Практичный и трезво мыслящий кзин включил сирену. Она выла и выла; Луис уже начал думать, что кукольник вообще не отзовется. Как не вспомнить историю о мальчике, который крикнул «Волк!» на один раз больше, чем требовалось…

Однако в ту же секунду в интеркоме ожил взволнованный голос Несса:

— Слушаю! Что случилось?

Ну, разумеется, ему же нужно было сначала спуститься вниз!

— На нас напали, — сказал кзин с удивительным спокойствием. — Контроль над скутерами утрачен. Сейчас мы летим неизвестно куда. Что ты предлагаешь?

Невозможно было угадать, о чем думает кукольник. Его губы непрерывно двигались, но из этого было трудно сделать какой-нибудь вывод. Сможет ли он помочь? А может, снова впадет в панику?

— Поверните интеркомы так, чтобы я мог видеть, куда вы летите. Вы ранены?

— Нет, — ответил Луис. — Но мы ничего не можем сделать. Даже выскочить. Летим слишком высоко и слишком быстро. Направление — прямо на центр города.

— Куда?

— На ту группу ярко освещенных зданий. Помнишь?

— Да. — Кукольник задумался. — Какой-то сильный сигнал заглушает вас. Говорящий, сообщи мне показания приборов.

Пока кзин передавал цифры, их подтянуло совсем близко к освещенной части города.

— Пролетаем над оранжевыми огнями, — прервал кзина Луис.

— Это действительно уличное освещение?

— И да, и нет. Свет идет из всех дверных проемов. Он какой-то странный. Думаю, когда-то это действительно было освещением.

— Я тоже так думаю, — заметил кзин.

— Мне не хотелось бы тебя подгонять, Несс, но мы все ближе. Похоже, нас ведут к самому большому зданию в центре.

— Я его вижу. Двойной конус с освещенной верхней половиной.

— Точно.

— Попробую вас вырвать. Луис, переключи управление на меня.

Распоряжение кукольника было немедленно выполнено. Скутер под ним рванулся, словно огромная ступня пнула его в самый нос, двигатель взревел в агонии и стих. Перед Луисом и за его спиной надулись амортизационные баллоны, сдавливая его, как пара заботливо сложенных ладоней. Луис едва мог двинуть головой.

Он падал.

— Я падаю, — сообщил он.

Его ладонь, прижатая к пульту управления пневматической оболочкой, по-прежнему касалась выключателя управления. Он подождал немного, надеясь, что скутер все же подчинится приказу кукольника. Однако дома внизу приближались слишком быстро, и Луис снова включил управление. Никаких перемен. Падение продолжалось.

— Говорящий, не включай управление, — сказал он со спокойствием, удивившим его самого. — Это бесполезно.

Поскольку они видели его лицо, Луис старался выглядеть достойно, ожидая последней встречи с Кольцом.

Вдруг их резко затормозили. Скутер перевернулся вверх дном, и Луис By потерял сознание.

Придя в себя, он обнаружил, что находится в том же положении и не упал только благодаря сжимавшим его баллонам. Казалось, что через секунду его голова лопнет. А воображение услужливо подсунуло соответствующую картинку: озлобленный Повелитель марионеток пытается распутать веревочки, тогда как марионетка Луис By завис над сценой вверх тормашками.

Висящее в воздухе здание было низким, широким и богато украшенным. Когда скутеры приблизились к нему, в стене открылись широкие ворота и поглотили их.

Они медленно двигались по темному помещению, когда скутер кзина безо всякого предупреждения перевернулся вверх дном. Мгновенно выстрелили баллоны, спасая Говорящего от гибельного падения.

— Ваше положение указывает на то, что в воздухе вас держит электромагнитное поле, — говорил Несс. — Такое поле может поддерживать металлы, но не органику, поэтому…

Луис осторожно шевельнулся. Двери за ними захлопнулись слишком быстро, на дав возможности адаптироваться к темноте. Он не видел абсолютно ничего и понятия не имел, как высоко висит.

Потом до него донесся вопрос Несса.

— Можешь дотянуться туда рукой? — и ответ кзина: — Да, если протиснусь… Уррр! Ты был прав: обшивка горячая.

