Из его рассказа я понял, что неприятности у него начались сразу же после прибытия на Землю. Узнав о том, что как особь мужского пола он имеет право проживания только в специальном отеле, управляемом Правительством, и только после прохождения специальной процедуры, предполагавшей снятие отпечатков пальцев, сдачу на анализ крови и спермы, а также беседы с агентами Национальной безопасности, он попытался силой занять номер, однако, после короткой, но яростной схватки с персоналом отеля был вышвырнут со своим барахлом на улицу. Попытка подкрепиться в ближайшей закусочной также вызвала очередной инцидент. Официант, сказавший что-то неодобрительное по поводу длины его волос и будучи за неуважительное отношение к посетителям выброшен из окна, привел целую свору легавых.

Согласно традициям Венеры, истинные джентльмены, а именно к этой категории, несмотря на свое нулевое образование относил себя мой новый знакомый, не должны сдаваться полиции без хотя бы формального сопротивления. После короткой потасовки, в которой путешественник доказал славную приверженность к обычаям своей далекой родины, трое полицейских были отправлены в больницу, а сам он оказался за решеткой. На следующий день, представ перед Женским трибуналом, он с возмущением узнал, что имеет право разговаривать с ними только через адвоката-женщину, и список его преступлений пополнился еще одним — оскорблением суда. Все это дало возможность этим «стервам», по его выражению, накрутить чудовищный штраф, который он все равно не смог бы выплатить, даже если бы у него были с собой деньги. Последней каплей в чаше его терпения стало то место приговора, где его обязали в принудительном порядке пройти курс Гражданского Образования.

— Вот тут-то головастик, я понял, что задерживаться у вас мне уже нет смысла. Избавиться от трех соглядатаев, приставленных ко мне было также несложно, как выломать дверь камеры в которой я содержался. По дороге я «одолжил» у легавых вот эту штуку, — он похлопал рукой по кобуре, — и теперь лечу домой, твердо уверенный, что никогда в жизни не рискну больше приближаться к Земле.

Его рассказ окончательно убедил меня в том, что передо мной сидит человек, злостно нарушивший наши законы и продолжавший их нарушать самим фактом своего пребывания на корабле.

Видимо по выражению моего лица, незнакомец понял мое состояние, что вызвало у него громкий добродушный смех. Должен признаться, что я никогда не сталкивался с преступниками, и страх перед ними я испытывал скорее теоретически, нежели практически.

Все-таки было в нем что-то такое, что мне очень импонировало. По сути дела я впервые столкнулся с Мужчиной. Ведь, если быть искренним до конца, именно таким, как он я представлял себя в будущем. Пока я размышлял над этим, незнакомец принялся чистить свой лучевой пистолет. В тот же миг я позабыл все свои сомнения и, как зачарованный уставился на этот блестящий смертоносный предмет. Сис, как всегда, была права, когда утверждала, что такая мерзость, как оружие, оказывает на мужчин прямо-таки гипнотическое действие. Заметив мой интерес, мужчина прекратил чистку.

— Нравится? — спросил он, взвешивая пистолет на ладони.

— Ага, — будучи на в состоянии соврать, ответил я.

— Похоже, головастик, у тебя еще не все потеряно. А раз так, старина Батт поможет тебе избежать страшной участи — превратиться в тряпичную куклу этих двуногих похотливых жаб. Тебя-то как зовут?

— Фредди, — снова представился я, на этот раз уже не так официально.

— Тьфу! Такие имена мы даем венерианским котам. Я буду звать тебя Форд — и красиво, и на ту же букву.

— А Батт — твоя фамилия? — окончательно осмелев, спросил я.

— Не-е, Батт это имя. Вообще-то, я Альбина Ли Браун. Дурацкое имя, но что поделаешь. Мой милый папа, наплодив девять мальчишек, твердо был уверен, что десятой будет девка, и заранее придумал ей имя. Родился я. А папа, как и все в нашем роду, никогда не отступался от своих намерений.

— Так у тебя было много братьев? — одна эта мысль показалось мне фантастической.

— Да, целый выводок, однако почти все они погибли во время восстания Голубых в Нью-Чикаго от рук парней Мак-Грегора. Все, кроме меня, Саскачевани и нашего старшего брата Лабрадора. Но все-таки мы отомстили. Эта была великая охота. Всю жизнь буду помнить тот счастливый день, когда мы — я, Сис и Лаб испепелили Джона Мак-Грегора тремя лучевыми пистолетами.

Говоря это, Батт для наглядности поднял свое оружие и прицелился в дальний угол, явно собираясь продемонстрировать, как он убивал мерзавца Джона.

— Ты, вероятно, убил много людей?

Мой вопрос, очевидно, вернул Батта на землю. Нахмурившись, он спрятал пистолет в кобуру.

