- Длинная Седловина, - ответила Доум’вилль на вопрос Тиаго. 

- Ты была тут раньше?

Эльфийка покачала головой.

- Я слышала об этом месте. Его репутация громче, чем может ожидать простой хутор. Здесь живет семья волшебников, могущественных, но, как говорит молва, не слишком компетентных.

Тиаго недоверчиво посмотрел на спутницу.

- Некомпетентность и могущество?

- Опасное сочетание, - согласилась Доум’вилль. - Безрассудство Харпеллов, правящих Длинной Седловиной, стало притчей во языцех многие века назад.

- И теперь дворфы идут туда?

- Харпеллы — старые союзники Митрил-Халла, - ответила эльфийка. - Они были там, сражаясь рядом с дворфами, когда ваши люди атаковали цитадели. Дворфы все еще поют о них свои глупые песни, в особенности — об одном — его имя вроде бы Харкл. Я часто слышала эти песни, когда была ребенком, хотя все равно никогда не могла разобрать слов из-за дурацкого дворфского акцента — что-то там про его голову, которая прибежала раньше его осла, и еще про какие-то странные вещи.

Тиаго оглянулся на запад, окидывая взглядом особняк на холме, и Доум’вилль последовала его примеру. Даже отсюда они могли увидеть линию дворфов, марширующих от ворот дома, спускаясь вниз по дороге и сворачивая на юг, где разбили лагерь остальные силы. Они — словно река, подумала Доум’вилль. Река, что сбегает от жилого дома к огромному озеру основной армии.

Вой, зов волка, заставил пару обратить внимание на лес.

К оружию! Взвыл в Кхазид’хи в голове Доум’вилль, но даже не смотря на телепатический толчок, девушка не взялась за клинок, покуда её спутник не схватился за собственный меч — великолепный Видринас взлетел так быстро, словно являлся продолжением руки дроу. Тем не менее, Тиаго все же встретил жестокий отпор, когда группа странных существ, полу-людей, полу-волков — оборотней! - бросилась на них.

Доум’вилль рефлекторно выбросила вперед свой клинок, и острое лезвие пронзило ближайшее атакующее создание, легко проникая сквозь плоть и даже кости оборотня. Практически с любым иным клинком Доум’вилль давно настигла бы смерть. Монстр продолжал приближаться, так желая крови женщины, что, казалось, игнорировал свою рану. Что было еще хуже - второе существо уже вертелось неподалеку от первого.

Но в руках Доум’вилль был Кхазид’хи, не зря прозванный «Горлорез». Девушка вскрикнула и начала падать на спину. Одновременно она попыталась ткнуть мечом во второго оборотня, просто проводя лезвие в сторону существа.

С этим мечом даже такого инстинктивного движения было достаточно. Горлорез вылетел из бока первого пронзенного существа, почти рассекая его пополам, а затем устремился к второму животному, разрезая его от бока до середины бедра. Доум’вилль отчаянно махнула рукой в другую сторону, и Кхазид’хи снова резанул, словно воздух рассекая тело второго оборотня, и быстро разрубая напополам голову первого.

Доум’вилль поднесла клинок ближе, разворачивая его кончиком вниз. Она отпрыгнула назад и отшатнулась влево, уходя от второго существа, шатавшегося рядом, и нанося удар по его спине, что заставило оборотня повалиться на землю. Там зверь закорчился в смертельной агонии.

Доум’вилль чувствовала восхищение, даже благоговение Кхазид’хи. Мгновение ей казалось, что меч доволен тем, как она убила сразу двух врагов, но, стоило женщине отступить назад и обратить внимание на своего компаньона, она поняла, что радость клинка вызвана другим.

Она никогда не видела такой грации и скорости.

Тиаго был гораздо ближе к нападавшим, потому четверо из шести сразу кинулись на дроу. Один валялся на земле, покрытый множеством ран, из которых хлестала кровь.

Остальные три противника выглядели не многим лучше.

Тиаго низко пригнулся, избегая удара когтей. Его щит — теперь огромный, так как умел раскручиваться по приказу хозяина — взлетел над головой дроу, вторая рука эльфа прижалась к черепу. Оттуда Тиаго нанес удар по оборотню, выбрасывая вперед руку и плечо. Любой баланс или прием, который дал бы ликантропу преимущество над дроу, мог быть легко отражен поворотом Орбкресс, Паутины. Щит поймал существо, когда то наклонилось вперед. По приказу Тиаго, Орбкресс так же легко отпустил животное, которое пыталось освободиться из липкой ловушки.

Удар Тиаго, находящегося теперь близко и за спиной чудовища, пришел сверху, один взмах сияющего лезвия Видринас — и животное упало на землю.

Тиаго уже вернулся в оборонительную позицию, поворачивая щит, чтобы отразить атаки двух оставшихся противников.

Доум’вилль подумала, что должна прийти на помощь, но Кхазид’хи обрушил на неё стену возражений, заставляя оставаться на месте, чтобы досмотреть представление. В отличие от Доум’вилль, опытный меч понимал, что Тиаго полностью контролирует этот бой.

Вылетая из-за щита, клинок, именуемый Видринас, раз за разом наносил небольшие раны двоим оставшимся оборотням.

Тиаго зашел за спину, быстро отходя вправо, а потом снова влево, когда волки бросились следом. Он сделал сальто назад, грациозно приземляясь на ноги и сразу же бросаясь на оборотней, но уже с другой стороны.

Дроу проскользнул слева, его щит легко отбил атаку ближнего противника, когда эльф проходил мимо. Легко отбил, захватывая оборотня магическими нитями.

Тиаго опустился на колено, его движение заставило волка потерять равновесие, качнувшись назад. Удар дроу пришел с другой стороны. Он заставил щит отпустить оборотня, развернулся и опустил свой слегка изогнутый клинок на морду противника.

Он взвыл и упал на землю, а Тиаго остался один на один с последним существом.

Теперь Тиаго не слишком увлекался увертками и подныриваниями. Он сражался прямо, его меч и щит кололи и кружились, всегда оставаясь перед оборотнем. Дроу находил прорехи в слабой защите противника, все сильнее выводя оборотня из равновесия.

Всякий раз, оказываясь рядом со зверем, Тиаго наносил смертельный удар снизу, так изящно, так легко, словно движение было частью поставленного и отрепетированного танца.

И каждый раз дроу оказывался лицом к лицу со все еще сопротивляющимся зверем, парируя и нанося ответные удары. Поначалу Доум’вилль думала, что её спутник просто уложит оборотня. Движения существа стали намного медленнее.

Она вспомнила название меча Тиаго. Видринас было дроуским словом, обозначавшим «колыбельную», или, во всяком случае, некой дроуской версией этого слова, обозначавшего насмешливую мелодию, которую пели тем, кто попал под действие печально известного сонного яда дроу.

Эльфийка лишь покачала головой, когда бой продолжился. Тиаго увеличил темп, а оборотень все замедлялся.

Оружие взлетело, рассекая локтевой сустав зверя. А затем вторая лапа животного взлетела в воздух.

Тиаго Бэнр не просто убил оборотня. Он расчленил и выпотрошил его. Существо забилось, размахивая своими обрубленными лапами. Оно все еще пыталось сражаться. И тогда дроу, наконец, обезглавил несчастное создание.

Кэти-бри и Дзирт услышали крики оборотней с балкона, располагавшегося на северной стороне Плющевого Поместья.

- Биддерду, - грустно покачивая головой пояснила Пенелопа Харпелл. - Их так много, и…

Женщина замолчала, снова покачивая головой.

- Я знал Биддерду Харпелла, - сказал Дзирт. - Он был хорошим человеком.

- И оставил после себя печальное наследие, - ответила Пенелопа.

- С этим ничего нельзя поделать? - поинтересовалась Кэтти-бри.

- Ты — жрица — даже Избранная, судя по слухам, - сказала Пенелопа. - Молись своей богине, и, быть может, она пошлет тебе вдохновение. Многие в Плющевом Поместье используют свою магию и алхимические познания, чтобы найти противоядие. Но ликантропия — упрямая болезнь.

