Далия провела пальцами по гладкому металлу Иглы Коза. Она надеялась, что это ощущение вернет её к стабильности, которую она знала в лучшей жизни.

Где-то в глубине своего мозга женщина верила, что некогда знала лучшую жизнь.

Она думала о том, как мчится вниз по склону, в сторону скалистого ущелья, и дроу — друг дроу! - несется впереди, с удивительной грацией и изяществом перепрыгивая с камня на камень.

Далия почувствовала ветер на своем лице — ветер! Она почувствовала, что переворачивается, но ей не было страшно, потому что она контролировала движение, её блестящий прыжок отнес...

- Сколько декад? - сказал голос, и на мгновение Далии показалось, что это — лишь воспоминание. Пока голос — голос Высшей Жрицы Сарибель — не повторил снова. - Сколько декад тебе осталось дышать, дартиир?

Далия открыла глаза, видя перед собой великолепную женщину в платье, украшенном паучьим кружевом, фиолетовым и черным, одновременно прекрасную и смертельно опасную. Такая красивая, такая заманчивая. Это было частью их магии, и как Далия могла сопротивляться ей?

Как она посмела мнить себя достойной?

- Мой муж жив, - сказала Сарибель.

Далия не была в состоянии понять, что это может означать, не говоря уж о том, чтобы вспомнить, о ком говорит Сарибель.

- Тиаго Бэнр, - напомнила жрица, и Далия подумала, должно ли это имя что-то значить лично для неё.

Образ могущественного Сзасса Тэма мелькнул в голове эльфийки, и она чуть не упала в обморок от подавляющей, почти божественной силы, исходившей от него, а также невероятного зла — и Далия была уверена, что знает, кто это был. Тревожные звоночки звучали в её мыслях, вторя друг другу и извиваясь, сворачиваясь обратно в груду извивающихся червей, которые теперь стали заменять ход её мыслей.

- Тиаго был найден. Живым и здоровым. С этой жалкой Доум’вилль, - сказала Сарибель.

Видимо, жрица говорила на языке миконидов, потому что теперь даже её слова совершенно не имели смысла для Далии.

- Когда Тиаго вернется, мы будем претендовать на Дом До’Урден. Мы быстро избавимся от тебя, ведьма, и я стану искать места Матроны Матери. Сейчас Матрона Бэнр доверяет мне, и ей больше не нужно эхо на правящем совете. Мой голос был бы намного более полезным.

Жрица подошла ближе. Далия думала, что должна, наверное, броситься на дроу, хотя понятия не имела, как заставить свои руки сделать это.

- Мы превратим тебя в драука, милая Далия, - говорила Сарибель, почти мурлыкая. Жрица нежно поглаживала лицо эльфийки, дразня ту. И как прекрасна она была!

Далия закрыла глаза, энергия прикосновения Сарибель наполняла её тело, проходя через неё вибрацией чистого ощущения и растущего восторга. Она слышала звук собственного дыхания, внезапно ставшего таким тяжелым. Женщина погрузилась в силу прикосновений, таких мягких и дразнящих, шевелившихся и усилявшихся внутри её тела.

Сарибель ударила Далию по лицу, и в мгновение ясности эльфийка подумала ответить. Такая красивая, такая заманчивая.

Но такая ужасно мерзкая и такая опасная.

- Я буду издеваться и мучить тебя лет сто, - пообещала Сарибель. - Когда мой муж, Тиаго, вернется с головой Дзирта, твое беспечное время закончится.

Далия многого не могла понять. Но это имя! О, это имя!

Дзирт До’Урден.

Дзирт До’Урден!

Она знала, что это за имя. Знала, что оно принадлежит дроу. Её любовнику, её возлюбленному!

В его руках она чувствовала себя в безопасности. Его прикосновения дарили ей свободу. Там она нашла мир... Эффрона! Он привел её к Эффрону. Её сыну, её ребенку, которого она потеряла...

Волна эмоций захлестнула Далию с головой, поток воспоминаний, перемешанных, но несущих в себе столько различных эмоций, заполнил её душу. Она заплакала. Плечи женщины затряслись от рыданий. Они сделали это. Эти дроу убили Эффрона!

