Темные тучи плыли на запад над замысловатыми башенками Котельнической высотки. Мимо окон роскошных офисов «Группы Брандта» летели невесомые снежинки. Эрих Брандт сквозь белую пелену всматривался в оживленные городские улицы.

В районе его плотной шеи и атлетических плеч росло напряжение. Он ненавидел периоды затишья: когда докладов от подчиненных и новых распоряжений свыше приходилось ждать в безделье. Душа жаждала действия, выплеска энергии в приступе жестокости, будто наркоман – очередной дозы. Но за годы, проведенные в слежке – сначала для «Штази», позднее для личного удовольствия и обогащения, – он научился прекрасно управлять чувствами.

В незапертую дверь постучали.

– Да! – крикнул Брандт. – В чем дело?

На пороге появился один из подчиненных с папкой в руках, тоже бывший работник «Штази». На продолговатом лице лежала тень тревоги.

– Неприятности продолжаются. Того же рода.

Брандт слегка нахмурил брови. Герхард Ланге по пустякам не нервничал.

– Конкретнее.

– Пришли от ребят, которые следят за американской журналисткой. – Ланге разложил на столе черно-белые снимки из папки. На каждом была изображена Девин, оживленно разговаривающая с высоким темноволосым мужчиной. – Сделаны примерно два часа назад, во время встречи на Патриарших, по-видимому, тайной.

– И?

– Взгляните. – Ланге положил на стол еще один лист бумаги. – Я только что получил по факсу от одного из осведомителей.

Это был краткий послужной список подполковника армии США Джонатана Смита, доктора медицины. Вверху темнела нечеткая фотография.

Брандт пристально рассмотрел снимок. И без слов сравнил с изображениями, полученными от наблюдателей. Сомнений нет, пронеслось в голове. Это он. Смит в Москве и общается с журналисткой, которая давно вызывает серьезные опасения.

Блондин содрогнулся. Утечка информации продолжалась, несмотря на торжественное обещание, данное Алексею Иванову. Он вскинул голову, отрывая взгляд от проклятых фотографий.

– Где Смит остановился?

Ланге устало покачал головой.

– В этом-то главная проблема. Мы не знаем. Проверили все декларации в аэропортах и на железнодорожных вокзалах Москвы и области. Его фамилии нет нигде.

Брандт сел за стол.

– Значит, он явился под другим именем. С поддельными документами.

– Наверняка. Выходит, это в самом деле шпион. Из ЦРУ или какого-то другого американского разведоргана.

Блондин кивнул.

– Судя по всему, да.

– Может, обратимся за помощью к ФСБ? – не вполне уверенно предложил Ланге. – Получим доступ к собранным за последние два дня в аэропортах данным, сравним фотографию Смита с…

– И дадим нашим приятелям-россиянам еще один повод усомниться в безопасности операции «ГИДРА»? – Брандт покачал головой. – Нет, Герхард. Обойдемся без помощников. Особенно без Иванова с его Тринадцатым управлением.

Ланге неохотно кивнул.

– Понятно.

– Вот и хорошо. – Брандт сосредоточил внимание на одном из снимков с изображением Смита и журналистки. – Подберемся к Смиту через мисс Девин. Если он встретился с ней один раз, встретится еще, я почти уверен. Где она сейчас?

Ланге опять погрустнел и пожал плечами.

– Тоже не знаем. Потеряли ее след.

Брандт метнул в него грозный взгляд.

– Потеряли? Как это понимать?

– Расставшись со Смитом, она прокатила за собой Чернова и Вегнера через пол-Москвы. Сначала поездила по разным веткам метро, потом нырнула в торговый комплекс «Петровский пассаж» – и с концами. Возможно, купила новую шапку или пальто и вышла в толпе в другом виде.

Брандт ничего не ответил. Отделаться от преследователей в многомиллионной Москве не представляет большого труда – если ты знаешь, что тебя преследуют, и отдаешь себе отчет в том, что действуешь наперекор чьим-то интересам.

– Ребята направились к ее квартире, – осторожно продолжил Ланге. – Но она может там и не появиться.

– Вполне вероятно, – с досадой произнес Брандт. – Два дня назад ей удалось уйти от нескольких групп мафиози. Девин далеко не дура, хоть, возможно, и дилетантка. Не исключено, что она вычислила Вегнера и Чернова. Сидит себе сейчас, наверное, в гостиничном номере или развлекается с друзьями.

Ланге вздохнул.

– В таком случае выловить Смита будет не так-то просто. Нравится вам эта идея или нет, но к Тринадцатому управлению обратиться, видимо, придется.