- Реджис, - тихо пробормотал Дзирт.

- Малыш? - спросила Пенелопа.

- Он алхимик, - пояснила Кэтти-бри. - Носит свои волшебные инструменты в сумке на боку.

- Я помню, - ответила Пенелопа. - Он показывал мне. Просто я думала, что он в лагере с дворфами… и Вульфгаром.

Красноречивая заминка, случившаяся перед упоминанием имени гигантского человека, заставила Кэтти-бри и Дзирта обменяться лукавыми улыбками. Когда они устремили взгляды на Пенелопу, женщина только пожала плечами и почти хихикнула, не стремясь опровергнуть слухи.

- Боюсь, он не здесь, - объяснила Кэтти-бри, но выражение лица Пенелопы лишь слегка омрачилось.

- Надеюсь, он не убит.

- Они отправились на восток, в Агларонд, чтобы найти любовь Реджиса, - сказала Кэтти-бри. - Необыкновенно красивую женщину-хафлинга, судя по его рассказам. Наш маленький друг совершенно сражен.

- Они вернутся?

- Мы надеемся, - ответил Дзирт. - Каждый день мы смотрим на восток и верим, что увидим, как они скачут, чтобы присоединиться к нам.

Пенелопа вздохнула.

- Ладно, надеюсь, они действительно так и поступят. И, быть может, мы найдем лекарство для бедных Биддерду, или Реджис приедет и всех спасет.

- В последнее время у него это хорошо получается, - сказала Кэтти-бри, и все трое весело засмеялись.

- И, конечно, если мы можем чем-то помочь, - предложил Дзирт.

- В нашем подземелье есть Биддерду, - пояснила Пенелопа, поднимая руку, когда замечание повергло остальных в шок.

- Она пришла к нам, когда понимала, что делает, и лечится по доброй воле. Эта храбрая женщина попросила нас сделать все, что можно. Она выдержала ужасную боль из-за наших неудачных попыток исцелить её. Тем не менее, она даже не просит об освобождении. Она уверена, что помогает обреченным душам, блуждающим по лесу Длинной Седловины. Быть может, ты сможешь пойти к ней, взяв с собой свою богиню, - сказала Пенелопа Кэтти-бри. - Если какое-то из существ, которых мы именуем богами, и может помочь нам, то, думаю, логично было бы предположить, что это может быть Миликки — властительница природы.

- Я сделаю все, что смогу, Леди Пенелопа, - ответила Кэтти-бри, вежливо кланяясь. - Я многим обязана Харпеллам, и, более всего, я обязана дать вам свою дружбу.

Пенелопа кивнула и улыбнулась, а затем даже сделала шаг вперед, обнимая Кэтти-бри, некогда бывшую её протеже.

- Быть может и я, точнее, сила Харпеллов, что-то можем сделать для вас? - спросила Пенелопа. - Вы приходите к моим дверям с армией дворфов — такой армии не видывал на своей памяти ни один эльф, я полагаю.

- Мы пришли передохнуть, - пояснил Дзирт. - Дорога была долгой. И се это после затяжной и суровой войны. Мы ищем гостеприимства Длинной Седловины, лишь столько, сколько вы можете дать нам, пока наши стертые ноги заживут, ботинки будут починены, а наши животные — отдохнут и будут подкованы.

- Вы двигаетесь на запад, - сказала Пенелопа, делая логический вывод, разумеется, так как войско пришло с востока.

Дзирт и Кэтти-бри обменялись взглядами.

- Мы идем в…

- Гаунтлгрим, в Скалистые горы, - закончила Пенелопа.

Это вызвало пару пораженных, но не слишком удивленных, взглядов.

- Слухи летят впереди вас, - рассказала им женщина. - Вы думали, что можно провести пять тысяч дворфов через весь Север, не привлекая внимания?

- Наверное, нам стоило путешествовать через Долину Ледяного Ветра, - заметил Дзирт.

- Чтобы нанести им визит? - спросила умная Пенелопа.

Дзирт пожал плечами.

- Гаунтлгрим остался там в ожидании, а дворфы клана Делзун в огромном количестве выступили на марш, - продолжила Пенелопа. - Не нужно иметь абак, чтобы сложить все эти куски в очевидный ответ. На этот раз вы собираетесь в Гаунтлгрим не ради того, чтобы спасти проклятого вампира-дворфа. Вы хотите отвоевать самую древнюю родину предков Бренора, как и короля Эмеруса. Да и близнецов — Бромма и Харнота, если уж на то пошло.

- Король Бромм мертв, - сказала Кэтти-бри. - Он пал на замерзшем озере от дыхания белого дракона. В самом начале Войны Серебряных Пустошей.

- А король Харнот остался в Цитадели Адбар — единственный кровный король Серебряных Пустошей, оставшийся на дворфском троне, - добавил Дзирт. - Бренор сейчас в лагере, как и Эмерус, который передал свой трон приемнику, как и Коннерад, Одиннадцатый Король Митрил-Халла, который отдал свою корону достойнейшей Дагнабет Браунавил, чтобы присоединиться к этим величайшим поискам дворфов Делзуна.

- Кажется, у вас уже есть, что рассказать, - заметила Пенелопа. - А уж какую историю вам предстоит написать. Иди, приведи сюда этих дворфских королей, мастер Дзирт. Вы сможете поведать Харпеллам всю свою историю, а также отведать пищи, лучше которой вы не видели декады.

Дзирт и Кэтти-бри кивнули и повернулись к лестнице.

- Только он, - бросила Пенелопа Кэтти-бри, которая выглядела удивленной. - Нам с тобой многое надо наверстать. Прошу, останься.

- Конечно, - ответила девушка. Поцеловав Дзирта, она отправила его прочь. Она едва успела опуститься в удобное кресло рядом с Пенелопой, когда увидела дроу, который уже мчался вниз по склону на своем единороге.

- Я горжусь тем, что вы и ваша армия решила проследовать через Длинную Седловину, - сказала Пенелопа. - Думаю, ты сыграла не малую роль в этом решении.

- Это казалось разумной передышкой, которая была нам очень нужна.

- И?

- Ты действительно видишь меня насквозь, леди, - ответила Кэтти-бри.

- Я хорошо знаю тебя, Делли Керти, - сказала женщина, используя старое имя молодой волшебницы, которое та носила, впервые придя в Длинную Седловину несколько лет назад. - Или, быть может, Рукия?

Кэтти-бри рассмеялась.

- Я бы хотела провести некоторое время в библиотеках Плющевого Поместья, - призналась она. - И обсудить некоторые вещи с великими магами Харпеллов. С тобой и Киппером, наверное. Вы неплохо разбираетесь в вопросах телепортации.

- Надеюсь, ты не думаешь, что мы сможем перенести армию, - со смехом ответила Пенелопа.

- Нет, нет, - тоже смеясь, ответила Кэтти-бри. - Но когда Гаунтлгрим будет отвоеван, а я не сомневаюсь, что так и случится… у дворфов есть обязательства перед другими землями.

- О, - промурлыкала Пенелопа, кивком головы давая понять, что осознала план девушки. - Ты хочешь установить магический путь из Гаунтлгрима в Митрил-Халл. Что-то вроде постоянных врат.

- И в Адбар, и в Фелбарр. Быть может — еще в Долину Ледяного Ветра, и быть может к другим твердыням дворфов Делзуна, - призналась Кэтти-бри. - Насколько безопаснее для людей моего отца…

- Твоего отца?

- Бренора, - пояснила Кэтти-бри. - Моего приемного отца.

- В другой жизни.

- И в этой.

Мгновение, Пенелопа переваривала это, а затем лишь пожала плечами. Кэтти-бри получила отчетливое впечатление, что беззаботная женщина не слишком серьезно относилась к этим отношениям, остававшимся незыблемыми даже после десятилетий сна смерти и магического возрождения Миликки.