— В таком случае, двигатель сгорел. Скутеры больше никуда не годятся.

— Хорошо, что кресло не проводит тепла.

— Трудно удивляться тому, что Инженеры в совершенстве овладели электромагнитными полями. В конце концов, они не знали гиперпространственного двигателя, искусственной гравитации, поля Славера…

Луис изо всех сил старался что-нибудь увидеть. Он повернул голову, чувствуя, как жесткая обшивка баллона царапает щеку. Впрочем, это не помогло — вокруг царила непроницаемая темнота. Дюйм за дюймом передвигая ладонь, он наконец почувствовал под пальцами выключатель главных фар. Луис почти не надеялся, что они еще действуют, но все-таки на всякий случай нажал его.

Снопы белого света прорезали тьму, достав до изогнутой дальней стены. Вокруг на той же высоте висели другие экипажи, примерно дюжина. Одни были маленькие, немногим больше реактивного ранца, другие — размером со скутер, было даже что-то вроде грузовика с застекленной кабиной. Среди этого летающего хлама находился тоже перевернутый вверх дном скутер Говорящего. Из-под вздутых баллонов выглядывали голова и вытянутая рука кзина.

— Свет, — сказал Несс. — Отлично. Я как раз собирался предложить вам попробовать. Вы понимаете, что это значит? Все электрические и электромагнитные цепи ваших скутеров перегорели в момент атаки. Повторная атака на Говорящего, а может, и на тебя произошла, когда вы оказались внутри здания…

— Которое, вероятно, просто тюрьма, — простонал Луис.

Говорить было все труднее. Однако не следует позволять, чтобы за него все делали другие, даже если это «все» заключалось только в предположениях.

— А если это действительно тюрьма, — продолжал он, — откуда нам знать, нет ли здесь хитроумного устройства, поставленного на случай, если кто-то из пленников окажется здесь вместе со своим оружием? Как мы, например.

— Наверняка есть что-нибудь такое, — сказал кукольник. — Однако свет твоих фар доказывает, что оно не действует. Это должен быть автомат, иначе вас охранял бы какой-нибудь стражник. Я думаю, Говорящий может спокойно воспользоваться дезинтегратором Славера.

— Отлично, — выразил свое мнение Луис. — Вот только я смотрю по сторонам и…

Он и Говорящий с Животными плавали вверх ногами в воздушном Саргассовом море. У одного из трех архаичных реактивных ранцев по-прежнему был хозяин — скелет был небольшой, но наверняка принадлежал человеку. На белых костях не осталось ни клочка кожи, только цветные остатки одежды, сделанной из какого-то необычайно прочного материала.

Два других ранца были пусты, но не растворились же кости в воздухе…

Луис отклонил голову назад… еще немного…

Пол напоминал огромную воронку, вокруг стен которой находились камеры. На дно, усеянное белеющими костями, вела спиральная лестница.

Ничего удивительного, что владелец ранца не решился расстегнуть ремни. Правда, другие, захваченные так же, как и он, — предпочли короткий полет к смерти медленному умиранию от голода и жажды.

— Я не представляю, для чего здесь можно использовать дезинтегратор, — сказал Луис.

— Я тоже думаю над этим…

— Если сделать дыру в стене, это ничего не даст. То же самое с потолком, до которого мы, впрочем, и не дотянемся. Если же повредить генератор электромагнитного поля, нас будет ждать падение с высоты футов девяносто. Однако, если не делать ничего, скоро начнем умирать. Тогда единственной альтернативой будет падение.

— Да.

— Что значит твое «да»?

— Мне нужно больше данных. Мог бы кто-то из вас подробно описать то, что видит вокруг себя? Интерком показывает изображение только куска изогнутой стены.

Они говорили по очереди. Кзин включил фары своего скутера, и в тюрьме стало почти совсем светло. Однако, когда Луис замолчал, рассказав все, что мог, он по-прежнему висел вниз головой над грозной пропастью.

Крик нарастал где-то глубоко в горле, пока еще скрытый под многими слоями спокойствия, но вскоре эти слои начнут один за другим лопаться, и крик будет подниматься все выше… Неужели Несс предоставит их самим себе?

