РАЗВЯЖИТЕ РУССКИМ РУКИ — И ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ ТЕРРОРА В РОССИИ НЕ

БУДЕТ НИКОГДА.

И с ужасом будут говорить об этой стране сумасшедших и жестоких, которые могут

сделать что угодно.

Россия не нуждается в арабской нефти — свою продает.

Россия не нуждается в азиатских гастарбайтерах — своих за буграми двадцать пять

миллионов.

Россию убивает либеральная идеология и либеральный рынок — без жесткой

традиционной государственности развал и распад в хлам очень близки.

Боже мой, если бы вложить кремлевским ребятам с университетскими дипломами и

кэгэбэшной практикой еще чуток бы ума в голову и воли в грудки-то, и семинарчик с ними

на недельку пожестче — и неплохое могло бы правительство выйти! Но — вряд ли уже…

Истинно говорю вам: дистанцируйтесь от Европы с ее порядками.

А Чечню — либо отцепите напрочь, либо задавить придется. Ну — это вопрос

комплексный.

А вчера были взрывы в Махачкале и в Турции.

Братья мои шакалы

2 апреля 2002 года три десятка преследуемых палестинских террористов в сопровождении

полутора сотен «палестинских полицейских» и сочувствующих ворвались с оружием в

Храм Рождества Христова. Они открыли беспорядочную стрельбу, захватили в заложники

около шестидесяти христианских монахов и группу европейских журналистов. Так

началась месячная осада Храма израильским спецназом.

Борцы за исламскую свободу пили воду и ели галеты, доставляемые для монахов-

заложников. Они справляли в Храме большую и малую нужду. Они сломали водопровод и

затопили часть Храма. Они пытались произвести взрыв. Стреляли из окон. И они вели

переговоры, требуя себе полной свободы уйти с оружием куда хотят.

Это было в Вифлееме, в величайшей христианской святыне — Храме Рождества Христова, построенном над пещерой, где стояли ясли с младенцем Иисусом.

Что произошло бы в мире, если бы евро-американские (христианские) боевики захватили

храм в Мекке или мечеть в Медине? Ворвались с оружием и захватили заложников? В

реакции мирового исламского сообщества можно не сомневаться. Европейские посольства

в исламских странах были бы вырезаны. Джихад потряс бы планету. Марсель, Лондон, Рим — везде проклятые осквернители огребли бы свое от защитников поруганных

святынь. Тут не только гремели бы взрывы — неверных собак резали бы ножами прямо на

улицах их собственных городов.

А что же толерантные христиане насчет своей святыни? Окончательное решение вопроса: тринадцать боевиков посадить в самолет, их примут — на полное государственное

обеспечение (со всеми семьями, которые к ним переедут) — европейские государства! А

еще двадцать шесть пусть едут к себе обратно в Газу и живут спокойно. Прочих —

выпустить беспрепятственно, делайте что хотите.

Так можно ли не презирать сгнившее ничтожество, проповедующее политкорректность на

месте прежней великой Европы?

Два черных мусульманина в центре Лондона кромсают белого англичанина на куски —

они мстят за страдания мусульман в мире. Когда возмущенные белые выходят на

демонстрацию — полиция запрещает и разгоняет ее.

Сто лет назад мусульмане, живущие в Англии, были бы счастливы, если после подобного

остались бы живы. Хоть вплавь через Ла-Манш спасались бы от ярости толп. А уж то, что

убийцы были бы повешены, не может вызывать сомнений. А ныне — евротюрьма со

спортзалом, телевизором и компьютером, и многочисленные «правозащитники» —

которые почему-то защищают только тех, кого сажают — но никогда не их жертв.

Международный террорист Ильич Рамирес Санчес — Шакал — убийца десятков людей —

сидит во Франции на пожизненном. Он пишет книги, они издаются. Так он еще и женился

в тюрьме. А почему он не гильотинирован после первого убийства?

Нет, надо же — на уровне ООН принималось решение: на борту торговых судов любое

оружие недопустимо. И военизированная охрана на борту недопустима. И стон стоит —

что делать с сомалийскими и нигерийскими пиратами? Да ничего не делать — держать

один ручной пулемет на судно. Мгновенно кончится «пиратство» дикарей с

«Калашниковыми» на надувных моторных лодчонках. Низ-зя!

Как радовался мир, когда российский спецназ высадился на захваченное российское судно, освободил экипаж, а «пиратов» бросили в их резинку — без топлива и воды — и больше

их никто никогда не видел.

