюрприз. Он пересечет гряду шестью милями южнее того места, где его рассчитывает встретить Альф, и станет приближаться с юго-востока.

Тьма пала на западную часть неба, как тяжелый занавес. Картер теперь следовал на юг, он сменил курс на противоположный без какого-либо промедления. На то, чтобы пересечь гряду холмов, потребуется добрый час или даже больше. Ему придется совершать лягушачьи прыжки до самой вершины, полагаясь при этом только на свет передних фар. Запаса сжатого газа ему не хватит для того, чтобы преодолеть такую высоту за один раз. А спуск будет и того хуже, на колесах, да к тому же в полнейшей темноте. Деймоса в это время на небе не будет, а свет от Фобоса недостаточно ярок.

Все напоминало слепой полет из воздушного шлюза космического корабля. Он направил свои фары прямо вниз, и поначалу казалось, что машина вообще не двигается. Затем склон стал быстро приближаться, даже, пожалуй, слишком быстро.

Удар при приземлении безжалостно тряхнул его от копчика до макушки. Картер напрягся, ожидая, когда марсоход полетит вверх тормашками вниз по склону. Но хотя машина опасно наклонилась, ему удалось закрепиться на склоне.

Картер весь обмяк и уткнулся шлемом в ладони. Две слезы, огромные из-за малой силы тяжести, медленно упали на защитное стекло и размазались по нему. Впервые он глубоко раскаивался в содеянном. Разве надо было убивать Лью, когда всего лишь один удар ногой по коленке прекратил дальнейшее разбирательство и послужил бы наглядным уроком, который запомнился бы надолго? Зачем опять-таки красть марсоход, не лучше ли было просто сдаться и ждать суда? К чему бежать, прорвав купол — и тем самым превратив обитателей поселка в своих смертельных врагов? Спрашивается, ради чего он ошивался поблизости от базы — только для того, чтобы понаблюдать, чем все это закончится. А ведь он мог бы скрыться за линией горизонта еще до того, как машина Альфа показалась на выходе транспортного шлюза.

Пора двигаться дальше. Картер приготовился к еще одному прыжку — этот должен быть поистине ужасным. Стартовать придется из положения, когда машина накренилась назад почти на тринадцать градусов…

Минутку, минутку…

Что-то было не так в той картине, которая предстала перед его мысленным взором, когда eta попытался восстановить в памяти, как марсоход Альфа, сопровождаемый суетившимися вокруг обитателями поселка, катится в направлении шлюза. Определенно… Только вот что?

Побелевшие пальцы правой руки сжали рукоятку дросселя подачи сжатого газа в реактивный движитель, левая включит гироскопы именно в то мгновенье, когда, оторвав колеса от склона, он поднимет машину вверх.

…Альф предусмотрел все до последней мелочи, все рассчитал. Как же тогда могло получиться, что он отправился в пустыню, не имея полного запаса кислорода? И если он в самом деле все так тщательно продумал, то каким образом ему удастся заполучить баллоны Картера в случае его гибели?

Предположим, Картер разобьет свой марсоход о крутой склон прямо сейчас, при совершении второго прыжка? Альф об этом ничего не будет знать, пока не наступит девять часов, а его враг так и не покажется. Только тогда ему станет точно известно, что Картер где-то потерпел аварию. Но ведь время уже безнадежно упущено!

Если только Альф не солгал…

Вот оно — то, что было не так в его мысленной картине! Если поместить в кассету для баллонов с кислородом только один баллон, то он будет мозолить глаза, как оттопыренный большой палец сжатой в кулак кисти. Если же заполнить баллонами всю кассету, а затем вынуть из нее один баллон, то прореха в кассете, имеющей вид шестиугольника с баллонами в его вершинах, бросится в глаза, как футбольные ворота, не защищенные вратарем. А такой прорехи в кассете на марсоходе Альфа не было.

Предоставив Картеру возможность разбиться насмерть сейчас, Альф узнает об этом, имея в своем распоряжении четыре часа на то, чтобы разыскать потерпевший аварию марсоход.

