Яна пришла в больницу навестить Евгения.

Выглядела она просто сногсшибательно. Она наконец смогла привести себя в порядок и принарядиться. Розовое платье, стянутое в талии пояском, делало ее хрупкой и изящной. Яна отступила от своего яркого агрессивного стиля и нанесла нежный макияж. Смотрелась она чувственно, привлекательно и очень молодо.

Три дня Евгений провел в коме и, как только открыл глаза, потребовал к себе Яну. Норвежский следователь попытался расспросить его о случившемся, но Евгений абсолютно ничего не помнил.

Яна возникла на пороге палаты как чудное видение. Евгений даже зажмурился от восторга. Яна с жалостью посмотрела на него — лежит, бедный, по пояс прикрытый одеялом, а к голой груди прилеплены многочисленные датчики. Она присела на стульчик, стараясь не смотреть на медицинские приборы, которые тихонечко пищали и жужжали, рисуя на экране кривые линии.

— Яночка, как ты красива! Я тебя даже не сразу узнал, — улыбнулся Евгений.

— Спасибо. Зашла вот… Как себя чувствуешь? Врачи утверждают, жить будешь.

— Следователь мне сказал, что это второе покушение.

— Похоже на то. А ты действительно ничего не помнишь? — уточнила она.

— Абсолютно. И не вздыхай так облегченно. О том, что между нами было, я прекрасно помню, — ответил Евгений. — Я думал, что обидел тебя чем-то. Вышел из душа, а тебя след простыл. Я, конечно, психанул. Искал тебя днем и ночью… Потом вспомнил, что ты натура романтическая, и рванул на гору, где цветут эти удивительные растения. Как приехал — помню, а что было дальше — сплошной мрак.

— Ты должен вспомнить!

— То ли сам упал, то ли меня толкнули… Врать не буду. Следователи считают, что меня стукнули сзади и, решив, что я умер, бросили.

— Ты не волнуйся. Самое главное, что ты выжил. А покушений на тебя больше не будет, — взяла его руку Яна.

— Мне все равно, главное, чтобы ты была рядом.

— Женя, я очень сложный человек. Мне, то есть нам, было хорошо вместе, но это ничего не значит, если так… серьезно, — сказала Яна. — Я завтра улетаю в Москву.

— Как в Москву? Подожди, я выйду, и мы вместе…

— Женя, нет никаких «вместе». Я всегда буду к тебе очень хорошо относиться. Жаль, что я так и не увидела этих цветов…

— Цветы странные. Впрочем, как и ты, Яна… Рвать их нельзя, потому что это исчезающий вид. Я думал, что цветы свяжут нас с тобой, помогут понять друг друга.

— Прости меня, пожалуйста. Я чувствую себя виноватой, потому что ушла, сбежала, ничего не сказав, словно ты мне враг. Я испугалась, что слишком доверилась тебе, побоялась привыкнуть. К хорошему быстро привыкаешь, а потом очень больно, — пояснила Яна.

— Так я…

— Молчи! Не продолжай, не надо, — прервала его Яна.

Евгений на пару секунд замолчал, потом с горечью произнес:

— Цветочки эти очень ядовиты. Ночью они раскрывают бутоны и источают тонкий и дурманящий яд. Насекомые, всякая мошкара, ночные мотыльки слетаются и сползаются к ним тучами и гибнут, бедные.

— Зато погибают красиво, — отметила Яна.

— Это да! Правда! — согласился Евгений.

— Просто целую лекцию по биологии прочел… На меня намекаешь? На мое коварство? Так?

— Кое-какая параллель есть, — не смог не согласиться Евгений. — Может, все-таки дождешься моего выхода из больницы?

— У меня дела… Я и так задержалась, — ответила Яна. — Да и Леше пора рассказать правду о гибели Клары.

— Яна, почему ты думаешь, что мне не нужна? И почему решила, что на меня больше не будет покушений? — спросил Женя, показав, что мозги его сильно не пострадали и он сумел из ее речи вычленить главное.

— Мы нашли убийцу, — ответила Яна.

— О господи! Кто «мы»?! — воскликнул он.

— Я, майор Август Аркадьевич и местный полицейский Патрик. Неплохой дядька, кстати.

— Это норвежский комиссар? — напрягся Евгений.

— Я не знаю, кто он по должности. Говорю, классный мужик. Я не оставила ему выбора, он был вынужден меня послушаться. Я же могу и мертвого поднять, если что…

— Я не сомневаюсь. — Евгений стал грустен, узнав, что Яна улетает и его с собой не приглашает.

— Знаешь, я должна тебе кое-что объяснить, — вздохнула Цветкова. — Ты — центральная фигура криминального действия!

— Я? Центральная?

— Покушались на тебя? На тебя!

— Убили Клару.