Ответ на этот вопрос был почти очевиден. Все говорило за то, что он сделает именно так, и ничто не подтверждало обратного. Вот разве что кукольник до сих пор лелеял надежду найти здесь развитую цивилизацию.

— Вид экипажей и возраст скелетов свидетельствуют о том, что сюда очень долго никто не заглядывал, — предавался размышлениям кзин. — После ухода людей из города сюда еще попала пара машин, а затем уже некому было попадать. Потому устройства еще действуют — все это время ими просто не пользовались.

— Возможно, — сказал Несс. — Кто-то нас подслушивает.

Луис навострил уши, заметив, что Говорящий сделал это в буквальном смысле слова.

— Нужна необычайно тонкая техника, чтобы перехватить направленный сигнал в замкнутом контуре. Интересно, понимает ли подслушивающий, о чем мы говорим?

— Что ты знаешь о его положении?

— Я знаю только направление. Источник помех расположен недалеко от нас. Не исключено, что прямо над вами.

Луис попытался взглянуть вверх. Напрасно. Между ним и потолком были два надутых баллона и шасси скутера.

— Значит, мы все-таки нашли цивилизацию Кольца, — громко сказал он.

— Цивилизованное существо исправило бы устройство… там, в вашем помещении. Мне нужно подумать.

И кукольник запел Бетховена, а может, «Битлз» — во всяком случае, что-то классическое. Насколько Луис понял, вскоре начались его собственные вариации.

Когда Несс сказал: «Мне нужно подумать», он понимал это совершенно буквально. Музыка звучала, казалось, без конца. Луису хотелось пить. И есть. Он успел уже несколько раз потерять всякую надежду, когда кукольник наконец заговорил:

— Я предпочел бы воспользоваться дезинтегратором Славера, но что делать… Луис, это будет задание для тебя. Ты лучше кзина справишься с подъемом…

— С подъемом?

— Если будешь задавать вопросы, я замолчу. Возьми бластер и проткни его лучом баллон перед собой. Когда почувствуешь, что падаешь, ухватись покрепче за его поверхность и поднимись по ней на верх скутера. Потом…

— Ты сошел с ума, Несс!

— Дай мне закончить. Речь идет, о выводе из строя всех автоматических устройств, которые могли бы среагировать на использование оружия. Вероятнее всего, их одно-два над или под дверями, другое где-то еще. Единственное, что можно сказать о нем, — оно наверняка ничем не отличается от первого.

— А если и отличается — не бери в голову. Может, объяснишь мне, как, по-твоему, я ухвачусь за оболочку взрывающегося баллона, чтобы… Нет, это невозможно.

— А как я могу добраться до вас, зная, что окажусь в пределах действия устройства, которое уничтожит мой скутер так же, как и ваши?

— Не знаю.

— Думаешь, что Говорящий сделает это за тебя?

— А разве коты не умеют лазить?

— Я происхожу от равнинных котов, Луис, — вставил кзин. — К тому же у меня еще не зажила ладонь, и я не могу взбираться быстро. Впрочем, все равно предложение травоядного остается чистым безумием. Неужели ты не понимаешь, что он просто ищет повод нас бросить здесь?

Луис отлично понимал это. Похоже, на его лице отразилась по крайней мере часть страха, который он испытывал, потому что Несс поспешил успокоить их:

— Пока что я не покину вас. Подожду. Может, вы придумаете лучший план. А может, появится тот, кто подслушивает. Я подожду.

Висящий головой вниз между двумя баллонами Луис потерял чувство времени. Вокруг ничего не менялось, ничего не двигалось; единственное, что он слышал, — посвистывание кукольника в интеркоме.

Наконец, он начал считать удары своего сердца. Семьдесят два в минуту… примерно. Ровно через десять минут он сказал:

— Семьдесят два. Минута. Что я делаю?

— Ты что-то сказал, Луис?

— …! Говорящий, с меня довольно. Лучше умереть, чем сойти с ума. — И он начал высвобождать руки.