– Только не паникуй, – велел Брандт, напряженно размышляя. – Есть еще один выход.

Ланге озадачился.

– Смит здесь с определенной целью, – напомнил Брандт. – И мы знаем, с какой, верно?

Подчиненный медленно кивнул.

– Пытается вызнать, что хотел ему сказать Петренко. Либо, что для нас опаснее, собирает подтверждения тому, о чем Петренко успел поведать.

– Именно. – Брандт блеснул зубами. – Ответь на один вопрос, Герхард: как лучше убить зверя, особенно опасного хищника?

Ланге промолчал.

– Вода! – воскликнул Бранят. – Любая тварь нуждается в питье. Надо найти место, где зверь утоляет жажду, и дожидаться его там с оружием наготове.

Он отодвинул фотографии и послужной список Смита и стал просматривать сложенные в аккуратную стопку документы на краю стола, ища последнее сообщение от Вольфа Ренке. Список с именами врачей и ученых в Москве, которые знали о появлении странной болезни и представляли собой опасность.

Брандт протянул перечень Ланге, довольно улыбаясь.

– Водопой американца где-то здесь. Сосредоточьте внимание на тех, кто встречался с ним на международных конференциях. Рано или поздно он выйдет с кем-то из них на связь. Тут-то мы его и прикончим.

* * *

Ресторан «Каретный двор» на Новом Арбате располагался в чудесном старом здании, уцелевшем во времена бесчисленных советских реконструкций, недалеко от Московского зоопарка и другой сталинской высотки, Кудринской, жилого дома, что возвышался на противоположной стороне широкой дороги – Садового кольца. В жаркие летние вечера завсегдатаи ресторана отдыхали в тенистом внутреннем дворе – ели салаты, пили вино, водку или пиво. В холодные зимние дни располагались внутри, в теплых, уютных, увитых комнатными растениями залах, и предпочитали азербайджанскую кухню – блюда острые и пряные.

Из угловой кабинки в основном зале Смит в дверном проеме увидел Фиону Девин. Она на мгновение остановилась, смахнула с воротника снежинки и повернула голову в одну, потом в другую сторону. Смит встал. Фиона заметила его, кивнула и легкой походкой направилась к нему через шумный, наполненный сизым сигаретным дымом зал.

– Наконец-то и ваша знакомая, – спокойно сказала Елена Веденская, устремляя на привлекательную Фиону взгляд темных, ничего не выражающих глаз. Затушив сигарету, она поднялась, чтобы поприветствовать пришедшую.

На вид российская ученая оказалась действительно весьма невзрачной, как и запомнилось Смиту. Узкое морщинистое лицо, бледная кожа, серо-стальные волосы, затянутые в пучок, темная юбка и блузка, выбранные, судя по всему, исключительно для удобства – она выглядела по меньшей мере на десяток лет старше, чем была на самом деле. Но умом обладала на редкость острым и держалась здесь, в родном городе, без стеснения, которое отметил в ней Смит при прошлой встрече, на конференции в Мадриде.

– Мисс Девин, познакомьтесь с доктором Еленой Борисовной Веденской, – представил Смит ученую.

Женщины сдержанно, но весьма любезно кивнули друг другу и сели в полукруглой кабинке друг напротив друга. Смит, с мгновение поколебавшись, опустился на сиденье рядом с Веденской. Та не стала возражать и сразу подвинулась, освобождая для него побольше места.

– Простите, что опоздала, Джон, – пробормотала Фиона. – Столкнулась с некоторыми… неприятностями. За мной увязалась пара подозрительных личностей – возможно, торговые агенты, – пришлось от них отделываться.

Смит приподнял бровь. «Торговыми агентами» в «Прикрытии» называли неприятельскую слежку.

– У них не было ничего такого, что вы хотели бы приобрести? – спросил он, подбирая слова с особой тщательностью, чтобы не спугнуть россиянку.

– Нет. Во всяком случае, мне так показалось на первый взгляд, – ответила Фиона. В ее голосе прозвучал лишь легкий намек на неуверенность. – Назойливых торговцев в Москве теперь пруд пруди.

Смит понимающе кивнул. С тех пор как Дударев и его окружение ужесточили контроль над средствами массовой информации, за журналистами, особенно иностранными, наблюдали, зачастую не слишком маскируясь, милиция и ФСБ. Так репортеров запугивали и загоняли в тупик – дополнительные официальные ограничения вводить не решались, боялись общественных недовольств и протестов.