— А должны были тебя! Не спорь, — сказала Яна, увидев, что Евгений уже открыл рот, чтобы возразить. — Я при помощи полиции навела о тебе справки за последний год. Проанализировали буквально все твои действия.

— Я этого не хотел! — сразу же сказал Евгений. — Я так, на всякий случай! И в стриптиз-баре это не я, честное слово. Что вы еще там узнали?

Яна удивленно посмотрела на него:

— Ого! Какие секреты открываются! Мы не обратили внимание на твои эротические похождения, в данном случае это неважно, — ответила Яна. — Ты ведь проходил полное медицинское обследование?

— Проходил… Какое это имеет значение? — повел плечом Евгений.

Яну сильно раздражал пикающий звук, монотонно раздающийся из прибора, подсоединенного к Евгению. Она качнула головой:

— Ты молчишь, потому что вопрос очень непростой, — пояснила Яна. — Это касается здоровья твоего брата?

Женя посмотрел ей в глаза:

— Владимир мой брат, ты знаешь, как я к нему отношусь, за неимением других родственников…

— И ты когда-то стал для него донором?

— Стал… Что ты спрашиваешь? Ты же знаешь. Давно это было… Зачем все время к этому возвращаться?

— Но ты до сих пор горд, что спас ему жизнь? — уточнила Яна.

— Тогда меня никто не спрашивал, хочу я это делать или нет, — рассмеялся Женя. — Но сейчас я в таком возрасте, когда уже полностью отдаешь отчет в своих поступках. Я очень, очень рад, что смог спасти Владимира.

— Это ясно… Скажи, только честно, Владимир опять обратился к тебе за помощью? — подтолкнула Яна Евгения к разговору, который, видимо, был не очень ему приятен.

Евгений поморщился от досады, но был вынужден признаться:

— Да… Вова обратился ко мне, сказал, что ему снова что-то нехорошо. Врачи якобы боятся рецидива болезни. Надо отметить, что люди, перенесшие тяжелейшее заболевание, по-особому относятся к своему здоровью. Любой чих они воспринимают как сигнал тревоги. Вдруг это жуткое заболевание вернулось? Всю жизнь боятся, что может произойти рецидив, и при малейшем недомогании бегут к врачу. Вот и Вова такой же… Ему показалось, что заболевание возвращается. Я успокаивал брата как мог, обещал, что если надо, стану еще раз донором. И Владимир зацепился за эту мысль, попросил, чтобы я обследовался. Ему нужно было подтверждение, что я по-прежнему здоров.

— Он так и сказал? — несколько удивилась Яна.

— Ну, не так прямо, как я сейчас, но смысл тот, — смутился Женя.

— И ты?

— Что я? Пошел обследоваться. Что, мне жалко, что ли? Если это успокоило бы брата. На здоровье я не жаловался, только вот… курил всегда много.

— И какие ты сдал анализы? — допытывалась Яна.

— Кровь, ЭКГ, и… ну, меня обследовали полностью…

— Извини, а сперму ты сдавал? — спросила она, поняв, что так просто признания в этом не получит.

— Яна! Ну и вопросы! Ну, сдавал, и что? Попросили сдать все… вроде как работу всех органов проверить… На инфекции.

— А заведовал всем этим личный доктор твоего брата и его жены Роберт? — уточнила Яна.

— Он… Яна, в чем дело? Говори прямо, — не выдержал Евгений.

— Труп Клары уже в Москве. Я позвонила одному знакомому… Ему недавно подполковника дали, давно пора было.

— Поздравляю, — отреагировал Женя.

— Спасибо. Так вот, незадолго до смерти у Клары забрали яйцеклетки. Операция такая, через прокол передней брюшной стенки. То есть она стала донором.

— Ну и что?

— Ничего… Только это произошло именно здесь, за границей. И ребята, с которыми она тусовалась, говорили, что она куда-то уходила и потом у нее болел живот. Да и особенного рвения к спасению птиц она не проявляла. Следовательно, приехала в Норвегию с иной целью. Например, чтобы стать донором. Поселилась в лагере, не афишируя причин приезда. И в это же время здесь появляется твой брат с супругой, и совсем незадолго до этого у тебя взяли сперму, якобы на анализ…

Евгений даже рот открыл.

— Ты думаешь?..

— Слушай, а что тут думать? Воображения не хватает? Все сошлось! Такая цепочка выстроилась! И это не парад планет на небе! На случайность не похоже. Да что там говорить! Твоя сперма и яйцеклетка Клары — ребенок Флавии. Вот и связь между вами, совершенно незнакомыми людьми. Так нормально? И это можно будет доказать генетической экспертизой. Владимир после сеансов лучевой терапии не мог стать отцом, какие-то проблемы наблюдались и у его жены. Мне противно даже говорить об этом. А потом вы как доноры оказались им не нужны. Клару убили… Она поссорилась с Флавией, порвала на ней бусы, ее утопили…

— Кто?