Картер рывком поднял машину в нормальное положение, затем на самой малой возможной скорости попробовал опустить его чуть ниже. Марсоход качнулся несколько раз туда-сюда, но не опрокинулся. На этот раз он сумеет опустить его назад, не освещая свой предполагаемый путь фарами…

Девять часов. Если Картер просчитался в своей оценке ситуации, то может вполне уже считать себя покойником. Не исключено, что его преследователь сейчас расстегивает свой гермошлем, и во взгляде его не осталось ничего, кроме крайнего отчаяния, он до сих пор никак не в состоянии уразуметь, куда это подевался Картер. Но если он прав… Тогда Альф сейчас просто качает головой, не позволяя себе самодовольной улыбки, но просто подтверждая правильность своего замысла. Сейчас он решает, подождать ли еще пять минут на случай опоздания Картера или сразу приступить к поискам.

Картер сидел в погруженной во тьму кабине у подножия голых скал, крепко сжимая в руке гаечный ключ и не сводя глаз со светящейся стрелки индикатора. Там находится Альф — на основании сигналов, передаваемых его радиомаячком.

Гаечный ключ был самым тяжелым из всех инструментов, что ему удалось найти в кабине. Ему попалась еще отвертка, но ею не проткнуть жесткий материал, из которого сделан скафандр. Стрелка была направлена прямо на Альфа, но она совершенно не шевелилась.

Сколько же времени он станет ждать?

Картер поймал себя на том, что негромко бормочет: «Ну, трогай же, идиот. Тебе предстоит обыскать оба склона гряды холмов. Обе стороны и верхнюю часть. Трогай. Трогай!» Боже праведный! Неужели он выключил свою рацию? Нет, тумблер включения рации внизу, в положении «Включено».

«Трогай же!»

Стрелка шевельнулась. Дернулась только один раз, едва-едва заметно, и снова замерла. И так совершенно не двигалась довольно долго — минут семь или даже восемь. Затем дернулась в противоположном направлении. Альф обыскивал не тот склон!

А затем Картер обнаружил изъян в своем собственном плане. Его преследователь, наверное, думает, что он погиб. Но покойник не может расходовать драгоценный кислород. Значит, Альф уверен, что у него не четыре часа в запасе, а больше.

Стрелка дернулась и слегка переместилась — расстояние до Альфа было немалое. Картер тяжело вздохнул и закрыл глаза: Альф неумолимо приближается. Он благоразумно решил объехать сначала эту сторону; ибо если Картер валялся на этой стороне, придется пересечь гряду еще раз, чтобы добраться домой.

Сейчас он, должно быть, на вершине. Затем долгий, медленный, постепенный спуск. Показался слабый свет фар. Он виднелся гораздо севернее, чем можно было ожидать, неужели Альф повернул на север?

Нет, это же он, Картер, повернул на юг. Все правильно. Свет фар стал ярче… Картер терпеливо ждал, зарывшись в песок по самое ветровое стекло у подножия скалистой гряды.

У Альфа было оружие; несмотря на всю свою уверенность в том, что Картер мертв, он, по всей вероятности, ведет машину, не выпуская его из рук. Вот он переместился к западу… сейчас он футах в шестидесяти.

Картер еще сильнее сжал гаечный ключ.

ВОТ ОН!

Свет фар скользнул по глазам Картера. ОН МЕНЯ НЕ ВИДИТ. Картер вылез из марсохода и скатился чуть вниз по песчаному склону. Фары продолжали удаляться, и Картер пустился бегом вслед за ними, совершая прыжки так, как это делают на поверхности Луны, отталкиваясь от грунта одновременно обеими ногами, а после секунды такого полета широко расставляя ноги и вытягивая их вперед для приземления и следующего прыжка.