— Знаешь, Форд, не все так просто, — он тяжело вздохнул, — я ведь простой мирный огородник. Конечно, иногда приходилось и убивать. Но не более дюжины, а пятерых плоскостопых членов правительства можно не считать. Уничтожать такую мразь — это почетная обязанность истинного джентльмена. Вот мой брат, Сис…

Он едва успел начать рассказывать забавную, с его точки зрения, историю, случившуюся с его братом, как раздался звук сирены, приглашавшей на обед. Видя мою твердую уверенность ценой отказа от еды не расставаться с ним, Батт все-таки счел необходимым напомнить мне, что мой молодой и растущий организм требует массу питательных веществ, да и сам он ничего не имеет против, если я принесу ему что-нибудь более приятное на вкус, нежели запасы спасательного бота, состоявшие из одних рыбных консервов. Чтобы быть более конкретным, Батт достал карандаш и через несколько минут вручил мне обширный список тех продуктов, которые он хотел бы сегодня вечером отведать. Насколько я успел заметить, Батт питал особое расположение к овощам. Почетное место в списке занимали морская капуста и кресс-салат, здесь также были произрастающие на Венере бурые водоросли и болотный виноград, а также много такого, о чем я в жизни не слыхал.

Не буду описывать, каких трудов стоила мне доставка перечисленных продуктов, однако, когда к вечеру, нагруженный салатами, я возвратился к Батту, он щедро вознаградил меня потрясающими рассказами о быте венерианских фермеров.

Прошло какое-то время и мы с Баттом стали настоящими друзьями. Практически все свое время я проводил в его убежище, с восторгом слушая нескончаемые повествования о мужественных плоских людях, населяющих суровые просторы Венеры. Благодаря ему я выучил три воинственные песни жителей Равнин, узнал, что должен любить и ненавидеть истинный венерианский джентльмен. Он научил меня выявлять в толпе служащих сыскной полиции штата Нью-Каламазоо и отличать их от сыщиков штата Нью-Онтарио. После моих многократных просьб Батт объяснил мне принцип действия лучевого пистолета и так подробно растолковал мне его устройство, что я стал в совершенстве разбираться в назначении каждой детали от крошечных круглых электродов до скрюченных витков трансформатора. Однако, несмотря на все это, мой новый друг категорически отказывался давать мне оружие в руки.

— Извини меня, Форд, — монотонно отвечал он на мою очередную просьбу, — принцип — есть принцип: отдав свое оружие, ты становишься подобным гиганту, сердце которого заключено в яйце, находящемся в руках врага. Когда ты станешь старше и твой отец решит, что ты достиг возраста мужчины, он должен будет вручить тебе пистолет как знак твоего возмужания. А пока, увы, ты слишком мал для этого.

— Но у меня нет отца, — вспыхнул я, — у меня нет даже старшего брата, выполняющего роль главы семьи, как твой брат Лабрадор. У меня нет никого, кроме Сис. А после этого путешествия она прихватит себе на Венере какое-нибудь ничтожество, привезет его на Землю и станет главой семьи. Представить себе, что Сис когда-нибудь даст мне оружие, я просто не могу.

— Кстати, Форд, — сказал вдруг Батт, поднимаясь с кресла и потягиваясь так, что чешуя балахона вздулась и затрещала на мощных бицепсах, твоя Сис… как бы это сказать… ну, в общем она… когда-нибудь с кем-нибудь? Ты понимаешь, о чем я говорю?

Честно говоря этот вопрос вверг меня в смятение. То, что Батт заинтересовался Сис, меня не удивило, слишком часто я упоминал ее в разговоре с ним. Однако прямо ответить на поставленный вопрос я был просто не в состоянии. Конечно, я многое знал о ней. Как и любая девушка, она хорошо разобралась в тонкостях водолазного дела, занималась политикой и была весьма известна в определенных кругах своей твердостью и четкостью мысли. Но то, о чем спрашивал Батт, было покрыто для меня тайной. Больше мы в этот вечер к этой теме не возвращались, а на следующий день произошло очень неприятное для меня событие, которое поставило под угрозу мои добрые отношения с Баттом.

Дело в том, что каждое утро в кают-компании лайнера какой-то ученый хорек читал лекции по географии Венеры. Основная масса путешественников их благополучно избегала, однако Сис считала своей обязанностью посещать все эти лекции, и, что у меня совсем не укладывалось в голове, вела конспект. Зная характер Сис, не стоит удивляться, что она настаивала и на моем присутствии на всех этих занятиях. До поры до времени под разными предлогами мне удавалось увиливать от этого пустого, с моей точки зрения времяпровождения, однако, в этот роковой день даже самая изощренная ложь не помогла мне избежать посещения лекции.

Насколько я понял, она была посвящена наименее изученной части Венеры — Большому Материку.