— Может, она потребовала больше денег, начала шантажировать.

— Кто? — глухим голосом повторил Евгений.

— Кстати, внезапно отчаливший в Москву Глеб сразу же купил «мерседес». Прикинь? Парень вернулся с благотворительной акции. Его уже нашли, и он признался моему другу, ну ты знаешь, подполковнику, что украл эти деньги у Клары! Откуда у нее такие деньжищи? Правильно! Ей заплатили за яйцеклетку и молчание! Это словно бусы разорванные, ты их снова собираешь бусина за бусиной, жемчужина за жемчужиной… И ведь все сходится…

— Яна, кто же убил Клару? Ты не договариваешь, я же чувствую…

— Это уже известно, — отвела она глаза.

— Нет! — выдохнул Женя.

— К сожалению, да… И ты не спросишь, по чьему приказу покушались на тебя?

— Нет…

— Тоже он, — вздохнула Цветкова.

— Нет! Я не верю! — побледнел Женя.

— Факты тебя убедят! У полицейских доказательства и улики! Они тебе все разложат по полочкам. Я хотела быть первой, кто об этом сообщит. Я решила смягчить удар, но у меня не получилось… Извини.

— Но Владимир мой брат! Как он мог? Зачем?

— Хороший, кстати, вопрос «зачем»! — улыбнулась Яна. — Владимир менее удачлив, чем ты…

— В смысле?

— Он рядовой врач.

— Он очень хороший врач, — поправил Женя.

— Пускай! Очень хороший предприниматель с очень хорошим доходом. А ты миллионер! Всемирная знаменитость! Талант! Любимец!

— Это так. Между нами есть различие, — был вынужден согласиться Евгений.

— Не различие, а пропасть! А если тебя убили бы, ребенок Владимира и Флавии получил значительный кусок твоего наследства, — пояснила Яна.

— Он бы и так унаследовал… Мой племянник… брат… Зачем ему убивать? — спросил потерянно Женя. — Зачем? Это ужасно…

Яна задумчиво накручивала длинный локон на палец.

— Клару было решено убрать, чтобы она никому ничего не рассказала, и это вполне логично. А тебя… Наверное, они захотели завладеть твоим имуществом… У тебя мог появиться собственный ребенок, и это их тоже не устраивало.

— Брат хочет убить брата! Я не верю! — воскликнул Женя, а пронзительный и навязчивый звук приборов стал чаще и противнее.

Яна сделала вывод, что частота сердечных сокращений Евгения усилилась.

— Флавия — хваткая тетка, и ты должен понимать, что может сделать с психикой мужчины женщина с такими физическими данными, особенно если у тебя и характера не хватает, и зависть гложет…

— Я не верю!

— Дело, как говорится, твое. Я тебе все объяснила, — ответила Яна. — У тебя не брат, а монстр!

— Наверное, он знает… — прошептал Евгений.

— Что? Что знает?

— Ничего…

— Нет уж, договаривай! — не согласилась Яна.

— Это не имеет значения. — Женя словно постарел лет на пять.

— Это уже мне решать!

— Перед смертью мама мне открылась… Нет, я не могу!

— Женя! — напряглась Яна.

— Ну, хорошо! Она сказала, что совсем маленьким я стал донором для брата…

— Знаю! Дальше!

— Все произошло не совсем так… — Глаза Евгения потемнели.

— Говори же, не тяни!

— Брат погиб. Оказалось слишком поздно, мой костный мозг его уже не мог спасти… А вот другому мальчику-сироте он помог, и тот малыш выжил. Мама была в отчаянии и тот факт, что ребенок остался живой, посчитала божьим знаком. Она забрала мальчика себе. Я этого ничего не помню, мал был. Перед смертью мама взяла с меня клятву, что мы будем всегда вместе, станем помогать друг другу, как родные. Просила оставить все это в тайне. А я, если честно, всю жизнь считал Владимира родным братом.

Яна выдержала паузу.

— Твоя мама могла эту историю рассказать и Владимиру. И если ты воспринял это как надо, то вот он, может быть, и нет… Червоточинка, мысль, что ты неродной, явно засела ему в голову… И со временем созрел план. Ведь он генетически не мог получить наследство. А вот твой ребенок, выношенный Флавией, мог.

— Не трави душу, и так все понятно, — отвел глаза Женя.

Яна погладила его по руке.

— Не впадай в отчаяние. Все будет хорошо. Их будут судить, и суд решит… по справедливости. Ты не суетись… А вот ребенка у Флавии отнимут, когда родит.

— Я понял. Это мой ребенок от женщины, которую я даже не знал.

— Чудеса современной медицины, — кивнула Яна и встала. — Помоги ему. Я имею в виду ребенка.

— Яна, ты уезжаешь? Я… Я хочу с тобой.

— Не стоит. Поздно, Женя… Наши пути разошлись, — сказала Яна и вышла из палаты.