Последний гигантский прыжок кенгуру — и он уже на кислородных баллонах, упав на колени и предплечья, подняв ступни повыше, чтоб не было слышно удара о металл. Одна рука опустилась, не имея под собою опоры, — там, где недоставало пустых баллонов. Тело по инерции едва не скатилось на песок, но Картер сумел удержаться.

Прямо под ним виднелся прозрачный гермошлем Альфа. Голова внутри его раскачивалась то вперед, то назад, перекрывая световой треугольник, образованный фарами.

Картер высоко поднял гаечный ключ и со всей своей силой опустил его вниз.

Пластик гермошлема покрылся звездами трещин. Альф, в изумлении широко открыв рот и глаза, запрокинул голову вверх, и тут же изумление сменилось отчаянием и ужасом. Картер еще раз обрушил на него всю силу своего удара.

На шлеме появились новые трещины, они становились все длиннее. Альф поморщился, задрожал всем телом и наконец поднял излучатель. На какое-то мгновение мышцы Картера свело судорогой, когда он снова увидел перекошенный рот Альфа. Затем ударил еще раз, понимая, что именно этот удар станет последним.

Гаечный ключ свободно прошел через разбитый пластик гермошлема и врезался в череп. Картер на мгновение замер, стоя на коленях на кислородных баллонах и глядя на дело рук своих. Затем приподнял мертвое тело Альфа за плечи, перебросил его через ограждение кабины и влез в нее, чтобы остановить машину.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы отыскать свой собственный погребенный в песок марсоход. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы откопать его. Но времени теперь было хоть отбавляй. Если он пересечет гряду в двенадцать тридцать, то еще сможет достичь базы, используя последние запасы воздуха.

К особым ухищрениям прибегать не придется. Ведь Картер прибудет примерно за час до рассвета, а жители поселка перестанут ожидать их примерно к полудню завтрашнего дня.

Позже он сумеет отремонтировать и снова наполнить воздухом купол. Через месяц на Земле узнают о случившемся: метеорит угодил в купол, но в это время Джека Картера в поселке не было. Его заберут домой, и остаток своей жизни он проведет, пытаясь заглушить воспоминания.

Он знал, какие из его баллонов были пустыми. У каждого жителя поселка — соответственно, и у него тоже — имелся свой способ расположения баллонов в кассете. Схемы расположения баллонов в кассете Альфа он не знал, значит, придется проверять наличие кислорода в каждом по отдельности. Некоторые Альф уже выбросил сам, очевидно, в расчете, что их место займут баллоны Картера. Один за другим Картер поворачивал вентили каждого баллона. Если раздавалось шипение, он перекладывал этот баллон в свою кассету. Если нет — то переходил к следующему.

Шипение обнаружилось только у одного баллона. Итак, пять полных. Ему никак не осуществить тридцатичасовое путешествие, располагая всего пятью баллонами.

Альф где-то припрятал три кислородных баллона, там, где он мог без особого труда отыскать их. Сделал он это на всякий случай — если с ним произойдет что-нибудь непредвиденное и его машина достанется Картеру. Чтобы даже в этом случае Картер не смог вернуться живым.

Баллоны наверняка были где-то поблизости, но Картер располагал всего лишь двумя часами на то, чтобы их отыскать. Скорее всего — он сразу это понял — они должны находиться по ту сторону гряды, ведь на этой стороне Альф нигде не останавливался.

Но он мог оставить их где-нибудь на склоне во время своих попыток достичь вершины…

В каком-то неожиданно охватившем его приступе бешеной спешки Картер запрыгнул в кабину своего марсохода и поднял его вверх. Фары прекрасно освещали путь к вершине и дальше.

Первые лучи солнца застали Ли Казенса и Руфуса Дулитла, когда они уже были снаружи купола. Они копали могилу, Казенс сохранял при этом стоическое молчание. Со смешанным чувством жалости, а также отвращения выдерживал он напряженный поток слов, срывавшихся с языка Руфуса:

— …первый человек, которого предстоит похоронить на другой планете. Неужели вы считаете, что Лью пришлось бы по душе такое? Нет, ни в коем случае. Он бы сказал, что не стоило умирать ради этого. Он ведь так хотел домой. И, скорее всего, возвращался бы на борту следующего корабля…

Сухой песок скользил с лопаты, как тягучая жидкость.