- Итак, ты хочешь создать магический портал, через который дворфы смогли бы торговать и посылать войска туда, где они нужны?

- Было бы здорово.

- Или не очень, - сказала Пенелопа. - Даже если бы я могла создать такое впечатляющее сооружение, как это, ты не сможешь быстро закрыть его. Если одна из цитаделей падет — ваши враги смогут открыть путь к остальным.

Некоторое время Кэтти-бри обдумывала эту мрачную возможность. Ей очень хотелось оттолкнуть в сторону эти опасения, но Пенелопа высказала правильную мысль. Если дроу Мензоберранзана вернуться в Гаунтлгрим и нападут на Бренора, сможет ли хоть одно королевства снова оказаться в безопасности?

- Можно подумать, - предложила Пенелопа. - Давай рассмотрим все возможности вместе с Киппером в ближайшие дни. Если кто-то в Плющевом Поместье и знает, как создать такие врата — это он, не сомневайся.

- Я не уверена…

- Рассмотри варианты прежде, чем тушить факел, дорогая подруга, - посоветовала Пенелопа. - Ты сможешь осознано сделать выбор, получив четкое представление о проблеме.

- Я не жду того, что выбор будет легким, если такая возможность есть.

- Вполне вероятно, всем нам впереди придется принять трудные, хоть и захватывающие, решения, - со смехом ответила Пенелопа. Она вскочила со своего кресла и протянула руку Кэтти-бри. - Идем, мой нос говорит мне, что тебе надо бы помыться. Быть может, к тому же, нам удастся найти, или магически выткать, платье, подходящее к твоей красоте.

- Ты так добра! - согласилась Кэтти-бри, не собираясь отказываться от ванной.

Они маршировали по открытой дороге в самый разгар лета, и Пенелопа была не единственной, кто оценил запах Кэтти-бри! Молодая волшебница взяла руку женщины и вскочила рядом с ней, широко улыбаясь. Но за этой улыбкой Кэтти-бри пыталась обнаружить хоть какую-то подсказку на счет странного заявления Пенелопы о интересных и сложных решениях.

День тянулся за днем, и разочарование Тиаго становилось все сильнее. Дзирт редко покидал Плющевое Поместье, и даже в эти редкие отлучки он только совершал путешествие до дворфского лагеря. Тиаго, разумеется, не собирался маячить у дома человеческих магов, да и дворфы представляли собой проблему. Несмотря на то, что армия шла декады, двигаясь по летней жаре, отстроенный ими лагерь стал настоящей крепостью, за которой все время наблюдали глаза бородатого народа. Именно из-за оборотней. Эти существа шныряли везде, их вой прорезал ночь.

Пара нашла защиту от зверей в заброшенном доме — вероятно, жилище хафлингов, ибо оно большей своей частью находилось под землей. Стены, торчащие из холма, который скрывал в себе большую часть постройки, были твердыми и хорошо укрепленными. После боя, случившегося в первый день, Тиаго и Доум’вилль не слишком беспокоились о чем-либо, хотя несколько раз находили под окнами следы лап.

Доум’вилль насаждалась передышкой и тренировками, которые она проводила с Кхазид’хи. Меч понимал Дзирта, и она училась для того, чтобы драться именно с этим противником. Вскоре женщина поняла, что она была не первой, кого Горлорез тренировал также и для той же цели.

- Ты хочешь отомстить именно этому темному эльфу, - прошептала эльфийка мечу одним солнечным днем. Из-за жгущего света Тиаго оставался внутри дома, в то время, как Доум’вилль желала греться в ярком солнечном свете, зная, что она может много лет не испытать более этих ощущений. А быть может и никогда.

Некогда я принадлежал Кэтти-бри, пояснил меч. Она не была достойна. Доум’вилль задумалась об этих словах, не отрицая их. Однако, женщина все еще не могла понять связь, учитывая очевидный гнев клинка по отношению к дроу-следопыту. Эльфийка пришла к выводу, что этот план, эти тренировки, придуманные Кхазид’хи затрагивали не только её. Было еще что-то, что-то личное. Но о чем может заботиться меч?

Он отверг тебя, подумала она, и ощущение, которое вернул ей меч, показало женщине, что она нашла отгадку.

- Ты хотел, чтобы Дзирт владел тобой после того, как Кэтти-бри не справилась, - прошептала она.

Доум’вилль почувствовала ярость клинка — направленную не на неё.

Теперь эльфийка поняла, что только что нашла подтверждение своим подозрениям — она была не первой, кого клинок тренировал, чтобы убить Дзирта До’Урдена. Она хотела спросить об этом, когда с боку раздался какой-то шум. Кхазид’хи предупредил её об опасности, заставив насторожиться. Она отступила к двери дома, ожидая группы оборотней, или, быть может, патруля дворфов, которые сейчас выпрыгнут на неё.

Но это были не оборотни. И даже не дворфы. Это был дроу, которого Доум’вилль не узнала.

- Рад встрече, Маленькая Лань, - сказал он, но потом приложил руку к губам и ахнул. - Прости, Доум’вилль Армго, - поправился он с низким и уважительным поклоном. - Или теперь мне следует называть тебя Доум’вилль До’Урден?

- Кто ты?

- Я из Бреган Д’Эрт, - ответил дроу.

- Из банды наемников?

- Которая служит Матроне Матери Бэнр, - разъяснил дроу. - Как и твой друг — я тоже Бэнр. Бениаго, к твоим услугам.

Доум’вилль показалось, что она слышала это имя раньше. Но женщина не была до конца в этом уверена.

- Я здесь по приказу матроны матери, и Архимага Громфа, - продолжил Бениаго. - Они поручили Бреган Д’Эрт найти вас — ну ладно, если честно, они попросили нас найти Тиаго, благородного сына Дома Бэнр. Но мы ожидали, что ты будешь рядышком.

- Ты пришел, чтобы забрать нас в Мензоберранзан?

- Нет. Не срочно, о всяком случае. Я ничего про это не знаю. Меня попросили найти вас и передать подарок от архимага.

Он начал приближаться, поднимая руку так, словно что-то удерживал. Плащ или шнур, возможно. Доум’вилль отшатнулась на пару шагов назад.

Он не враг, сказал её Кхазид’хи, и женщина позволила Бениаго догнать себя, едва вздрагивая, когда его руки поднялись выше. Он помахал ими над её головой, словно размещая там корону, или, быть может, надевая ожерелье. И в самом деле, как только дроу опустил руки, Доум’вилль ощутила вес тяжелой цепи.

- Ч-что…? - запнулась она, отступая. Она чувствовала цепь, толстую, словно палец, обившуюся вокруг её шеи, с круглым кулоном, расположившимся между грудями.

- С этой штукой на твоей шее Архимаг Громф всегда будет знать, где ты, - объяснил Бениаго.

- Где я?

- Матрона мать отправит его забрать тебя и Тиаго, когда придет время, - прямо ответил Бениаго. - Она не из тех, кто простит опоздание.

Несмотря на предупреждение, этот сценарий казался Доум’вилль принуждением, и она рефлекторно потянулась, чтобы снять ожерелье.

- Не стоит, - предупредил Бениаго, его тон резко изменился. - Ты должна носить это. И не говорить ничего Тиаго, ни про это, ни про мой визит. Тиаго и кому-либо другому.

При упоминании Тиаго, Доум’вилль обернулась на дом. Внутри стояла тишина.

- Никому, - снова предупредил Бениаго.

Доум’вилль собралась возразить, но Бениаго прервал её, останавливая все аргументы, которые могла предложить женщина, словами:

- Напоследок… - он замолчал и улыбнулся. - Тебе стоит понять лучше. Архимаг Мензоберранзана уже знает о вашем местоположении, бастард дартиир из Дома До’Урден. Громф Бэнр уже знает, что ты носишь ожерелье. И он будет знать, если ты попробуешь снять его.