— Луис, мы находимся в боевой обстановке. Я приказываю тебе сохранять спокойствие и ничего не делать!

— Мне очень жаль. — Рывок, отдых. Рывок, отдых. Еще немного…

— Предложение кукольника — это верная смерть.

— Возможно. — Наконец, бластер был у него в руках. Он направил его вперед — попутно, видимо, он уничтожит пульт управления, но это уже не имело особого значения.

Луис нажал на спуск. Продырявленный баллон начал медленно опадать, тот же, что находился за спиной, толкал его вперед, занимая освобождающееся пространство. Луис торопливо спрятал бластер за пояс и крепко ухватился за опадающую оболочку. Он почувствовал, что выскальзывает из кресла… судорожно сжал пальцы… и спустя секунду уже висел на руках под скутером.

— Говорящий!

— Да, Луис. У меня дезинтегратор. Проткнуть второй баллон?

— Да!

Баллон не опадал, как первый, он просто превратился в облачко невесомой пыли. Кзин не пожалел заряда.

— …! — буркнул Луис. — Хорошо еще, что ты прицелился.

Он начал подниматься. Проблемы начались, когда он добрался до самого скутера. Взобраться на него было не так-то просто, тем более что машина явно накренилась в его сторону. Прижавшись к скутеру как можно теснее, обняв конструкцию руками и ногами, Луис начал его раскачивать.

Говорящий с Животными издавал какие-то странные звуки.

Скутер заходил взад и вперед, все больше и больше раскачиваясь. Луис исходил из того, что большинство металлических частей расположены в нижней части. Будь это иначе, скутер переваливался бы с боку на бок, не занимая никакого стабильного положения. Тогда Несс, пожалуй, не предложил бы свой рискованный план…

Скутер раскачивался теперь, как яхта во время шторма. Луис чувствовал подступающую тошноту. Еще одно качание, и машина, сделав полный оборот, накренилась набок, еще раз, снова оборот, еще один… Луис, распластавшись, как жаба, открыл рот и — что? Вчерашний завтрак? Неважно. Его выворачивало, и прижимаясь лицом к гладкой металлической поверхности, он не сдвинулся при этом ни на дюйм.

Скутер еще немного покачивался, но уже принял нормальное положение.

Луис отважился взглянуть вверх — и увидел, что за ними следит женщина.

Она казалась совершенно лысой. Черты ее лица напомнили Луису проволочную скульптуру, висящую в банкетном зале Неба. Она была спокойна, как богиня или покойник. Почему он не может раствориться в воздухе или хотя бы спрятаться?

— Говорящий, за нами следят. Передай Нессу.

— Минутку, Луис, я должен прийти в себя. Я наблюдал за твоим подъемом. Этого не стоило делать.

— Хорошо. Она… Я думал, она совершенно лысая, но нет: у нее узкая прядь длинных волос, почти до плеч.

Он не сказал, что волосы эти густы и черны и падают ей на одно плечо, когда она наклоняет голову, с интересом разглядывая его. Не сказал он и того, что у нее прекрасно сформированная челюсть, а взгляд прошивает его, как маслину, брошенную в мартини.

— Думаю, она Инженер. Или принадлежит к этой расе, или воспитана в их традициях. Ты все понял?

— Да. Где ты научился так подниматься?

Луис громко рассмеялся, судорожно прижимаясь к останкам своего скутера. Это отняло у него последние силы.

— Признайся, что ты приверженец религии Кдапта-проповедника, — сказал он.

— Меня воспитали в этой вере, но науки не пошли мне на пользу.

— Ясно. Есть связь с Нессом?

— Да. Я включил сирену.

— Тогда передай ему: она футах в двадцати надо мной. Смотрит на меня, будто я змея. Я не говорю, что она мной интересуется, скорее, ее не интересует ничего, кроме меня. Она моргает, но ни на секунду не отводит взгляда. Сидит в чем-то вроде застекленной будки. То есть когда-то застекленной. Сейчас это просто огороженная платформа. Вероятно, оттуда и раньше разглядывали узников. На ней… Не скажу, чтобы мне это нравилось. Что-то пузыристое… Внизу до колен, вверху до локтей. Впрочем, это неинтересна кзину и кукольнику. Материал наверняка искусственный. Или новый, или необычайно прочный и долговечный… — Луис замолчал, поскольку женщина что-то сказала.