— Я попытался было втолковать Старшему, что Лью по душе было бы погребение в колодце. Но он даже не захотел меня слушать. Он сказал, что марсиане, возможно, совсем не… Эй!

Казенс мгновенно бросил взгляд вверх и сразу же уловил какое-то движение — перемещавшееся по стене кратера пятнышко. Марсианин! Это была самая первая его мысль. Что еще могло передвигаться за пределами купола? Однако спустя несколько секунд он явственно различил марсоход. Для Ли Казенса это было равнозначно восставшему из могилы покойнику. Машина двигалась, словно слепое животное, натыкаясь то и дело на вертикально торчавшие глыбы оплавленного стекла. Затем марсоход поднял огромные клубы мельчайшего песка на дне кратера — все это время Казенс стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться, и только краешком глаза заметил, как мелькнула брошенная лопата Дулитла, а сам Дулитл опрометью бросился к поселку.

Марсоход проделал широкую борозду в песке, а затем стал выбираться из кратера. Только тогда Казенсу удалось превозмочь охвативший его паралич, и он двинулся к поселку.

Призрак ехал неторопливо, на скорости вдвое меньшей максимальной. Казенс нагнал его примерно в двух милях от кольца, окаймлявшего кратер. В кабине он увидел Картера, который мертвой хваткой продолжал держаться обеими руками за свой гермошлем.

— Он, должно быть, направил машину по радиомаяку поселка, — докладывал Казенс, — когда почувствовал, что у него кончается воздух.

Наконец удалось поднять первую полную песка лопату из второй могилы, и он добавил:

— Да простим ему его прегрешения. Он сделал все, что мог. Он вернул нам марсоход.

Сразу же после восхода солнца холмик обошло какое-то небольшое двуногое существо. Оно направилось прямо к распростертому телу Альфа Хэрнесса, подойдя к нему, осторожно приподняло его своими хрупкими руками и поволокло труп по песку, напоминая при этом муравья, буксирующего тяжеленный хлебный мякиш. За те двадцать минут, что понадобились этому существу для того, чтобы достичь марсохода Альфа, оно ни разу не остановилось передохнуть.

Опустив свою добычу, марсианин взобрался на груду пустых кислородных баллонов и заглянул в кассету, затем бросил взгляд вниз, на тело Альфа. Но у такого маленького, слабого существа, разумеется, не было ни малейшей возможности поднять высоко столь тяжелый груз.

Марсианин, казалось, что-то вспомнил. Он слез с кислородных баллонов и нырнул под шасси. Через несколько минут он выбрался оттуда, волоча за собою длинный кусок нейлонового каната. Оба его конца он привязал к лодыжкам трупа Альфа, после чего набросил петлю на буксировочный крюк машины.

Какое-то время марсианин стоял неподвижно над расколотым гермошлемом Альфа, видимо, соображая, куда бы его приспособить. Если волочить тело, голова внутри шлема совсем разобьется, однако в качестве образца голова Альфа, пожалуй, все равно была совершенно непригодна. Где бы двуокись азота ни соприкасалась с чем-нибудь влажным, там тотчас же вспенивалась образующаяся при этом азотная кислота. Но оставшаяся часть тела к тому времени, была уже высохшей и жесткой.

Марсианин забрался в кабину. Какое-то время он изучал пульт, и вскоре машина плавно покатилась по песку. Пройдя футов двадцать, она, судорожно дернувшись, остановилась. Марсианин выбрался из машины и, став на колени перед тремя кислородными баллонами, которые были привязаны к шасси нейлоновым канатом, оставшейся частью которого он воспользовался ранее, по очереди пооткрывал запорные вентили баллонов.

Через несколько минут марсоход снова тронулся к югу.