Доум’вилль поняла, что это не просьба. Это приказ. Это была команда, невыполнение которой несло за собой смертельную ответственность. Она посмотрела вниз и обхватила кулон рукой, пытаясь рассмотреть хоть какие-то слабые признаки чьего-то присутствия. Но они казались совершенно незаметными.

Доум’вилль снова подняла голову, но Бениаго уже ушел.

Женщина повернулась к дому и подумала о Тиаго.

Он не защитит тебя от ярости Архимага Мензоберранзана, сказал ей Кхазид’хи, и если он мог читать её мысли, то знал, что девушка очень-очень хорошо понимала эту истину.

Вероятно, они ищут Тиаго с тех пор, как он свалился с дракона, заметил меч.

Тогда он должен носить ожерелье Громфа.

Ты бы сказала это самому Архимагу Громфу?

Ожерелье на шее Маленькой Лани, казалось, стало тяжелее. Его цепь хомутом обвивала горло девушки.

- Ну ладно, куда вы собираетесь отправиться? - спросил Киппер.

- Понятия не имею, - ответила взволнованная и немного нервная Кэтти-бри.

Старый Киппер только что научил её основам заклинания, которого она опасалась. Женщина хотела потратить чуть больше времени на освоение, но он подталкивал её попробовать!

- Просто подумай о месте, девочка! - ругался Киппер. - Представь надежное и безопасное место, где сможешь скрыться, ощущая себя так, словно ничто не может причинить тебе бед.

Кэтти-бри с любопытством посмотрела на мага.

- Лучшая идея для телепорта, - объяснил старик. - Потому что лучше всего ты знаешь это место — защищенное и домашнее. Каждый угол, каждый палец его так хорошо отпечатались в твоих мыслях, что ты не промахнешься с заклинанием. Потому можешь быть уверена, что никогда не окажешься высоко в воздухе, пережив не слишком комфортабельное падение, или, говорю с ужасом, не телепортируешься так низко, что завязнешь в камнях и грязи!

Маг замолчал и внимательно поглядел на женщину.

- Может быть, Митрил-Халл?

Но мысли Кэтти-бри, подстрекаемые уговорами Киппера, к её удивлению направились не к местам, лежавшим рядом с Митрил-Халлом. Нет, она представила место, за которым ухаживала, место Миликки. Она познала жестокость в этом месте, и понимала, что оно было обнаружено, но все же секретный сад, о котором она заботилась, будучи девочкой Рукией, казался ей местом теплейшего покоя.

Она видела его теперь, так ясно, словно могла прикоснуться к каждому листочку. Женщина начала читать заклинание, хотя едва ли понимала слова, разливавшиеся вокруг.

Она чувствовала запах цветов, она могла коснуться их.

Она и правда могла дотронуться до лепестков, прежде чем поняла, что успешно сотворила заклинание, и теперь стояла в секретном саду, некогда располагавшегося в землях Нетерила — а может и до сих пор. Кэтти-бри не была здесь несколько лет, и потому просто прошла вперед.

Она неподвижно стояла здесь долгое время, вспоминая Нирая и Кавиту. И племя Десаи. Она надеялась, с ними сейчас все хорошо, пообещав себе найти их после войн Бренора.

Оглянувшись на узкий вход, видневшийся среди защитных камней, Кэтти-бри подумала о Леди Авельер, которая окликнула женщину от этого входа, разозленная тем, что ученица так обманывала её. Кэтти-бри улыбнулась, ибо эти воспоминания не были плохими, несмотря на то, что она, разумеется, была поражена и испугана, когда могущественная Авельер поймала её.

Но вскоре после того, в связи с этим столкновением, Кэтти-бри узнала, что Авельер действительно заботиться о ней. Кэтти-бри кивнула, понадеявшись, что у Авельер тоже все хорошо. Волшебница подумала, что могла бы посетить Ковен, школы волшебства Авельер, если это будет безопасно.

Кэтти-бри вспомнила, что Киппер наложил на неё заклинание непредвиденных обстоятельств, которое будет возвращать её в Плющевое Поместье в любой непонятной ситуации.

Она отпустила свои воспоминания и сфокусировалась на уютном месте, переносясь от цветов к кипарисам, затемняющим дальний конец сада. Женщина прошла под ними, под ярким светом солнца Нетерезов, и нежно погладила пальцами светло-серую кору, прослеживая путь серебристых линий, который рассекали её, словно вены.

Кэтти-бри закрыла глаза и вспомнила магию, которую принесла в это место, ухаживая за ним, пока сад не смог расти самостоятельно — и он, разумеется, смог. Она засучила правый рукав своей черной мантии и магической кофточки достаточно, чтобы обнажить волшебный шрам, выглядевший, как голова единорога. В этом месте Кэтти-бри пришла к реальному пониманию своих отношений с Миликки. В этом месте она чувствовала покой и тепло.

Она ощутила первые толчки заклинания возвращения, наложенного Киппером, и вздохнула, открывая глаза и оглядывая дерево, каждый изгиб которого хотела навсегда сохранить в своей памяти.

И вдруг заметила кое-что любопытное.

Одна из ветвей была лишена листьев и, казалась не такой, как остальные, поломанной. Она была толстой, толщиной примерно с запястье женщины, но отходила лишь на пару футов от ствола, прежде чем резко закончиться. Кэтти-бри протянула руку, прикасаясь к ней, желая понять, была ли ветвь сломана молнией, или, быть может, каким-то животным.

Но ветвь отделилась от ствола и упала. Женщина едва успела подхватить её прежде, чем сработало заклинание Киппера.

Кэтти-бри снова обнаружила себя в библиотеке Плющевого Поместья, с веткой в руке. На лице волшебницы застыло неподдельное удивление.

- Ладно, чего ты там нашла? - услышала она вопрос Киппера прежде, чем смогла нормально осознать себя.

Женщина хотела ответить «ветку», но продолжив исследовать серебряно-серую кору, осознала, что это неверный ответ. Это была не просто ветвь кипариса, поняла женщина. Это был дар от дерева — от Миликки? Она сжала предмет обеими руками, словно жезл, и поднесла ближе. Голубой туман её волшебного шрама закружился вокруг ей предплечья, расползаясь к посоху.

Кэтти-бри посмотрела на Киппера, покачав головой. Она не могла этого объяснить. В любом случае, старый маг не ждал объяснений. Он уже произносил заклинание, которое помогло бы исследовать жезл. Чуть позже, кивнув, старик открыл глаза.

- Прекрасный предмет, чтобы сосредоточить силы, - сказал он. - Я всегда говорил, что маг не должен быть без жезла! Во всяком случае, молодая волшебница. Когда она совершит ошибку — сможет хотя бы настучать всем смеющимся по головам!

Он протянул руку, и Кэтти-бри, на самом деле не желая расставаться с предметом, все же передала его.

Киппер совершил несколько движений — в бок, словно блокируя удар — а, затем, вытянув руку, словно выпуская могучий заряд энергии.

Старик снова кивнул. Бормоча «отлично сбалансирован», он рассмотрел верхушку предмета, которая была слегка выпуклой и вогнутой. Киппер рассмеялся и поднес свободную руку к губам, оглядывая все вокруг. Он бросился к своему столу, повозился с некоторыми ключами, а потом открыл, наконец, ящик.

- Простой замок? - сухо спросила Кэтти-бри. - Слишком низменно, тебе не кажется?

Киппер снова засмеялся и наклонился ниже, суматошно копаясь в ящике. Он поднял голову, держа в руке большой голубой драгоценный камень. Сапфир. Маг поднес его к кончику жезла, прилаживая на вогнутый конец.

- Я смогу установить его свойства, - сказал он, больше себе, чем Кэтти-бри.

- Что это?

- В нем заключены заклинания для тебя, - ответил маг. - О, у него их много! Я потратил немало лет, создавая эту штуку.

Он бросил камень Кэтти-бри. Женщина легко поймала его и подняла к своим сверкающим глазам — сверкающим, потому как Кэтти-бри ощущала, как сапфир пульсирует энергией. Он источал магию, поняла она немедленно, в результате чего многие заклинания появились в голове волшебницы даже благодаря такому беглому осмотру.

