Ли стояла на небольшом балконе и любовалась ярким афинским закатом. Она отправилась на пробежку, которая продлилась не меньше часа.

Только бег мог немного ослабить тревогу, которая сковала ее.

Было без пятнадцати пять, и близлежащие кафе стали наполняться посетителями – и местными, и туристами. Смех и радостные возгласы на греческом доносились снизу. Обычно этот вид всегда вызывал на ее лице улыбку после долгого одинокого дня, но только не сегодня.

Вздохнув, она зашла в комнату, где голые белые стены снова взяли ее в плен, и принялась ходить взад-вперед.

Почему Ли не сбежала от этого всего давным-давно? Неужели страх одиночества держал ее в этом знакомом, но холодном мире? Неужели наказание Ставроса лучше, чем скитания в одиночку?

Она никогда не простит себе того, какую роль сыграла в трагических событиях прошлого, но до смерти Калисты ей и в голову не приходило, что ее подруга употребляла наркотики, что ее безрассудство зайдет так далеко.

Поддавшись порыву, Ли трясущимися руками достала дорожную сумку, схватила кое-какую одежду из шкафа и упаковала ее.

Два дня ей удавалось держать себя в руках и следовать совету Филиппа не предпринимать поспешных решений. Но за это время она не сомкнула глаз, пребывая в подвешенном состоянии, ожидая ответного шага от Ставроса.

Пора самой сжечь все мосты, начиная с переезда из этой квартиры и увольнения с работы.

Как только Ли взяла в руки телефон, на нем высветилось имя Спорадеса. Ее дрожащие пальцы коснулись экрана, открыв от него сообщение: «Приходи в кафе через десять минут. У меня есть для тебя предложение».

Предложение? Можно ли ему доверять?

«Закричу, если увижу твоих амбалов», – отправила она в ответ и затаила дыхание.

«Прекрати драматизировать. Приходи, или я сам подымусь к тебе».

«Хорошо, скоро увидимся», – быстро напечатали ее пальцы. Ей не хотелось, чтобы кто-либо, тем более этот мужчина, вторгался в ее личное пространство.

Окрыленная надеждой, Ли решила быстро принять душ, но тут снова услышала пиликание телефона.

Она прислонилась к стене в ванной и по-детски скривила личико, прочитав новое сообщение от него: «Оденься поприличнее». Ее сердце бешено колотилось в предвкушении встречи, сулящей так много.

Ставрос сдался, купившись на ее угрозы. Нельзя показывать ему свою неуверенность или беспокойство. Ли должна сама задать тон их разговору. К сожалению, ей снова придется надеть на себя маску безразличия.

Они договорились встретиться через десять минут, но, когда он наконец заприметил ее, пересекающую улицу, прошло уже добрых полчаса. И как и следовало ожидать, Ли не придала значения его просьбе.

На ней была шелковая блузка персикового цвета, которая облегала ее высокую грудь от порыва ветра. Нижняя часть ее дерзкого наряда подчеркивала длинные стройные ноги – на ней красовались кокетливые короткие шортики. Прохожие мужчины бросали жадные взгляды и оборачивались вслед девушке в высоких кожаных сапогах.

Она вошла в кафе с прирожденной грацией атлета. Ничего в ней не напоминало прежнюю Ли. От нее исходили невероятные соблазнительные флюиды, будто в ней горел огонь.

Неужели ее действительно волновала карьера? А может, дело в мужчине?

– Когда ты поймешь, что неповиновение только усугубляет твою ситуацию? – Ставрос взял ее за руку и усадил рядом с собой.

Она скрестила ноги, и ее губы, накрашенные розовым блеском, распылись в очаровательной улыбке.

– А когда ты поймешь, что приказывать мне бесполезно? – Ее голос звучал мягко и спокойно, но ее пульс неистовствовал.

К ним подошел официант, но Ставрос подал ему знак, чтобы тот удалился. Однако Ли тут же подозвала его обратно.

– Я голодна. Я редко ем не дома, поэтому я притворюсь, будто тебе нравится моя компания, и буду наслаждаться своей трапезой.

Ставрос изумленно наблюдал, как она на идеальном греческом заказала три закуски и два основных блюда.