Два улыбчивых молодых официанта принесли заказанные блюда. Третий, постарше, – напитки: бутылку «Московской» и яблочный сок.

– Чтобы не терять времени даром, мы сделали заказ без вас, – сказала доктор Веденская Фионе. – Надеюсь, вы не обидитесь?

– Не обижусь, – ответила та, улыбаясь. – К тому же я голодна, как волк.

От тарелок, расставленных на столе, исходили чудесные ароматы. Компания приступила к ужину. Им подали сациви – кушанье из куриных грудок с чесночным соусом. Сладкие перцы, фаршированные рубленой бараниной, фенхелем, мятой и корицей. Густой суп со сметаной, рисом и шпинатом. Пока управлялись с первыми блюдами, официанты принесли шашлык – шампуры с кусочками баранины, телятины и курицы, вымоченными в уксусе и гранатовом соке и зажаренными над углями, – и тонкие лепешки лаваша – пресного хлеба.

Елена Веденская подняла рюмку водки.

– За ваше здоровье! – провозгласила она, вылила прозрачный холодный напиток в рот и запила его соком.

Смит и Фиона последовали ее примеру. Водка и сок оказались прекрасным дополнением к острой кавказской пище.

– А теперь, – произнесла россиянка, поставив бокал, – к делу. – Она с прищуром взглянула на Фиону. – Джонатан говорит, вы журналистка.

– Верно.

– Тогда хочу вас сразу предупредить, – твердо сказала Веденская. – Я не желаю, чтобы моим именем запестрели первые страницы бульварных газет. – Она усмехнулась. – Или даже серьезных изданий.

Фиона кивнула.

– Прекрасно понимаю.

– Хоть меня и не устраивает наше правительство, которое труд медиков почти не ценит, свою работу я люблю, – продолжила врач. – Я приношу людям пользу. Спасаю жизни. Вылететь из института без особых на то причин – такая перспектива мне не улыбается.

Фиона посмотрела на нее со всей серьезностью.

– Даю вам честное слово: ни в одной из моих статей ваше имя не появится. Поверьте, доктор Веденская, правда о чудовищной болезни интересует меня гораздо больше, чем большие гонорары.

– Тогда мы заодно. – Веденская повернулась к Смиту. – Вы сообщили мне по телефону, что болезнь распространяется и за пределами России.

Смит хмуро кивнул.

– Симптомы те же, но, чтобы сказать с уверенностью, та это болезнь или нет, мне нужна информация по первым пациентам, московским. Если наши догадки подтвердятся, приказ Кремля держать сведения в тайне смертельно опасен.

– Идиоты! Кретины! – в негодовании выругалась Веденская. Отодвинув тарелку к краю стола, она опять закурила, чтобы успокоиться. – Это умалчивание – настоящее преступление. А ведь я не раз говорила правительству: не скрытничать надо, а бить тревогу! И мои коллеги тоже! – Она нахмурилась. – Следовало устроить международное совещание с ведущими учеными из-за рубежа, как только в ЦКБ поступили первые четыре пациента. – Ее узкие плечи опустились. – Я сама обязана была что-нибудь предпринять, с кем-нибудь связаться. Но новых больных не появилось в течение месяца, и я решила, что, запаниковав в первый момент, сгустила краски.

– В Москве так больше никто и не заболел? – спросила Фиона.

Русская ученая покачала головой.

– Нет.

– Вы уверены? – Смит удивленно взглянул на нее.

– На сто процентов, Джонатан, – ответила Веденская. – Передавать сведения заграничным коллегам нам запретили, но собственные исследования велели продолжать. Кремль сам сильно заинтересован в секретах болезни: хочет знать, что служит источником ее возникновения, каким путем она передается, почему ведет к летальному исходу.

– А Валентину Петренко, по его словам, приказали забыть о болезни, – произнес Смит, озадаченно сдвинув брови.

– Все правильно, – подтвердила Веденская. – Больничные расследования решили прекратить, видно, во избежание информационной утечки. Продолжается работа только в институтах, в том числе и в нашем, в моем отделении.

– В лабораториях «Биоаппарата» тоже? – осторожно поинтересовался Смит, упоминая о прекрасно охраняемых научных комплексах, где, насколько ему было известно, россияне исследовали и разрабатывали сверхсекретное биологическое оружие. Если Россия в самом деле использовала болезнь в качестве средства для уничтожения людей, как предполагали Клейн и президент Кастилья, ученые и лаборанты «Биоаппарата» наверняка имели к ней непосредственное отношение.

Веденская покачала седой головой.