- Ну ладно, если честно, я не создавал камень, - признался Киппер. - В большей степени — просто отремонтировал.

- Отремонтировал?

- Жезл, - ответил он. - Некогда я победил в дуэли одну волшебницу. В процессе битвы я разбил её жезл. Лучший из сотворенных мною разрядов молнии, скажу тебе! - маг захихикал и кивнул, наслаждаясь воспоминаниями. - Это предмет старой магии, из времен до Магической Чумы. Наверное, даже до Смутного Времени. Я думал, что сотворю его заново, и, несмотря на Магическую Чуму, мне удалось восстановить шар. Но, как и большинство дел в моей жизни, это осталось неоконченным. Может быть, мне просто не удалось найти подходящего жезла.

- Звучит так, словно ты испытываешь великое почтение к предмету, которым владела та волшебница.

- Она мне в подметки не годилась, если забыть об этом жезле, ой нет! - запротестовал Киппер.

Он внимательнее посмотрел на Кэтти-бри.

- Эта блузка, которую ты носишь — тоже из старых времен.

Женщина оглядела свою одежду — это была не просто блузка, а целая роба для предыдущего владельца — злобного маленького гнома Джека.

- Ты знаешь что это?

- Я знаю её свойства.

- А её имя?

Кэтти-бри покачала головой, а затем ответила:

- Роба Архимага?

Так как слышала это название раньше.

- Действительно, - ответил Киппер. - И это… - он взял сапфир у неё из рук, поднимая его так, чтобы женщина могла лучше рассмотреть камень. - Он был сердцем Жезла Волхвов. Я так и не закончил свою работу над ним, потому что… ладно, просто я старый Киппер и, как многие из моей семьи, честно заработал репутацию безумца. Потому так и не нашел подходящего жезла. Тем не менее, сюда приходишь ты, пропадаешь на мгновение и, пуф, возвращаешься с тем, что я искал так давно, что едва не забыл, что искал!

Кэтти-бри потребовалось долгое время, чтоб разобраться в этом наборе слов. Женщина покачала головой, в большей мере развеселенная возбужденным состоянием Киппера. Но затем лицо волшебницы стало серьезным.

- Я не могу, - сказала женщина, едва шепча.

- Почему, девочка?

- Я… я не могу отдать жезл тебе, - попробовала объяснить она. - Этот предмет, это дар от Миликки.

Киппер поднял серебристый жезл, на этот раз более внимательно сосредотачиваясь на нем. Он поднес драгоценный камень ближе к своему лицу и что-то прошептал, а потом его глаза широко распахнулись

- Он уже зачарован, - проговорил маг.

- Я чувствую тепло исцеляющей силы, - сказала Кэтти-бри. - Мне очень жаль, мой друг.

- Жаль? Нет… нет, я не имел в виду, что ты должна отдать мне свою палочку. Разумеется, - запротестовал Киппер. - Нет! Я просто хотел закончить свою работу, используя твой жезл. Для тебя!

Кэтти-бри опешила.

- Я не могу…

- Разумеется, ты можешь! Разумеется, ты хочешь. И почему бы нет? Дорога моих приключений далеко позади. Теперь я не слишком желаю попасть в пещеру дракона или логово тролля. Зачем, если можно использовать тебя, как мою протеже и отправить хорошо вооруженной — ха! - зачем, если старый Киппер наконец сможет сделать что-то стоящее!

- Киппер, - промолвила Кэтти-бри, обнимая старого мага. Он отстранил её назад, хотя сопроводил это действие озорной улыбкой, озарившей его лицо. Киппер поднял сапфир, посох и изогнул брови.

- Ну что, попробуем? - спросил он.

Пришла почти середина лета. На дворе давно стоял месяц Флеймрул, когда дворфы свернули лагерь, продолжая марш. Их ноги зажили, животы были полны, а души полны предвкушения. Черный поток дворфской армии вытекла из Длинной Седловины, словно река направляясь вниз, на юго-запад, с мрачной решимостью держа путь к Скалистым горам.

За длительную остановку их ряды не поредели, а лишь пополнились некоторыми новыми могущественными союзниками.

Кэтти-бри была единственной в армии, не удивившейся тому, что Пенелопа Харпелл выехала на запад вместе с ними. Рядом с женщиной ехали несколько нетерпеливых молодых магов, и один — гораздо более старый.

Было ясно, что Кэтти-бри удалось заинтриговать старого Киппера своими рассказами о вратах между Митрил-Халлом и Гаунтлгримом, поэтому старый маг решил самостоятельно поискать возможности. Женщина посмотрела на свой серебристый жезл. Голубой сапфир идеально сидел на его вершине. Она понимала, что мало кто в мире смог бы владеть предметом такой мощи, содержащим в себе божественную магию и тайное Искусство. Он так подходил к волшебным шрамам на её руках.

Кэтти-бри кивнула, не в состоянии сдержать улыбку. Она была рада, что Киппер отправился вместе с ними. Дорога вдруг показалась дружелюбнее, пещеры впереди не такими темными. Женщина знала, что готова к любым испытаниям, вставшим на пути.

- У них репутация неумех, - прошептал Эмерус Бренору. Старый дворф был полон сомнений, когда Харпеллы попросили присоединиться к маршу. Но Бренор только усмехнулся. Он хорошо помнил роль, сыгранную семьей Харпелл в те давние времена — до Магической Чумы, даже до Смутного Времени, когда в Митрил-Халл пришли дроу.

- Ага, и мы можем найти некоторых наших парней превращенными в тритонов, или лягушек, или собак. Или быть может в пару реп, - заметил Бренор.

Эмерус серьезно посмотрел на друга, но рыжебородый дворф ответил ему смехом.

- В одной вещи мы не сравнимся с дроу Гаунтлгрима — это колдовство.

- У нас сотня жрецов, - запротестовал Эмерус.

- Колдовство, - повторил Бренор. - Наши жрецы могут оказаться слишком занятыми, исцеляя сожженную кожу, если мы не сможем противопоставить что-то их магии. А Дзирт говорил, что этот Дом, который засел в Гаунтлгриме, полон чертовых магов. Теперь у нас есть несколько собственных, и да, Харпеллы заслуженно заработали свою дурацкую репутацию. Но разве ты сомневаешься в том, что они владеют силой, и эта, Пенелопа… - он замолчал и посмотрел на женщину, легко скакавшую на спектральном звере и общавшуюся с Кэтти-бри.

- Она хорошая, - закончил Бренор. - Моя девочка так сказала.

- Как хочешь, - бросил Эмерус, закрывая тему. У него почти не было опыта войны с темными эльфами, которым мог похвастаться Бренор, но он видел достаточно их магических трюков на осаде Фелбарра и был вынужден признать, что если эти человеческие маги компетентны, они действительно могут оказать только помощь.

По крайней мере, понял Эмерус, маги Харпеллов станут первыми целями, которые дроу используют в качестве мишеней для своих молний, давая ему и парням шанс подобраться поближе к магам.

Они шли не спеша, так как территория вокруг была труднопроходимой. Ко всему прочему, раз уж они собирались сражаться в Подземье, в залах Гаунтлгрима, им не стоило бояться наступления зимы. Они, разумеется, окажутся внутри задолго до того, как выпадет первый снег.

Они двигались прямо через дикие Скалистые горы, не опасаясь ни гоблинских кланов, ни варваров, ни других противников, которые могли бы встать на их пути. На знакомой земле, Дзирт и Бренор заметили, что они находятся неподалеку от туннеля, который может привести их в Гаунтлгрим. Но Бренор провел армию мимо этого места, оставляя за собой лишь нескольких разведчиков и двигаясь к городу Невервинтер.

Они разбили лагерь у ворот Невервинтера в последний день Элеасиса, в год Серпантина Гор Нефер.