И мировой шум после расстрела сатирического журнала «Эбдо Шарли» или как он там

назывался — объясняется не защитой свободы слова, нет, братцы. Светлая память невинно

убиенным, но журнал тупой, пошлый и грязный. И юмор его карикатур — вполне

сортирный. И когда Святая Троица изображается как групповое анальное совокупление —

хорошо бы художника и редактора заставить сожрать весь тираж. И если для кого-то что-

то свято — то издеваться над святыми чувствами кого бы то ни было — жлобство и

хамство, заслуживающие пресечения.

Но. Вы в ваших исламских странах изображаете или пишете все, что вам

заблагорассудится, даже если это нас оскорбляет. Да, нам это не нравится, но в своей

стране делайте что хотите, если только это не планы терактов против нас. А уж мы в своей

стране — будем делать то, что хотим мы, и не ваше собачье дело нам указывать. Не

нравится — валите все вон, на историческую родину, там и живите по шариату. Вы здесь

вообще из милости, ваше дело вообще молчать.

Так что грандиозная демонстрация в Париже с главами государств в первых шеренгах —

это жалкая и постыдная попытка доказать, что у себя дома мы пока еще хозяева. Ключевое

слово — пока.

Да — христианская Европа кончает самоубийством. Да — дерьмоголовые левые политики

и «мыслители» придумывают массу глупых и вредоносных правил и ограничений,

которые парализуют нашу цивилизацию и позволяют любому отморозку делать что он

хочет, издеваясь нам в лицо.

Реальная война исламской культуры и ментальности против христианской все

обостряется. Или мы в своем доме будем полными хозяевами — или нас скоро не будет

вообще.

Человек, способствующий гибели своей цивилизации — первейший и смертельный враг, которого необходимо лишить возможности распространять трупный яд своих идей на

окружающее. Любым способом! — но лишить возможности уничтожать нашу

цивилизацию.

Мы сильны, как никогда — но системно, нашей общей головой, больны, как никогда. На

всю голову. Запрещающую нам применять нашу силу для нашего же самосохранения.

Преступник должен уничтожаться. И лоно, его породившее, дом, его вскормивший,

должны быть разрушены и вышвырнуты вон, чтобы не встать уже никогда.

Вот поэтому — не надо падать со стула, не надо, — я приветствую и одобряю Рамзана

Кадырова. Именно такого лидера не хватает сегодня христианскому миру.

Рамзан усвоил с детства: есть только один способ победить — сделать то, что необходимо

для победы. Рамзан знает: сила — это не количество, не закон, и даже не правда, и даже не

оружие; сила — это то, что побеждает. А мужчина обязан быть сильным, и обязан сделать

сильным свой народ и свою страну. Какой ценой? Такой ценой, которая приносит победу.

Кто-то считает его врагом? Ну так сильного врага надо уважать, и надо учиться у него

быть сильным. Ты силен и ненавидишь врага? Ну так уничтожь ею.

Были когда-то и мы рысаками. Несли бремя белого человека, и материки содрогались от

ритма подкованных сапог.

Платите по счетам. По счетам друзей и по счетам врагов. А иначе скоро будете питаться

объедками со стола дикарей.

Убийца должен висеть

О ком речь

Под убийцей здесь понимается тот, кто признан судом виновным в убийстве без

смягчающих обстоятельств. Убивший из садистских склонностей, или из корысти,

сознательно, с обдуманным намерением. Не из ревности, не в состоянии тяжкого

душевного волнения, не по неосторожности, а также не из мести за близкого убитого

человека. Он должен быть судим только судом присяжных, и все сомнения в

доказательствах трактуются в пользу обвиняемого.

Обозначение проблемы

1. Современный Закон цинично подменяет понятия «человек» и «убийца». Декларируя:

«Право человека на жизнь священно» применительно к убийце, он имеет в виду в

конкретном случае не жизнь жертвы или любого человека, но именно убийцы. Имеется в

виду, что Государство — а через него народ, общество — не имеет права посягать на

жизнь убийцы. Тогда следует сформулировать прямо: «Право убийцы на жизнь

священно».

2. Тем самым юридически право на жизнь невинной жертвы и ее убийцы приравниваются.

Разница в том, что жертва своим правом воспользоваться не сумела, но защитить право

убийцы заботится Закон. Государство не сумело сохранить жизнь жертве, но уж жизнь

убийце сохранит всеми средствами, имеющимися в его распоряжении.

3. Тем самым фактически Закон отказывается приравнивать жизнь жертвы к жизни

убийцы. Одна отнята — вторая охраняется. Из пары «жертва-убийца» в конкретном случае

Государство охраняет жизнь убийцы. Равновесие нарушается в его пользу, как и равенство.

