Много веселых песен сложили глимены про Робин Гуда и его лесных молодцов.
Хочешь – слушай про то, как стрелок повстречал Маленького Джона на бревне, перекинутом через ручей.
Если добрым людям нравится, глимен расскажет, как старуха вдова обменялась с Робином платьем, чтобы спасти его от епископа, как он спас от шерифа ее сыновей.
– Спой нам про то, как король Ричард навещал Робина в Шервудском лесу, – скажут крестьяне.
И глимен споет про Ричарда Львиное Сердце: целый год просидел король в Ноттингеме, но не смог изловить Робин Гуда. А потом оделся монахом, и стрелки привели его к Робину. Добрый Робин отказался служить королю, потому что ему милее была свобода, и зеленый лес, и Маленький Джон с востроносым Скателоком.
В этих рассказах волной льется эль, и поет тетива, и хохочет хмельной фриар Тук. Стрелы летят слишком метко, чтобы это могло быть правдой, а знатные рыцари и аббаты душат своих вилланов так, что это не может быть ложью. Много веселья в этих рассказах, потому что нет ничего веселей в целом свете, чем борьба за привольную и свободную жизнь. И для каждого пахаря, для виллана и для раба имя Робин Гуда, как тетива боевого лука, звенит надеждой на лучшие дни, звенит призывом к бою. Но после этих веселых песен всякий попросит глимена:
– Спой, молодец, как умер Робин Гуд.
Тогда глимен выпьет кружку темного эля и тихо положит руки на струны арфы. И добрые люди услышат последнюю песню:
Случилось, что Робин и Маленький Джон
Зеленым брели перевалом,
И Джону сказал отважный стрелок:
«Стреляли с тобой мы немало.
Но больше не сделать ни выстрела мне,
Стрела с тетивы не помчится.
Спущусь я в долину. В обители той
Пусть кровь отворит мне сестрица».
И Робин к Кирклейскому скиту идет,
Слабеют сильные ноги.
Кирклей далек, и смелый стрелок
Совсем занемог по дороге.
Когда он добрался до скита Кирклей
И стукнул в дверное кольцо,
Сестра открывает тяжелую дверь,
Приветливо смотрит в лицо.
Монахиня пива ему налила,
Сказала: «Садись у огня». –
«Ни есть я не буду, ни пить ничего,
Пока не полечишь меня».
«В обители тихой найдется покой,
Тебя я туда провожу.
И, если ты просишь кровь отворить,
Услугу тебе окажу».
За белую руку пришельца берет,
Уводит в далекую келью,
И Робину кровь отворяет она,
Кровь каплет горячей капелью.
Жилу открыла ему на руке,
Ушла, ключами звеня,
И долго точилась горячая кровь –
До полудня другого дня.
Сперва густая бежала кровь,
Потом совсем поредела,
И понял тогда отважный стрелок,
Что сделано злое дело.
Тут Робин с надеждой взглянул на окно,
Подумал – спасет прыжок.
Но слаб он был, и не было сил,
И прыгнуть Робин не смог.
Тогда он подумал: «Уж, верно, меня
Спасет мой рог боевой».
Подносит он рог к ослабевшим устам
И тихо дует в него.
И Маленький Джон в зеленом лесу
Услышал – зовет стрелок.
«Не в смертный ли час он вспомнил о нас,
Если тихо так трубит в рог?»
К Кирклейской обители бросился Джон,
Бежит, сколько хватит сил.
Плечом вышибает тяжелую дверь,
Замки разметал и разбил.
«О милости, Робин, о милости я
Прошу, на колени упав!» –
Горестно крикнул Маленький Джон,
Стрелка своего отыскав.
«Что тебе нужно? – спросил Робин Гуд. –
Какой тебе милости, Джон?» –
«Позволь, чтобы этот проклятый Кирклей
Со всем вороньем был сожжен!»
Но Робин в ответ ему тихо шепнул:
«Милости этой не жди:
Женщины я не обижу вовек,
И ты монастырь пощади.
Дай мне, товарищ, мой лук боевой,
И в небо выстрелю я.
И где упадет и воткнется стрела,
Там будет могила моя.
Зеленого дерну под голову мне
И в ноги ты положи,
И лук положи мой бок о бок со мной,
Что музыкой мне служил.
И дуб посади на могильном холме,
Чтоб он мой покой сторожил.
Могилу просторную вширь и в длину
Мне вырой – и люди пройдут
И скажут: «Под деревом этим лежит
Храбрый стрелок Робин Гуд».