- Всем встать перед Протектором! - гаркнул стражник, и все, сидевшие вокруг длинного стола в огромном строении, известном как Дворец Правосудия, повскакивали со своих стульев. Это место было самым впечатляющим сооружением города Невервинтер, увенчанное внушительным красно-золотым куполом. Огромные круглые окна, тянувшиеся вдоль изогнутого потолка, открывали вид на небо во все четыре стороны света. Постройка была новой, свидетельствуя о выносливости и трудолюбии поселенцев, решивших возродить город из пепла вулкана.

Украшенные двери в конце залы распахнулись, и сквозь них уверенно прошла молодая женщина, лет тридцати отроду. Копна коротко-стриженных темно-рыжих волос заставляла её большие голубые глаза казаться огромными, а синие отблески лат и поножей делали их еще голубее.

- Может быть, твоя сестра, - сказал Дзирт Кэтти-бри.

- Генерал Сабина, - прошептал Бренор, кивая головой. Некогда он служил под её командованием, представляясь Боннего Боевым Топором из Стражей Невервинтера.

Вслед за юной женщиной выступил мужчина, лишь слегка перешагнувший черту среднего возраста. Однако, его юношеская энергия и мускулатура были типичны для людей куда моложе. Его аккуратно подстриженные волосы и борода были серебряные, а угрюмый вид даже на первый взгляд казался постоянным. На груди мужчина носил золотой знак, выполненный в форме ревущего льва.

- Приветствуем Лорда-протектора Дагулта Неверембра! - выкрикнул стражник, и все сидящие вокруг стола прокричали: «Ура Неверембру!»

Генерал Сабина прошла к своему месту, становясь справа от центрального трона, видневшегося в задней части стола. Женщина стояла, сохраняя придельное внимание и даже не моргая, хоть и бросив несколько взглядов в сторону Дзирта, и с легким любопытством — быть может, узнаванием? - оглядывая Бренора.

Лорд-протектор шел быстро. Мужчина казался довольно возбужденным. Он прошел мимо Сабины и воистину перепрыгнул через поручень трона, занимая свое место, пренебрежительно кивая по сторонам, чтобы остальные могли сесть.

- Меня вырвали из самой удобной кровати Глубоководья новостями, что на пороге Невервинтера разместилась армия, - сказал он, как только стихли звуки придвигаемых стульев. Тон, поза, выражение — все говорило о том, что человек совершенно не рад такому повороту.

Взгляды гостей устремились к королю Эмерусу, который выбран был говорить от их имени. Старый дворф слегка хмыкнул, отвечая на унизительный и раздраженный тон лорда-протектора — молва о Неверембре летела впереди него, и лорд, конечно же, оправдывает свою репутацию.

Эмерус положил руки на стол и медленно поднялся.

- Меня зовут Боевой Венец, Эмерус Боевой Венец, и до этого марша я был известен как Король Цитадели Фелбарр Серебряных Пустошей и в Альянса Луруар, - начал дворф. - Ты слышал обо мне?

Лорд-протектор Неверембер не проявил и тени уважения, подтвердив слова дворфа или хотя бы кивнув. Мужчина скрестил руки, давая королю знак продолжать.

- Армия у твоих ворот — это силы дворфов Фелбарра, Цитадели Адбар и Митрил-Халла, мы пришли не по твоему зову и нам не нужно твоего разрешения, - спокойно сказал гордый старый дворф. - Мы пришли выразить вам уважение и ничего более. Мы пришли, чтобы дать знать гражданам и лидерам Невервинтера о нашем марше, а также о цели нашего похода.

- Уважение? - с издевкой спросил Неверембер. - Вы послали армию из уважения?

- Ладно, скоро мы станем соседями… - ответил Эмерус.

- Пересекли мои границы без приглашения? С армией? Это может рассматриваться, как военное вторжение. И ты, король Эмерус, должен знать это!

Эмерус начал было отвечать, но Бренор ударил рукой по столу, прерывая его.

- Да, уважение. И как так вышло, что дворфы и жители Невервинтера теперь враги?

- Боннего, - услышал он голос со стороны. Повернувшись в конец стола, он только теперь заметил старого Джевелуса Гринча, который некогда был первым гражданином нового города, и которого Бренор знал с тех пор, как приходил сюда в прошлый раз, скрывая поиски Гаунтлгрима.

- Бренор, - дружелюбно поправил его дворф, оборачиваясь на старого человека, и с почтением кланяясь. - Ты знал меня, как Боннего, и да, я служил в твоем гарнизоне и на твоих стенах, - добавил он, глядя, как генерал Сабина наконец узнала его. - Но меня зовут Бренор. И я из семьи Боевых Топоров. Полагаю, это имя известно тебе лучше.

- Король Бренор Боевой Топор? - спросил лорд Неверембер, внезапно кажущийся не слишком уверенным в себе. - Могу я считать, что два дворфских короля прошли через мои ворота?

- Просто прими это к сведенью, - сказал Бренор. - Мы пришли лишь в знак уважения.

- Ты не достаточно стар… - заспорил Неверембер.

- Меня тоже хорошо знают в твоем городе, - сказал Дзирт, поднимаясь рядом с Бренором. - Это, конечно же, Джевелус Гринч, тогда — Первый Гражданин. Он попросил меня остаться тут годы назад, в ранние дни возрождения Невервинтера.

- Дзирт До’Урден, - подтвердил старик. -Да, это и правда ты.

- Я говорю за дворфа, стоящего рядом со мной, - сказал дроу. - Знайте, он тот, за кого себя выдает — Бренор Боевой Топор, Восьмой и Десятый Король Митрил-Халла. Рядом с ним — Коннерад Браунавил, который, как и король Эмерус из цитадели Фелбарр, до марша был королем.

- Трое дворфских королей? Спросил лорд Неверембер, пренебрежительно усмехаясь.

- Они идут в Гаунтлгрим, - трезво заметила генерал Сабина, и лорд-протектор прекратил смеяться.

- Это просто понять, да? - кисло спросил Бренор.

Наконец Неверембер оправдал свою репутацию вспыльчивого человека, вскакивая на ноги и начиная кричать:

- Вы пришли на мои земли, чтобы вести войну?

- Нет, - бросил Бренор. - Мы идем в собственные земли, чтобы отвоевать их назад.

- Земли, лежащие в пределах моих границ!

- Тогда нам придется перерисовать границы, не сомневайся, - парировал Бренор. - Гаунтлгрим — дом дворфов, и он вернется клану Делзун. Не смей даже оспаривать наши притязания.

- Это место принадлежит дроу, которые приходят сюда, - добавил Эмерус. - Что ты сделал, чтобы избавить земли от этой напасти, а, Лорд-протектор?

Закончив, Эмерус сел на место. Он дернул Бренора за рукав, заставляя того тоже опуститься на стул. Напротив них лорд Неверембер облокотился на стол, приняв агрессивную позу. Он одаривал дворфов тяжелыми взглядами. Наконец, мужчина снова сел.

- Вы хотите вернуть Гаунтлгрим дворфам, - сказал он.

- Да, и знай, что мы будем сражаться с любым, кто захочет встать у нас на пути, - ответил Бренор.

Неверембер ощетинился, но заставил себя расслабиться.

- И вновь разжечь кузни.

- Они уже запущены, - заметил Бренор. - Но лучше, чтобы они работали для дворфских кузнецов.

Неверембер кивнул, выглядя так, словно начал видеть это предложение в другом свете — без сомнений, найдя выгоду для Невервинтера или, что важнее, для себя лично. Бренор ясно понял это, так как на протяжении всей дороги уделял пристальное внимание всем рассказам о новом Лорде-протекторе Невервинтера. Во время своего короткого пребывания в городе годы назад, Бренор не встречал этого человека. Но даже тогда шепотки весьма последовательно обличали Неверембра в смертных грехах, которые стали так явно видны на этой короткой встрече: гордыня, гнев и, теперь ясно показавшаяся дворфу алчность.

- Мы пришли представить тебе новых соседей, Лорд Неверембер, - сказал Бренор. - Не стоит в этом сомневаться.