– Понятия не имею, что происходит за колючей проволокой в лабораториях Екатеринбурга, Кирова и Сергиева Посада. – Она поджала губы. – Мне туда доступа нет.

Смит с пониманием кивнул. И нахмурился, погружаясь в раздумья. Если Россия изобрела болезнь как оружие и уже успешно убивает с ее помощью людей на Западе и в других странах, почему тогда Кремль заставляет ученых продолжать исследование?

Немного помолчали.

– Я принесла копии своих записей, как обещала, – сказала наконец Веденская. – Она указала на теплое пальто, которое лежало рядом на сиденье. – Они внутри старых медицинских журналов. Отдам их вам позже, когда выйдем. Здесь слишком людно.

– Спасибо, Елена, – с искренней благодарностью произнес Смит. – А образцы крови и тканей? Их вы сможете каким-нибудь образом нам передать?

– Нет, – уверенно ответила Веденская. – Петренко и Кирьянов доказали, что это исключено. Все биологические образцы теперь под замком. Брать их дозволено лишь для тестов и исследований по специальному разрешению из министерства.

– Может, вам известны еще какие-нибудь подробности? – спросила Фиона. – Что-нибудь важное?

Веденская поколебалась, огляделась по сторонам, проверяя, не следят ли за ними, и произнесла так тихо, что собеседники едва расслышали ее сквозь ресторанный шум.

– Мне кое-что сообщили… Никак не могу отделаться от этих мыслей…

Американцы смотрели на нее в сильном напряжении.

Россиянка вздохнула.

– Больничный вахтер, который много лет провел в трудовом лагере как политический заключенный, сказал мне, что одного из умирающих пациентов обследовал сам Вольф Ренке.

Смит вздрогнул от неожиданности.

– Ренке? – пробормотал он, не веря собственным ушам.

– Вольф Ренке? Кто это? – спросила Фиона.

– Ученый из Восточной Германии. Большой специалист по части биологического оружия, известен на весь мир гнусной страстью придумывать пути убийства, – поведал Смит, качая головой. – Но это наверняка был не он. Я почти уверен. Мерзавец умер несколько лет назад.

– Так говорят, – сказала Веденская вполголоса – Но вахтер прекрасно его знает… Когда он сидел в лагере, то был вынужден наблюдать, как Ренке ставил эксперименты на его сокамерниках.

– Где этот вахтер? – спросила Фиона. – Можно с ним поговорить?

– Только на спиритическом сеансе, – грубовато ответила российская ученая. – К сожалению, бедняга мертв – угодил под трамвай, как только стал рассказывать о том, что увидел, знакомым.

– Случайно угодил? Или ему кто-то «помог»? – мрачно поинтересовался Смит.

Веденская пожала плечами.

– Говорят, он был в подпитии. Вполне вероятно – я давно его знаю. В России пьют почти все. – Она горько улыбнулась, выпустив змейку сизого дыма, и коснулась пустой водочной рюмки пожелтевшим от никотина пальцем.

* * *

Снег усилился и покрывал теперь старые, почерневшие от копоти сугробы новым толстым слоем. Засыпало улицы, парки и припаркованные машины; пушистые снежинки, освещенные фонарями и фарами проезжающих мимо машин, загадочно поблескивали.

На ходу застегивая куртку, молодой человек с продолговатым, слегка кривым носом вышел на улицу из «Каретного двора». Подождав у проезжей части, пока не схлынет поток машин, он под углом пересек дорогу и торопливо зашагал на восток по Поварской улице в толпе куда-то спешащих под зонтиками прохожих. Многие шли домой, сделав покупки в дорогих магазинчиках и галереях Арбата.

Пройдя пару сотен метров вверх по улице, человек приостановился зажечь сигарету прямо возле большого черного седана, что стоял у обочины.

Заднее боковое окно машины вдруг наполовину опустилось.

– Веденская все еще в ресторане, – пробормотал молодой человек.

– С американцами? – послышался из седана негромкий голос.

– Да. За ними присматривает мой наблюдатель. Как только они соберутся уходить, он сообщит. По всей вероятности, ждать осталось недолго.

– Команда готова?

Молодой человек кивнул и сделал затяжку. Сигарета мигнула в темноте ярко-красным огоньком.

– Еще как готова.

Эрих Брандт немного наклонился вперед, и уличные фонари частично осветили его лицо.

– Отлично. – Его серо-ледяные глаза на миг просияли. – Будем надеяться, что ужин подполковнику Смиту и его подругам понравился. В конце концов, он для всех троих был последним.