– Я ничего не буду, – заявил Ставрос официанту.

– Конечно, сегодня же пятница, и ты будешь обедать с Хелен Петруа, твоей бывшей возлюбленной, а… – с его губ сорвалось ругательство, – а ныне другом.

Элегантно наклонившись вперед, он смерил ее внимательным взглядом.

– Откуда ты об этом знаешь?

– У Филиппа есть свои источники.

– Так, значит, твой адвокатишка попросил тебя невзначай упомянуть об этом в разговоре?

– Наоборот. Филипп посоветовал держать эту информацию при себе, – призналась Ли с обезоруживающей честностью.

Ставрос откинулся на спинку стула и призадумался: у нее напрочь отсутствовало чувство самосохранения, как же она может сама о себе позаботиться?

– Зачем ты это сделала?

– Я не хочу вести войну против тебя. Я заговорила об этом просто потому, что была крайне поражена тем, что вы до сих пор с ней видитесь после стольких лет, да и еще каждую неделю.

– Поражена тем, что я продолжаю общение с женщиной, которой восхищаюсь? – спросил он, тщательно подбирая слова.

Ли отвела взгляд и молча кивнула. Неужели сумасбродная и дерзкая Ли смутилась?

– Я помню, как Калиста вечно рассказывала о вас двоих, утверждала, что вы созданы друг для друга… – Ее глаза по-прежнему блуждали по залу кафе, избегая его.

В выражении ее лица переплелись боль и тоска, и это сильно удивило Ставроса. Смерть Калисты действительно вызывала в ней чувство скорби?

– Ли?

Она моргнула и слабо улыбнулась.

– Ты сможешь стать свободным, чтобы быть с ней.

– Ты хочешь, чтобы я был с Хелен?

– Да. Конечно, я бы предпочла, чтобы ты страдал так же, как заставлял страдать меня, но если твое счастье – плата за мою свободу, то я не против.

– Это невероятно благородно с твоей стороны. Я удивлен, что ты помнишь ее и вообще какие-то подробности из тех времен.

Ли никак не отреагировала на его завуалированную колкость.

– Ее резюме впечатляет: бизнес-леди, икона стиля, бывшая модель и – самое важное – женщина, которая соответствует жестким стандартам идеала самого мистера Спорадеса.

Циничная ухмылка Ли раздражала Ставроса.

– Ты о ней очень высокого мнения.

– Конечно. Я восхищаюсь тем, как многого… – она на секунду запнулась, – Хелен добилась в столь юном возрасте.

Его не покидало странное ощущение, что Ли собиралась сказать что-то другое, но в последний момент передумала. Несмотря на то что эта девушка являлась олицетворением всего, что вызывало в нем презрение, Ставрос не мог отрицать того, насколько забавной она иногда была.

Несмотря на то что после смерти отца в автомобильной катастрофе Ли оказалась в незнакомом мире Джианиса, ее никогда не покидало присутствие духа. Складывалось впечатление, будто вокруг нее существовала невидимая броня, которая защищала ее от окружающих людей.

– Ты заказала столько еды, чтобы угодить официанту?

– Где твои манеры?

– Моя учтивость и вежливость исчезают, когда я рядом с тобой.

– Я была на пробежке днем. Вся эта еда для меня.

Ставрос кивнул, поняв теперь, откуда в ее фигуре столько грации и упругости.

– Что случилось с твоим планом, включавшим покинуть квартиру и уйти с работы? И спустить на меня твоего адвокатишку?

– Я… Филипп посоветовал мне не спешить.

– И ты послушалась его.

Официант принес заказ, и Ли тут же схватила вилку и принялась за еду, издавая звуки наслаждения и удовлетворения, отчего представители сильного пола за соседними столиками украдкой поглядывали на нее.

– Так что у тебя за предложение? – задала она ему вопрос, который сейчас волновал ее больше всего.

– Я предлагаю компромисс.

– Ты не знаешь, что это такое. Все всегда должно быть по-твоему. Ты всем навязываешь свою волю. Точно так же было и с…

Странная тень мелькнула в глубине ее глаз, и Ли отвела взгляд.

– С кем?

Она нервно сглотнула и глотнула воды.

– Со мной и Калистой. Что бы твоя сестра ни предлагала, ты все запрещал.