— Известно, — расхаживая вдоль стены с картой Венеры, — вещал лектор, — что на территории Большого Материка не возделываются никакие сельскохозяйственные культуры, там растет в естественных условиях известный вам хуано — сильнодействующий наркотик, контрабандно доставляемый на Землю местными криминальными элементами.

— Извините, профессор, — все повернулись в мою сторону, — но вы ошиблись. Мне доподлинно известно, что хуано, или как его называют плоские люди, хэнго, произрастает на острове Лайф Эриксон и впервые был завезен на Землю именно оттуда экспедицией Ванга Ли.

Лектор с изумлением уставился на меня. Я же, гордый своими познаниями, победно оглядел аудиторию и медленно, с чувством собственного достоинства сел на свое кресло.

— Да, конечно, — профессор был явно смущен, — хуано произрастает на острове Лайф Эриксон, однако есть все основания считать, что он растет также и на Большом Материке.

Через несколько минут, когда уже казалось, что все позабыли о происшедшем, я услышал у себя над ухом шепот Сис:

— Фредди, я должна поговорить с тобой после лекции.

Я оглянулся. Сис сидела с закрытым конспектом и внимательно смотрела на меня. Я понял, что совершил крупную ошибку, но было уже поздно. Разговор, а точнее допрос был теперь неизбежен.

Когда мы с Сис вошли в ее каюту, она захлопнула дверь и стала медленно расхаживать по комнате. Упреждая ее вопрос, я сообщил, что высказанные мною сведения я почерпнул в судовой библиотеке, где провожу практически все свое свободное время.

— Это похоже на правду, — признала Сис сухим голосом, медленно поправляя свои черные, как ночь волосы, — и это могло быть правдой, если бы в библиотеке корабля нашлись книги, посвященные Венере. Но их нет и быть не может. Перед рейсом агент Правительства изъяла все книги, способные вскружить голову легковерным особам мужского пола, вроде тебя.

— Очевидно, эта плоскостная все-таки прошлепала одну, — сказал я и тут же осекся.

Сис села в кресло напротив меня.

— Как ты сказал?!

Я замялся.

— Можешь не повторять, я ясно слышала, ты произнес термин, употребляемый уголовниками Венеры.

— Но на Венере их нет! — закусив удила, я ринулся в бой.

— Кого это нет?

— Уголовников. Венера — планета честных и трудолюбивых людей.

Несмотря на то, что я уже понял всю пагубность своей болтовни, остановиться я уже не мог.

— Да, там живут настоящие, истинные герои, — продолжал я. — Ведь только герои могли обжить горящий ад Венеры и создать цивилизацию, где ее, по вашим представлениям не могло быть.

Я замолчал, чтобы перевести дыхание.

— Продолжай, это очень интересно.

Выражение глаз Сис напоминало взгляд изголодавшегося посетителя ресторана, которому наконец принесли бифштекс.

— Сис, — мой голос начал срываться, — я рассказал тебе все. И еще, прошу тебя, не называй меня больше этим дурацким именем Фредди.

Сис изумленно воззрилась на меня.

— А как же тебя называть?

— Форд, — выдав еще и это, я понял, что теперь мне уж точно не отвертеться.

— Форд? Форд?! Это еще что за собачья кличка? Сейчас ты мне все расскажешь!

Не стоит меня осуждать за то, что я все выложил. Так уж получилось, что по-настоящему обманывать Сис я не мог, да и потом, когда врешь человеку, который видит тебя насквозь, долго все равно не продержишься.

Немного легче я почувствовал себя, когда Сис пообещала мне никому не говорить о Батте, если я ее с ним познакомлю.

Дверь аварийного бота как всегда открылась на пароль «Сезам». Когда Батт увидел, что я не один, он рванул было пистолет, но узнав Сис по тем фотографиям, которые я ему показывал, успокоился и сунул оружие обратно в кобуру.

— Если не ошибаюсь, мисс Спарлинг? — заговорил вдруг Батт совершенно неестественным для него медовым голосом. — Польщен, не ожидал, милости прошу.

Мы вошли. Батт с неожиданной легкостью подскочил к двери и закрыл ее. Капюшон его балахона откинулся и теперь Сис с изумлением взирала на его густые и лохматые волосы, ранее так удивившие меня. Закрыв дверь Батт, сделал два огромных шага и оказался рядом с ней. К ее чести должен сказать, что она даже не вздрогнула, когда громадная туша Батта (а Сис едва доходила ему до груди) оказалась прямо у нее перед глазами.

— Прежде всего, мистер Браун, — проговорила она с видом школьной учительницы, наставляющей нерадивого ученика, — знаете ли вы, что, находясь без разрешения на борту этого корабля, естественно, не заплатив перелет и потребляя продукты, предназначенные для пассажиров, вы совершаете преступление?