4. Жертва не гарантирована от убийства. Убийца гарантирован.

5. Преимущество убийцы перед жертвой очевидно: я тебя убиваю, а они меня — не моги.

6. То есть: каждый человек имеет право на убийство без риска быть за это убитым самому.

Он режет ребенка или калеку, а Государство при этом охраняет его жизнь от посягательств.

Религия и духовность

7. Только в период глубочайшего нравственного кризиса, в период господствующей

бездуховности можно списывать жертву со счета по принципу «Умер Охрим — и хрен с

ним»: мол, погибшего не воротишь, его уже нет с нами. Во все времена люди верили, чувствовали, знати: тот, кого ты любил — навсегда живет в тебе и с тобой, покуда жив ты

сам. Если душа ушедшего, ее любовь, боль и чаяния не продолжают жить в тебе, не

продленнее жизни физического тела — то все слова о религиозности и вере фальшивы и

пусты. Боль жертвы, ее предсмертное отчаянье и последний крик о жалости и

справедливости — живут в тебе, или ты не человек, а лишенная души скотина. Страдания

жертвы продолжаются в каждом, кто любил ее.

8. Если умирающая жертва, зная, что отмерены минуты, убивает убийцу — никто не

посмеет отрицать ее право. И обещание, данное умирающему, всегда и у всех народов

почиталось священным. Через него умерший продолжает жить на этой земле. Умирая, мы

чаем, что наши самые праведные и сильные желания переживут нас — они продленнее

жизни. Покарать своего убийцу — священное и последнее право жертвы.

9. И когда казнят убийцу — не суд карает его, не мститель и не палач. Это жертва — уже

не имеющая рук, чтобы защититься, ног, чтобы настичь, глаз, чтобы увидеть — карает

своего убийцу через земную ипостась того, в ком продолжает жить ее душа.

10. Если бы Господь Бог не хотел казни убийц, он бы не вложил в нас ничем не

утишаемые жжение и боль живущих в нас душ, взывающих о каре убийцам.

11. Если бы Господь Бог не хотел казни убийц, он миловал бы их в течение всей

человеческой истории. Сегодня у нас нет никаких оснований говорить о воцарении

порядка Божия в наши дни.

История и христианство

12. Христиане любят поминать всепрощение Христа. Но римские легионеры были лишь

исполнителями приказа и закона. Христа казнили Закон и Государство Рима и Израиля. И

кара была страшной: гибель Израиля и гибель Рима, изгнание одного народа и

исчезновение другого, и смерть многих и многих тысяч. Нет — не был милосерд Господь

к убийцам.

13. Выросшее из секты непротивленцев христианство насаждалось огнем и мечом. И все

убийцы во славу веры отнюдь не преданы христианством анафеме и не прокляты во веки

веков.

14. В истории цивилизаций убийце могли оставить жизнь, если он убил раба, холопа, или

убил в честном поединке. Объявлять священной жизнь любого садиста, убившего кого

угодно — достижение новой и новейшей истории. В Российской Империи это

завершилось приходом к власти убийц под красным знаменем.

15. Наша цивилизация создана суровыми людьми, по нынешним меркам — подчас

чересчур суровыми. Однако мы живем в мире, построенном предками. Их Законы

позволили поднять цивилизацию до сегодняшних вершин. В борьбе за гуманизм мы

перегнули палку в другую сторону. Сегодня мы не те, кто создавал наш мир. С

сегодняшними законами и нравами общество давно стало бы легкой добычей любых

бандитов и грабителей. Что мы и имеем нынче.

О тяжести наказания

16. Разница между Бытием и Небытием, Жизнью и Смертью — принципиально

несравнима с разницей между хорошей жизнью и плохой. Пожизненно заключенный —

дышит, видит, слышит, он думает, чувствует, он ест и пьет, у него есть воспоминания и

фантазии. Он живет! И полагать это наказание сравнимым с казнью убийцы —

величайшая глупость или величайшее лицемерие.

17. Международные требования к содержанию заключенных, если говорить об убийцах —

это или издевательство, или цинизм, или умопомрачение. Когда миллионы честных людей

нищенствуют на грани голода — нам предписывают заботиться о сытости и тепле для

убийц.

О демократии

18. Опросы показывают: подавляющее большинство считает, что убийца заслуживает

казни. А законодатели — избранные народом депутаты, которым народ доверил свои

интересы — вопреки этим самым интересам считают, что наоборот. Этот обман