Как и в тот раз, когда ей вздумалось изучать искусство в Париже, или отправиться в путешествие в Нью-Йорк с Ли, или стать барменом в ночном клубе. И каждый раз, когда брат отказывал ей, Калиста уходила в загул и отрывалась по полной.

– Например? – спросил мягко Ставрос. – О чем ты сейчас подумала? Твое лицо на миг исказилось болью.

В его словах звучал искренний интерес, что показалось Ли странным. Ему было чуть за двадцать, когда она приехала в Афины, но уже тогда его заботило лишь одно – строгое следование чувству долга.

– Почему ты хочешь это знать?

Он моргнул и с трудом пытался выразить свои мысли в словах:

– Хотя я и давал ей все, что она хотела, я никак не мог понять. Понять, почему Калиста пошла у тебя на поводу. Как случилось, что я не уберег ее?

Затаенная боль в его глазах вызвала болезненные воспоминания и сцены из прошлого в сознании Ли.

– Я не знаю…

– Откуда тебе знать, если именно ты и подсадила ее на наркотики.

Ли резко подняла голову. Высокомерие и уверенность читались в каждой черточке его строгого лица. Будто Ставрос вспомнил, с кем разговаривает, будто между ними не может быть ничего, кроме обоюдного презрения.

– Конечно же нет, – прошептала она, стараясь подавить в себе проснувшиеся чувства обиды и горечи.

Несмотря на свои грандиозные планы и стремление к приключениям, Калиста всегда отличалась ленью. Ли же, напротив, стала самостоятельной очень рано, потому что ее мать умерла при родах и им с отцом приходилось вместе заниматься домом. «У моего брата-святоши есть для этого слуги», – постоянно отвечала ее подруга на предложение заняться уборкой или что-нибудь приготовить.

Ли тогда было всего шестнадцать… Как бы она повела себя, повторись все снова? В любом случае ей, как и Ставросу, знакомы угрызения совести. Но что сделано, то сделано. Необходимо сосредоточиться на будущем.

Отбросив непрошеные мысли, Ли взглянула на своего визави:

– Итак, что я должна буду сделать?

Несколько долгих мгновений Ставрос изучающе смотрел на нее.

– Поживи со мной три месяца и докажи, что тебе можно доверять.

– И чем я буду заниматься это время?

– Убеди меня, что ты серьезно настроена и не спустишь наследство на бизнес, который обречен на провал.

– Уверенность в твоем тоне поистине вдохновляющая.

Его взгляд не смягчился.

– Я даю тебе шанс. Если ты не справишься, то наш брак остается в силе и ты будешь моей женой во всех смыслах этого слова, пока один из нас не умрет.

По телу Ли пробежали мурашки радостного возбуждения, ее голова гудела от ликующих возгласов ее внутреннего голоса. Однако воздух между ними накалялся, наполняясь смутными предчувствиями. Ли старалась не поддаваться этой странной ауре чувственности, порою рождавшейся между ними. Ставрос виделся с Хелен каждую неделю, поэтому не мог испытывать к Ли никакого влечения. Как и она к нему.

Это глубокое будоражащее волнение возникало из-за их вечного противостояния. И вовсе не время сейчас вспоминать о своей подростковой влюбленности в Ставроса.

Титаническим усилием воли она заставила себя отвести взгляд и переключила все внимание на предложение Ставроса: он действительно решил предоставить ей шанс, который может изменить наконец ее жизнь. Ли радовал тот факт, что теперь ей не придется пытаться манипулировать угрозами, связанными с Джианисом.

– То есть я должна доказать, что я сама добродетель и покорность, напрочь лишенная собственного мнения? – Его взгляд стал еще мрачнее, но язвить ему – это все, что у нее оставалось, чтобы выиграть немного времени и собраться с мыслями. – Я немного побаиваюсь, ведь в таком случае ты не захочешь меня отпускать.

Хрипловатый смех Ставроса разнесся по кафе. Ли так редко слышала, как он смеется, что изумленно уставилась на него. Мускулистая грудь высоко вздымалась, будто не в состоянии сдержать хохот.

Женщина за соседним столиком застыла с чашкой в руке, пожирая его глазами. Все еще смеясь, Ставрос откинул назад локон иссиня-черных волос, который упал ему на лоб.