- Те земли у Скалистых гор принадлежат мне, - заметил человек.

- Больше нет, - ответил Бренор.

Сидевшие вокруг лорда-протектора затаили дыхание. Один человек даже хотел облечь свой гнев в слова, но Бренор не дал ему продолжить.

- Гаунтлгрим — земли дворфов, - заявил он, снова вставая. - Если ты хочешь воевать с нами, тебе стоит сказать об этом сейчас, прежде, чем мы войдем в шахты. У тебя хватит на это смелости?

Неверембер недоверчиво поглядел на дворфа, все еще негодуя и понимая отсутствие выбора. У Невервинтера не было гарнизона, который мог бы противостоять мощной армии Бренора и Эмеруса, стоявшей у порога. Пять тысяч закаленных в боях опытных дворфов, снабженные лучшим оружием и броней. Их обмундирование создано из лучших материалов Митрил-Халла и Цитадели Фелбарр, и с любовью выковано ремесленниками Цитадели Адбар. Эта сила представляла собой грозного противника для любой из армий королевств, особенно в открытом поле, где дисциплина дворфов и их боевые построения могли бы рассеять даже плотные ряды кавалерии.

Разумеется, гарнизон Невервинтера не собирался бросать защиту стен, чтобы атаковать дворфов. Не смотря на угрозы Лорда Неверембра.

Совершенно беззащитный, Лорд-протектор откинулся на спинку стула, поглаживая свою серебряную бороду. На лице его играла улыбка, которая вроде должна была казаться кривой, но Бренор считал её просто жалкой.

- Вы пришли к нам в знак уважения, а теперь сыплете угрозами? - пришел предсказуемый ответ — ответ человека, который пытался не выглядеть смущенным.

- Мы не угрожаем тому, кто не мешает нам отвоевывать наш дом, - сказал Бренор. - Неужели ты хочешь видеть на своем пороге дроу и гоблинов больше, чем королевство дворфов? Если так — скажи об этом прямо.

- Я такого не говорил.

- Гаунтлгрим принадлежит Делзуну.

- Земли над ним — мои, - ответил Неверембер. - Даже если вы успешно отберете себе кусок Подземья, это место, которое вы зовете Гаунтлгримом, земли вашего королевства не протянуться дальше вашего порога.

Бренор усмехнулся, наконец понимая. Жадный лорд Глубоководья хотел получить свою долю. Было ясно, что дворфам нужна торговля, и Неверембер жаждал куска.

- Поговорим в другой день, - сказал Бренор, посылая Неверембру усмешку и кивок, в знак того, что отлично понял происходящее. - Для начала — мы сходим на войну, чтобы сразиться и победить, а ты не сомневайся, что так и будет.

Прежде, чем лорд Неверембер успел ответить, Бренор кивнул своей свите, и они все вместе поднялись из-за стола. Хитрый старый дворф, казавшийся таким молодым, хотел ясно показать лорду-командующему, что ни он, ни его люди не находятся под властью Неверембра. Потому делегация не собиралась ждать от лорда разрешения уйти, или даже вежливого подведения итогов заседания.

Он не боялся ответных действий Неверембра. Возможно, даже попытки задержать отряд.

Потому что знал, что этот человек никогда не сделает ничего подобного, особенно с королем Эмерусом и Дзиртом — который даже в эти дни оставался популярным в Невервинтере.

Вскоре после этого они без помех покинули город. Генерал Сабина, скачущая на своей сказочной боевой лошади, облаченной в металлические доспехи, и Гражданин Джевелус Гринч на лошадке поменьше, даже проводили их до дворфского лагеря, дружелюбно разговаривая по дороге.

- Лорд Неверембер оказался в трудной ситуации, - говорила им Сабина. - Этот давно покинутый комплекс, который вы назвали Гаунтлгримом…

- Это Гаунтлгрим, - прервал Бренор. - Я был тут несколько раз. Сомнений нет.

Генерал Сабина поклонилась, уважая его мнение.

- Гаунтлгрим всегда был занозой для Невервинтера, - объяснила она. - Из Подземья постоянно лезут монстры. И именно с этой территории, с горы, под которой находится комплекс, некогда пришло извержение вулкана, разрушившее старый город.

Бренор и Дзирт знали правду слишком хорошо. Они знали, что источником извержения был предвечный, зажигавший легендарную Кузню Гаунтлгрима. Дзирт наблюдал за извержением с вершины холма неподалеку.

- Ты пришла рассказать мне, что думает Неверембер? - спросил Бренор. - Я видел то, что видел.

- Я надеюсь, ты поймешь, какое расстройство вызвал, и вызовет, ваш приход у тех, кто властвует этим регионом.

- Не только для Лорда Неверембра, - добавил Джевелус Гринч. - Мне кажется, многие лорды Глубоководья не слишком-то сильно будут рады вам.

- Но что бы ты сделал, если бы все еще оставался первым гражданином? - спросил Дзирт. Его тон говорил о том, что дроу знает ответ.

- Я бы отправился в Гаунтлгрим с вами, чтобы атаковать темных эльфов и выгнать их прочь, - сказал человек, лишь на мгновение замявшись и поглядев на генерала Сабину. Его слова могли быть трактованы, как предательство по отношению к вспыльчивому Неверембру. Джевелус Гринч не имел права говорить что-то против лорда-протектора, и, тем более, в присутствии капитана стражи Невервинтера, но он все же сказал.

Это многое сказало друзьям о Джевелусе Гринче, но еще больше поведало это о надежности и самостоятельности генерала Сабины. Джевелус Гринч не стал бы говорить столь открыто, если бы не был уверен в женщине. Таким образом, он давал понять Дзирту и Бренору, что они тоже могут доверять ей.

- С дворфами, отвоевавшими Гаунтлгрим, Невервинтер станет куда более безопасным, - продолжил Джевелус Гринч. - И более процветающим, я полагаю, с таким мощным торговым партнером рядом. Вы сможете покупать нашу ткань и еду.

- А так же использовать наши рынки для продажи ваших изделий, - заметила Сабина.

Бренор кивнул, но подумал, что дворфы не станут иметь ничего общего с продуктами, изделиями или рынками Невервинтера, если Неверембер попробует установить тариф на провоз товаров через земли, которые решил считать своими.

Что касается самого Бренора, он был обеспокоен — и был уверен, что Коннерад и Эмерус разделяют его мысли — что в такой ситуации им придется либо делать новый выход дальше на юге или на востоке, или просто проигнорировать попытки обложить их налогами.

А еще исключить Невервинтер из всех торговых содружеств и военных альянсов.

Бренор Боевой Топор маршировал на Гаунтлгрим с такой силой не ради того, чтобы покориться человеческому лорду с Побережья Мечей.

- Она нужна нам живой, - сказал человек.

Джарлаксл вздохнул.

- Мы бы не потратили столько ресурсов на поиски проблемной молодой эльфийки просто для того, чтобы увидеть её смерть.

- Вы искали Тиаго по приказу Громфа, - нажал собеседник.

- Мы искали обоих, - Джарлаксл повернулся к Киммуриэлю. - Просто удача, что они оказались вместе.

Выражение лица Киммуриэля давало окружающим понять, что ему дела нет до всех этих бренных проблем.

Джарлаксл вздохнул снова, сокрушаясь о крайностях обоих своих компаньонов. Того, что едва ли мог видеть дальше собственных желаний, и того, что был настолько отстранен от всех эмоций, что ничто из происходящего, казалось, не волновало его. Наемник усмехнулся и продолжил. В конце концов — это всегда была его роль в банде — уравновешивать немедленные желания с долгосрочными последствиями.

К счастью для него, Громф — по приказу Матроны Матери — потребовал от Бреган Д’Эрт найти и выследить Тиаго, что играло свою роль в более важных моментах и вероятных событиях, развития которых ожидал Джарлаксл.