Сарибель смеялась над ней, думая, что это её слова ужаснули эльфийку.

Но Далия не обращала на жрицу никакого внимания. Она даже не слышала половины её слов. В уши эльфийки врывались лишь какие-то невнятные звуки.

Все они были такие бессмысленные, кроме этих: Дзирт До’Урден.

- Дзирт До’Урден, - прошептала она одними губами. Далия отчаянно вцепилась в эти звуки, в эти слова, если это были слова, в это имя, если это было имя.

Она точно знала, что оно имело смысл.

Пробившись сквозь комок извивающихся червей, в который превратились её мысли, Далия уверилась, что это точно было имя — да, это было имя! И оно — Дзирт До’Урден — имело значение. Она держалась за это имя, повторяя его, как мантру, как литанию, спасавшую от извилистых дорог уничтоженного разума.

- Что ты натворила? - кричала Матрона Мать Мез’Баррис Армго на Матрону Мать Бэнр. Матрона Второго Дома, дрожа от гнева, вскочила со своего места за столом Совета. - Демоны! Их слишком много, чтобы бороться! Если они решат пойти против любого дома - даже против твоего собственного дома, глупая матрона мать! - дом погибнет!

- И зачем бы им всем идти против одного дома? - спросила верховная жрица Сос’Ампту Бэнр , сидевшая в дальней части стола.

Матрона Мать Мез’Баррис повернулась лицом к Сос’Ампту, её глаза сузились, выражая неприкрытую угрозу. Она знала, что Сос’Ампту отвечала так по приказу ничтожной Квентл.

- Так и есть, - сказала матрона мать, продолжая мысль. - Никто из нас не контролирует демонов. Каждый дом привнес немного в этот хаос — каждый представленный здесь Дом призвал несколько великих демонов под свой контроль.

- Как и Арк-Тинилит, - добавила Сос’Ампту, явно нацелив замечание в сторону Мез’Баррис. - Многие наши жрицы упиваются вызовами демонов теперь, когда все ограничения сняты.

Все верховные матери, сидевшие вокруг стола Правящего Совета, при этих словах затаили дыхание. Даже Дома, которые славились своим опытом в искусстве вызова, вроде Дома Меларн и Дома Миззрим, не могли даже надеяться противостоять той орде демонов, которую могла выдвинуть Арк-Тинилит.

Мез’Баррис внимательно изучала остальных, понимая, что те лишь начали осознавать опасность. Эта демоническая оргия, созданная Матроной Матерью Бэнр, могла обречь на гибель каждую из них, могла обречь на гибель их всех.

Матрона Мать Миз’Ри Миззрим встала, чтобы начать говорить, но Квентл оборвала её.

- Сядьте! Вы обе! - приказала матрона мать. - Молите Ллос направить вас, сестры, и придержите свои глупые речи, иначе мой бич вырвет языки из ваших ртов! Мензоберранзан вернулся к первым дням, когда демоны делили улицы с дроу, и Госпожа Ллос повелевала и была довольна.

- Многие дроу были убиты орудиями Паучьей Королевы, - напомнила ей Мез’Баррис.

- Мы не поощряем слабых, - без колебаний ответила Матрона Мать Бэнр. - Мы станем сильнее, сконцентрировав всю нашу бдительность и весь наш опыт. Как твой мастер оружия, Малагдорл, который убил Марилит, - она остановилась. На лице дроу мелькнула злая усмешка, и она добавила: - Как ты утверждаешь.

Мез’Баррис ощутила, как её глаза распахнулись, а ноздри раздулись от яростного негодования. Однако, прежде, чем она успела возразить, дверь комнаты открылась и в залу вошел Архимаг Громф. Вслед за ним скользила Марилит. Не марилит, а, без сомнения, сама Марилит.

Мез’Баррис откинулась на спинку стула, открыв рот.

- Все, как было в первые дни Мензоберранзана, - спокойно сказала матрона мать, как ни в чем не бывало, потому что не было никакого смысла давить на смущенную Матрону Мать Мез’Баррис. - И так будет снова. Загляните в свои молитвы, сестры. Паучья Королева довольна, не сомневайтесь.