Он ждал, и она повторила не слишком длинную фразу, потом грациозно встала и вышла.

— Она ушла. Вероятно, я ей надоел.

— Или вернулась к своим подслушивающим устройствам.

— Возможно.

— Несс предлагает поставить лазер на малую мощность и широкий радиус и воспользоваться им как прожектором, когда эта женщина вернется. Я не должен показывать дезинтегратор. Вероятно, женщина может убить нас одним движением пальца. Она не должна видеть у нас никакого оружия.

— Тогда как избавиться от этих автоматических датчиков?

Ответ кзина пришел с секундным опозданием.

— Мы не будем от них избавляться. Несс говорит, что мы попробуем кое-что другое. Он собирается сам сюда явиться.

Луис позволил своей голове свободно упасть на холодную металлическую поверхность. Облегчение, которое он почувствовал, было так велико, что он не мог ее поднять, пока снова не услышал кзина:

— Мы все трое окажемся в одной ловушке. Луис, как отговорить его от этого?

— Если бы он не был уверен, что это абсолютно безопасно, он никогда бы так не поступил.

— Но как это может быть безопасно?

— Не знаю. Дай мне отдохнуть.

Кукольник наверняка знает, что делает. Им не оставалось ничего, кроме как верить его трусости. Луис прижался щекой к гладкому металлу…

Его подсознание все время помнило, где он и в каком положении, поэтому при малейшем движении скутера он тут же открывал глаза, и сон более походил на какой-то невероятный кошмар. Когда вспыхнул свет, он сразу проснулся.

Свет лился через широкое горизонтальное отверстие, служившее здесь дверями. В слепящем свете внутрь величественно вплыл перевернутый вверх ногами скутер кукольника. Его хозяин висел головами вниз, удерживаясь в кресле больше специальными ремнями, чем баллонами.

Двери закрылись.

— Добро пожаловать, — процедил Говорящий. — Можешь повернуть меня вверх головой?

— Пока нет. Женщина появлялась во второй раз?

— Нет.

— Придет. Люди очень любопытны, Говорящий. Наверняка она никогда прежде не видела ни тебя, ни меня.

— И что с того? Мне уже надоело висеть! — простонал кзин.

Кукольник коснулся какой-то кнопки на пульте управления, и произошло чудо: машина стала в нормальное положение.

— Как? — только и сумел сказать Луис.

— Когда они захватили контроль над скутером, я выключил все, что можно было выключить. Даже если бы электромагнитное поле не схватило меня, я всегда успел бы в последнюю минуту включить двигатели. Сейчас все должно получиться. Когда женщина снова сюда придет, ведите себя по-дружески. Луис, можешь вступить с нею в сексуальную связь, если считаешь, что это нам чем-то поможет. Говорящий, имей в виду: Луис — наш господин, а мы — его слуги, так как женщина может страдать ксенофобией. Увидев, что кошмарные существа слушаются человека, она может стать более благосклонной.

Луис совершенно искренне расхохотался. Кошмарный полусон все же освежил его.

— Не думаю, чтобы она оказалась благосклонной, не говоря уже о чем-то большем. Ты ее не видел. Внешне она была холодна, как ледяные пещеры Плутона. По крайней мере, в отношении меня. Честно говоря, я нисколько не удивлен — ведь она видела, как я извергаю свой последний обед. Такое зрелище трудно назвать романтичным.

— Она будет счастлива каждый раз, как взглянет на нас, — сказал Несс, — и, находясь в другом месте, будет чувствовать, что ей чего-то не хватает. Если же она приблизится к кому-нибудь из нас, ее счастье возрастет…

— …! — воскликнул Луис. — Ну, конечно!

— Понимаете? Это хорошо. Кстати, я понемногу учил местный язык, и, похоже, мое произношение и грамматика безукоризненны. Если бы еще знать, что значат слова, которыми я пользуюсь…

Говорящий перестал даже жаловаться. Какое-то время он ругал Луиса и Несса за то, что они не могут ему помочь, но потом затих.