Бениаго и человек ушли, оставляя со-руководителей Бреган Д’Эрт в комнате таверны под названием Одноглазый Джакс, располагавшейся в Лускане.

- Она нам вообще не нужна, - заметил Киммуриэль. - Наш нервный друг думает, что, раз уж она тоже дартиир, то непременно должна рано или поздно привести нас туда, куда он хочет попасть.

- Он считает, что мы все одинаковы, друг мой, - ответил Джарлаксл. - Разве мы не грешим той же предвзятостью к его собственной расе? Или к Доум’вилль?

Несколько мгновений Киммуриэль просто пристально смотрел на компаньона.

- Вы — да, - в конце концов сказал прагматичный псионик, проводящий больше времени с иллитидами, нежели со своей расой. Подумав над словами друга, Джарлаксл понял, что не может не согласиться.

Тем не менее, сам наемник был склонен к ксенофобии и предрассудкам значительно меньше большинства представителей своей расы, потому он мог принять точку зрения Киммуриэля, но не на свой счет.

- Когда ты снова встречаешься с Громфом для урока? - спросил Джарлаксл.

- Через декаду, в Сорцере, - ответил псионик.

- Мы видим, куда все идет. И я сомневаюсь, что архимаг одобрит. Он не станет рисковать, зная наши планы не доносить информацию до жалкой матроны матери.

- У Архимага Громфа в голове больше, чем Бреган Д’Эрт смог бы достичь, связавшись с любым малым Домом Мензоберранзана в будущем, - настаивал Киммуриэль.

- Он не уйдет с дороги, - напомнил ему Джарлаксл. - Он получил приказ доставить Тиаго в Мензоберранзан, живым. Это ставит нас бок о бок. Но конечные цели у нас разные.

- Ему нет до этого дела куда больше, чем ты думаешь, - заметил Киммуриэль. - Но я проявлю большую осторожность, когда отдам это архимагу.

Псионик поднял большой кристалл, который был настроен на тот камень, что Бениаго повесил на шею Доум’вилль.

Этот предмет был творением больше псионики, чем тайной магии, работая с помощью силы мысли. Если бы Доум’вилль была обучена, она смогла бы использовать камень, висевший у неё на шее, чтобы заглянуть в другую сторону. Но, конечно, она никогда не поймет его огромной силы. Но Громф, тренировавшийся под началом Киммуриэля и довольно быстро постигавший странную силу, сможет использовать связь между камнями.

У Киммуриэля был еще и третий камень, дававший возможность наблюдать за Тиаго и Доум’вилль так, словно владелец сам был неподалеку.

- Следи внимательнее, - предупредил его Джарлаксл. - Если Громф соберется действовать в отношении Тиаго и Доум’вилль, мы должны перехватить инициативу.

Решив, что все дела между ним и Киммуриэлем завершены, Джарлаксл поднялся со своего места, но последние слова псионика заставили его остановиться.

- Ради дела твоего человеческого приятеля?

Наемник рассмеялся над саркастическим замечанием, таким характерным для часто очень умного Киммуриэля.

- Ради нас самих, когда события развернуться шире.

- Мы неплохо наживаемся просто работая под командованием матроны матери, - напомнил Киммуриэль.

- Пока Квентл не устанет от нас или её желания не пойдут против нас.

- Против её брата, ты хотел сказать.

Джарлаксл развернулся и уставился на Киммуриэля.

- Ты обвиняешь меня в том, что я использую банду для своих собственных целей?

Киммуриэль пожал плечами, посылая Джарлаксл обезоруживающую улыбку.

- Разве не по этой причине мы разделяем руководство Бреган Д’Эрт?

Этот ответ застал Джарлаксла врасплох. Он повысил Киммуриэля до со-руководителя, чтобы он сам, Джарлаксл, не использовал группу в целях, не приносящих пользы банде.

- В данном случае, я согласен, что твои цели и цели Бреган Д’Эрт — одно и то же, - пояснил Киммуриэль. - Когда твоя сестрица сделала тебя пленником, заставляя стать стражем Дома До’Урден…

- Вместе с половиной наших солдат, - вставил Джарлаксл, и псионик кивнул.

- Она, ко всему прочему, заменила нашу операцию в Лускане на Дом Ксорларрин и этот их город, - закончил Киммуриэль.

- Мы должны оставаться посредниками Дома Бэнр, - продолжил псионик. - Но лишь частично, и лишь пока это приносит выгоду.

- Следи внимательнее, прошу тебя, - снова повторил Джарлаксл.

- Конечно.

Как только Джарлаксл вышел, Киммуриэль вытащил третий кристалл, с помощью которого мог следить за Доум’вилль и Тиаго.

Втайне от Джарлаксла и архимага, с помощью этого камня Киммуриэль мог следить еще и за Громфом.

Эта захватывающая дух перспектива нервировала псионика больше, чем тот переживал за века своей жизни. Потому что если Громф заподозрит, что Киммуриэль шпионит за ним, псионик, скорее всего будет страдать и молить о смерти рядом со своей матерью в тюрьме Эррту.

Да, Киммуриэль вел опасную игру, и должен был признаться себе, что шпионаж за Громфом был прежде всего исполнением личных желаний псионика, и лишь потом — надеждой получить какую-то выгоду для Бреган Д’Эрт. Киммуриэль хотел увидеть падение Дома Бэнр, наконец отомстив за собственную семью.

Но, в конце концов, все части уже вступили в игру, и через декаду Киммуриэль тихо передал бы Громфу более мощные слова заклинания Кь’орл, данного ему матерью для того, чтобы заставить Громфа совершить необдуманные действия, возвращая её в Мензоберранзан, для мести Дому Бэнр.

Киммуриэлю не нужно было следить за этим — на самом деле, оставаться подальше от грядущего хаоса было более логичным, и куда более безопасным для псионика. Тем не менее, несмотря на все попытки Киммуриэля заставить свою жизнь подчиняться чистому прагматизму, следовать доводам разума, а не эмоциям…

Несмотря на все это Киммуриэль Облодра ничего не мог поделать с собой.

Тиаго и Доум’вилль первыми вошли в туннели, убегающие к древнему дворфскому комплексу, теперь — дроускому городу К’Ксорларрин, обгоняя всех остальных путешественников с Серебряных Пустошей. Тиаго хорошо знал этот регион, некогда отправившись в погоню за Дзиртом из порта Лласт. Эльф так же понимал, что они со спутницей, вероятно, найдут верхние этажи комплекса свободными от сил дроу.

- Сохраняй бдительность, - приказал он Доум’вилль, когда они вошли в длинные туннели. - На верхних этажах мы, вероятно, столкнемся с врагами — гоблинами и кобольдами. Матрона Мать Зирит не располагает ресурсами, дабы обеспечить безопасность всех туннелей и комнат комплекса. Особенно, учитывая её потери на Серебряных Пустошах. Уверен, они остаются на нижних этажах.

- Мы отправимся к ней?

- Нет, - резко ответил Тиаго. - После того, как дворфы войдут в Подземье, Дзирт, наверняка, станет их разведчиком. Мы найдем место, поймав его одного. А потом мы отправимся к Зирит и, быть может, она даже составит мне компанию в Правящем Совете Мензоберранзана, когда я отправлюсь домой, чтобы представить им голову еретика.

Он должен был предупредить свою семью о походе дворфов, подумала Доум’вилль, но решила промолчать. Так или иначе, ожерелье сделало её смелее.

Она почувствовала острое недовольство, пришедшее от Кхазид’хи. Меч напоминал женщине, что её будущее, вероятно, зависело от противостояния с бродягой До’Урденом.

Она кинула взгляд на Тиаго, улыбнулась и кивнула, а затем послушно последовала за ним во тьму.

Доум’вилль подавила свою злую усмешку, защищенная пониманием того, что это она, а не он, представит голову Дзирта До’Урдена Матроне Матери Бэнр.

Это был её единственный шанс стать не просто иблис, использованной и выброшенной безжалостными дроу. Особенно после смерти её отца, Тос’уна.