Мез’Баррис оглядела стол. Она увидела сомнение и удивление окружающих, направленные в её сторону. Она увидела трепет, даже страх, на лицах высших жриц. Они достигли славы и власти, но вот внезапно все стало таким хрупким. Мез’Баррис казалось, что глаза всех жриц устремлены на неё. Они глядели жалобно, словно умоляя в разгар этого ужасного хаоса послужить своего рода балансом безграничному контролю Матроны Матери Бэнр.

Верховная Жрица скрытно оглядела комнату, встречаясь взглядом с каждой из присутствующих, кроме Квентл Бэнр и этой грязной Далии. Даже в глазах союзников Дома Бэнр Мез’Баррис отметила отголоски мольбы о помощи. В этот момент жрица приободрилась. В своем ненасытном желании сохранить полный контроль, Квентл, вероятно, слишком сильно сжала кулак.

Мез’Баррис позволила хитрой улыбке появиться на своих губах. Она надеялась, что сможет поступить так, как считает нужным. Она даже была в этом уверена. Остальные, даже союзники Квентл, желали показать матроне матери, что ей стоит держаться подальше от этого раздражающе опасного пути. Присоединятся ли они к планам Мез’Баррис? Готовы ли будут сокрушить Дом До’Урден?

Да, присоединятся, верила Мез’Баррис. Она бросила взгляд на матрону-дартиир и отметила как скривились и исказились лица других матрон матерей.

Очень скверно, что верховная мать Дома До’Урден скоро погибнет.

И Матрона Мать Квентл испытает всю силу ограничений.

Вспыхнула молния, и Улицы Зловония озарили новые пожары. Пламя вздымалось почти до потолка пещеры, добравшись даже в К’елларц’орль.

Громф Бэнр наблюдал за дракой между демонами с легким презрением. Он едва ли был удивлен — нельзя собрать в одном месте столько хаотичных демонов, и не дождаться дикой потасовки с использованием магии, когтей и зубов. А в Мензоберранзане сейчас были сотни демонов, и, несмотря на тысячи манов, более крупные звери служили пушечным мясом.

Громф сошел со своего балкона, возвращаясь обратно, в свои покои в Сорцере. Ибо даже с высокой башни Архимаг не мог должным образом рассмотреть бойню.

Он махнул рукой над водой волшебного бассейна, вызывая картины.

Архимаг тяжело вздохнул от отвращения. Каждая улица, каждая дорога, каждый район Мензоберранзана заполнился битвами между демонами. Группа глабрезу бесчинствовала по всему острову ротов, огромные монстры резали рогатый скот Подземья, словно хищные рыбы, ворвавшиеся в стайку добычи.

Марилит, стоявшая позади Архимага, зашипела от волнения. Вид бойни дразнил её глубинные чувства. Громф оглянулся, собираясь приказать ей держать себя в руках, но демоница, глядевшая мимо него, ахнула снова, увидев в бассейне для прорицаний какое-то еще захватывающее событие.

Маг обернулся назад как раз вовремя, чтобы увидеть рой чазмов, которые навалились на глабрезу. Рядом пробиралась марилит, держась вместе с парой огромных налфешни и даже чудовищным гористро.

Это была сила Матроны Матери Квентл.

- Гористро, - пробормотал Громф, качая головой. Только некоторые бейлоры и демонические лорды были мощнее. Вызов такого существа всегда влек за собой опасность. А вызов ради того, чтобы отправить в бой — нес еще больше проблем.

Но вызвать гористро и отправить его разгуливать с тремя великими демонами, да еще с роем чазмов?

- Безумие, - пробормотал Архимаг.

Банда Глабрезу бежала перед превосходящей силой, с тучей брызг проносясь через небольшое озеро. Чазмы пикировали на них сверху. Они не давали противникам сделать и шагу, не подвергнувшись очередной атаке.

Громф изменил изображение в воде, фокусируя взгляд на крупной битве, идущей прямо рядом со строениями Дома Баррисон Дель’Армго. Сотни манов и других мелких демонов толпились на бульваре, разрывая друг друга в клочья. Здесь тоже гудели чазмы, хотя их было не так уж много. В тенях и на краю бойни рыскали большие существа, которые, без сомнения, и направили в битву своих ненужных слуг.