Луис снова задремал, но, услышав сквозь сон какое-то звяканье, мгновенно проснулся.

Она сходила по лестнице, бренча колокольчиками, висящими на сандалиях. На этот раз на ней было длинное платье с большими, оттопыривающимися карманами. Прическа осталась неизменной, так же как и выражение спокойного достоинства на ее лице.

Она села на платформу, свесив ноги над пропастью, и взглянула на Луиса By. Несколько бесконечных минут они смотрели друг на друга, прямо в глаза. Потом она потянулась к одному из карманов, вынула что-то размером со сжатый кулак, а цветом похожее на апельсин, и бросила это в направлении Луиса, так, чтобы оно пролетело в нескольких дюймах от его вытянутой руки. Точно такие же плоды он нашел несколько дней назад на одном кусте и загрузил их в контейнер пищевого регенератора, даже не проверив, какой у них вкус.

Плод оставил красное пятно на крыше одной из камер. В ту же секунду Луис едва не захлебнулся собственной слюной и почувствовал невероятную, животную жажду.

Женщина бросила ему следующий. На этот раз он пролетел ближе, так, что Луис мог бы его достать, но при этом перевернул бы скутер. И она отлично знала об этом.

Третий плод ударил его прямо в спину. Он плотнее прижался к скутеру, мрачно гадая, что еще его ждет.

И тут в поле ее зрения появился скутер кукольника. Девушка улыбнулась.

До сих пор Несс скрывался за мощными останками воздушного грузовика. Сейчас, снова перевернувшись вверх ногами, он подплыл к Луису, как будто принесенный случайным сквозняком.

— Можешь ее соблазнить? — шепотом спросил он.

Луис фыркнул от ярости, но вовремя понял, что кукольник не смеется, а совершенно серьезен.

— Нечего и пытаться, — ответил он. — Она думает, что я — какое-то животное.

— В таком случае можно попробовать иную тактику.

Луис прижался лбом к холодному металлу. Пожалуй, еще никогда в жизни он не чувствовал себя так плохо.

— Попробуй ты, — сказал он. — Меня она наверняка не сочтет равным себе, а с тобой, может, будет иначе. Она не будет сравнивать себя с тобой, ты слишком отличаешься от нее.

Скутер кукольника был уже в нескольких футах от него. Несс громко сказал что-то на том языке, на котором говорил лысый дирижер хора.

Девушка не ответила, но… Что ж, это трудно было назвать улыбкой, но все же уголки ее губ слегка поднялись вверх, а в глазах появилась искорка оживления.

Несс произнес новую фразу и на этот раз получил ответ. Ее голос был холоден и мелодичен, но это не удивило Луиса, поскольку он ожидал чего-то подобного.

А потом начался урок языка.

Для Луиса, неуверенно балансирующего над кошмарной пропастью, этот урок был просто скучным. Время от времени он выхватывал какое-то слово, разумеется, понятия не имея, что оно означает. Через некоторое время девушка бросила Нессу оранжевый плод — они уже установили, что он называется «трумб». Несс поймал его.

Внезапно его собеседница встала и вышла.

— Итак? — спросил Луис.

— Наверное, ей надоело, — ответил Несс. — Во всяком случае, она ничего не сказала.

— Я умираю от жажды. Нельзя ли попробовать этот «трумб»?

— «Трумб» означает только цвет его кожицы, Луис.

Кукольник направил свой экипаж к Луису и вручил ему плод. Самая вкусная вещь, которую он пробовал за последние двести лет!

— Вернется? — спросил он, почти покончив с плодом.

— Будем надеяться. Я работал таспом очень осторожно, на уровне подсознания. Ей будет не хватать этого. Зависимость с каждым разом будет все глубже. Луис, а может, направить ее чувства на тебя?

— Нечего и думать. Женщина считает меня туземцем, дикарем. Кстати, кто она?

— Не знаю. Она не пыталась это скрыть, просто не говорила на эту тему. Впрочем, я еще слишком плохо знаю язык. По крайней мере, пока.