И тут в последних лучах заката на его пальце сверкнуло что-то металлическое. Этот блеск пронзил Ли в самое сердце, словно стрела.

Почему он носил обручальное кольцо, которое заковало их обоих в кандалы?

Неужели Ставрос не снимал его все эти пять лет? Ли охватило лихорадочное смятение и волнение, ей казалось, будто по ее телу ползают сотни муравьев.

Взгляд женщины также упал на украшение на его пальце, и по выражению ее лица было понятно, что она пыталась понять, что такой мужчина делал рядом с Ли.

Ее немного успокоила мысль о том, что, скорее всего, Ставрос носил кольцо как напоминание о долге перед Джианисом.

Но снимал ли он его, когда занимался любовью с Хелен? Каково это – быть той, кто завоевал его обожание и уважение? Проявлялась ли его страсть так же сильно, как и чувство долга?

– Даже если я посчитаю тебя настолько неотразимой, что маловероятно… – каждое его слово звучало как издевка, – я все равно подпишу бумаги о разводе и отдам тебе наследство. Ты будешь свободна.

– Свобода – это право, которое человек получает при рождении. Чтобы получить ее, я не должна ничего никому доказывать, или угрожать, или… совершать недостойные поступки.

– Значит, в тебе все-таки осталась капля совести?

Ли не ответила на этот вопрос, ведь Ставрос сам довел ее до шантажа.

– Ты не повелитель моей жизни.

– Нет, ты ошибаешься. Ты потеряла право свободы, когда решила жить безрассудно, – напомнил ей Ставрос недовольно. – Theos! Калиста умерла, а Джианис чуть не скончался из-за сердечного приступа, потому что сходил с ума от переживания за тебя. Как ты можешь сидеть сейчас и защищать себя?

– Я могу защищать себя, потому что… – Ли вцепилась пальцами в железный край столика и вздохнула. Его обвинения были несправедливы, но все же это не заглушало чувство вины. А возвратиться в прошлое, рассказать ему правду значило обнажить душу перед мужчиной, который презирал любые проявления слабостей или страхов.

Посмеялся бы Ставрос над ней или посочувствовал?

Ли решила, что проще уступить ему.

– Хорошо. Я сделаю то, что ты просишь, и снова стану свободной.

В ответ Ставрос лишь промолчал. Подумал ли он, что она признает свою вину и поэтому так быстро принимает его условия? Ставрос считал, что видит всех насквозь. Его предположения не всегда были верны.

– Пойдем возьмем тебе вещи на пару дней. – Он кинул на стол несколько банкнотов и встал. – Носильщики доставят оставшийся багаж по том.

– Нет. – Ли в страхе покачала головой. – Я не могу собрать все, что мне нужно, за десять минут. Дай мне пару дней.

Она не могла начать жить со Ставросом прямо сегодня. Ей необходимо свыкнуться с этой мыслью и навести порядок в своей голове.

– Я вызову кого-нибудь, чтобы нам помогли. А пока мы можем взяться за дело сами.

– Ты сам будешь паковать мои вещи вместе со мной?

– А что в этом такого?

– Я не хочу, чтобы ты… – пролепетала Ли. – В квартире такой беспорядок, и ты тут же решишь, что я не в состоянии жить одна.

У Ставроса хватило наглости улыбнуться ей по-настоящему, обнажив идеально ровные зубы. На его щеке появилась ямочка, которая лишь подчеркивала его мужественность.

– Успокойся, ведение хозяйства не так уж сильно меня заботит.

– Я не люблю, когда другие трогают мои личные вещи, – ухватилась она за последнюю возможность отстрочить неизбежное.

– Я не буду ни к чему прикасаться. Ты будешь собираться, а я – руководить процессом. – Ставрос взял ее под локоть и заставил встать.

– То есть будешь указывать мне, что делать, как обычно? – Ли пыталась скрыть свое волнение за сарказмом.

Этот мужчина сначала просто вызывал в ней неприязнь, а затем полностью завладел ее жизнью, контролируя каждый ее шаг. Но при этом их взаимоотношения трудно было определить.

Как же ей выжить три месяца с ним под одной крышей?