Вспышка огромного огненного шара озарила бассейн. Град пламенных снарядов взвился в воздух над сражением. Шары падали, превращая манов в живые свечи. Гуманоидные демоны были слишком тупы, чтобы осознать источник боли, захлестнувший их. Потому монстры еще яростнее рванулись в бой. Они рвали и кусались, покуда, наконец, не валились на землю, один за другим превращаясь в дымящуюся шелуху.

Громф установил источник магии и сосредоточил свое внимание на строениях Баррисон Дель’Армго. Там стояли жрицы и маги Мез’Баррис, которые обрушивали свою разрушительную магию на бульвар и территорию вокруг. Сверкнула молния, и маны умерли. Вспышка еще одного огненного шара пронзила воздух. За этим последовал взрыв пламени.

Громф снова покачал головой.

- Я хотела бы отправиться в бой, - сказала Марилит из-за его спины.

- Ты останешься тут, - ответил Архимаг, даже не поворачиваясь. Он услышал, как демоница зашипела, и был удивлен. Марилит наверняка знала последствия открытого неудовольствия командами своего господина. Особенно, если этим господином был Громф Бэнр.

Проведя рукой над водой, архимаг скрыл картины, мелькавшие в бассейне для прорицаний, и медленно повернулся к своей демонической прислуге. Она стояла, возвышаясь над ним почти в два раза, её голая человеческая часть тела блестела от пота. Грудь вздымалась, мечи, зажатые в шести руках, были воинственно подняты.

- Битвы приносят славу, - ответила Марилит. Она, казалось, извинялась, но Громф ощутил, как, зашевелились волосы на его затылке. Он словно чувствовал надвигающуюся угрозу.

- Ты здесь, потому что я призвал тебя, - сказал он.

- Да, господин.

- Господин... - эхом повторил он. - Твой господин. И буду твоим господином, пока ты ходишь по улицам Мензоберранзана. Не спрашивай меня.

Марилит склонила голову, опуская свои клинки.

- Если я изгоню тебя, ты снова окажешься побежденной. И коротать тебе тогда сотню лет в Абиссе, - напомнил ей Громф. - Только я знаю тайну соединения двух форм магии, которая может нарушить древний запрет.

Марилит кивнула.

- Да, господин.

- Ты хочешь этого?

Демоница посмотрела на него сверху вниз. На лице её застыла тревога.

- Нет, мой господин! Скажи мне, кого убить, умоляю!

Громф рассмеялся.

- В свое время, - пообещал он. - В свое время.

Движение снаружи привлекло его внимание, и он снова сосредоточил взгляд на балконе. Огненный шар взлетел в воздух, быстро скрываясь из поля зрения. Громф подошел к краю балкона и увидел, как снаряд приземляется среди монстров, сражавшихся у ворот Баррисон Дель’Армго. Угол выстрела говорил о том, что источник огненного шара находился не в Доме Мез’Баррис.

Кто-то еще пришел на помощь семье Армго.

Не то, чтобы второй дом очень нуждался в помощи. Борьба значительно стихла, кучки разбитой дымящейся шелухи, некогда бывшей демонами, толстым слоем покрывали улицу. Стенам Баррисон Дель’Армго не было причинено вреда.

Но все-таки какой-то дом посчитал нужным присоединиться к драке, используя свои боевые машины.

Символично, подумал Громф. Этот выстрел катапульты был чем-то большим, нежели просто желанием помочь.

- Заговор? - спросил сам себя Архимаг.

Он не был удивлен этому, как не был застигнут врасплох и битвой демонов, разыгравшейся этим утром.

- Арк-Тинилит или верховная жрица Дома Бэнр? - дразнила Ивоннель своим писклявым детским голоском.

Давно отбросив шок при виде и звуке голоса крошечного младенца, действующего с такой изощренностью, Минолин Фей тщательно рассмотрела вопрос.

- Ну? - потребовала нетерпеливая девочка.

- Что ты хочешь? - ответила Минолин Фей. Она с трудом сглотнула и осмелилась предположить. - Ты спрашиваешь о том, чего я желаю?

- Иначе я бы не стала задавать вопрос?

- Я не думаю, что любая должность...

- Тогда тебе стоит побольше думать, - прервала маленькая Ивоннель. - На любой должности мне нужен кто-то с мозгами.

Это все оскорбления и обещания, подумала Минолин Фей. И, конечно, женщина не первый раз сталкивалась с этим. Все, что она когда-либо получала от своей дочери — это насмешки и оскорбления. Последняя ударила Минолин Фей больше, чем все сказанное прежде. Она не была Бэнр по крови. И маленькая садистка считала этот факт ничем иным, как поводом для самых изощренных издевательств.

Но все еще...

- Верховная жрица, - сказала она, не смея уклонятся от ответа и надеясь, что продолжительность её жизни неизмеримо возрастет, останься она на стороне Ивоннель. Если бы выбор был действительно за ней — её уход из Дома Бэнр в Академию сделал бы её главной мишенью для тех, кто не желал принимать этого ребенка, как матрону мать в эти времена, отмеченные большими потрясениями.

- Хорошо, - ответила девочка. - Я подумала, что Сос’Ампту тоже должна выжить. Она неплохо послужит Дому Бэнр из Арк-Тинилита. Если я привлеку её на свою сторону и отправлю тебя в Академию, это может позволить твоей матери думать, будто ей все еще принадлежит твоя преданность.

Ребенок мило улыбнулся, и Минолин Фей почувствовала, как теплеет у неё на сердце. Все, чего она хотела — бросится на колени, крепко прижать Ивоннель к груди и осыпать поцелуями.

- У меня нет ни малейшего желания уничтожать твой Дом, - сказала девочка, резко возвращая мысли Минолин в настоящий момент, выдергивая из навязчивого тепла. Короткое мгновение Минолин Фей считала себя глупым ребенком, стремящимся погладить урчащую домашнюю кошку, лишь чтобы напороться на её защитную реакцию — смертоносные когти и зубы.

Но прежде, чем понять, что Ивоннель волшебным образом играет с ней, женщина снова хотела броситься и обнять ребенка, своего ребенка, еще раз.

- Ты должна убедиться, что Матроне Биртин это известно, - заметила девочка, заставляя мысли Минолин вернуться к текущему разговору.

- Что ты не желаешь её Дому зла?

- Да. Её Дому, который также и твой Дом.

- Нет, - сказала Минолин Фей прежде, чем смогла подумать о том, что здесь лучше не спорить. Крылья ужаса захлопали вокруг неё, мешая думать.

- Нет?

- Я сейчас Бэнр, - ответила она.

- Не Фей-Бранч?

- Бэнр! - объявила Минолин Фей.

- А кому ты служишь — Минолин или Бэнр?

- Матроне Ма... - женщина вздрогнула, когда услышала свой рефлекторный ответ, адресованный, в частности, к этой аудитории.

- Для всех, кто смотрит, я — верная слуга Матроны Матери Бэнр, - попыталась она уточнить, используя неопределенный ответ и неопределенную должность, стараясь ускользнуть.

- А кто это? - спросил коварный маленький младенец.

Минолин облизала внезапно пересохшие губы. Она чувствовала себя загнанной в клетку. Насколько она знала, Квентл все еще сохраняла благосклонность Ллос и, таким образом, законное звание Матроны Матери Бэнр. Неужели это жуткое существо испытывает её, готовое сообщить Квентл о богохульстве, ответь она иначе?

Или Ивоннель убьет её, стоит ей признаться в верности Квентл? У Минолин Фей не было никаких иллюзий на счет своей дочери. Несмотря на крошечный возраст и ангельское тельце, женщина не сомневалась в том, что этот ребенок, погруженный в знания Ивоннель Вечной, мог легко уничтожить её.

- Ив... Матрона Ма... - запнулась она, и жестокая малышка Ивоннель весело улыбнулась.

- Кого бы госпожа Ллос не избрала Матроной Матерью Мензоберранзана, - распиналась бедная Минолин Фей.

- Матроне Матери Квентл Бэнр, - сказала Ивоннель, одаривая мать озорной улыбкой, которая так часто появлялась на губах малышки. И такой зловещей для Минолин Фей, которая понимала, что этой усмешкой Ивоннель будто добавила «пока что».