Как и ожидалось, мгновением спустя появился ворген… но не там, где Вариан ожидал увидеть Генна. Это был один из молодых воргенов – темно-коричневый мужчина с оторванным кончиком уха. Видимо, увлекшись своей собственной охотой, он вернулся обратно и теперь гнался за добычей, которую выбрал его господин… и Вариан.

Кабан изо всех сил пытался как можно быстрее подняться на холм. Однако молодой ворген догонял его. Генн все еще не появился, но Вариан чувствовал, что он может появиться в любой момент.

Он прицелился. Один выстрел – один меткий выстрел – покончит с кабаном прежде, чем молодой ворген сможет его поймать.

Но в этот момент кабан развернулся к воргену. Застигнутый врасплох, житель Гилнеаса не смог вовремя увернуться от опасности. Огромный кабан отбросил одного из своих преследователей в сторону с помощью своих клыков и морды. Ворген ударился о дерево и потерял сознание.

Вариан хотел воспользоваться этим моментом и выстрелить. Он прицелился… а затем передумал. Кабан развернулся и продолжил бежать.

– И так ты охотишься? – осуждающе спросил Генн.

Вариан развернулся и увидел короля, бегущего к нему. За Генном бежали несколько других воргенов, включая Эдрика. Появившиеся воргены понюхали воздух в том направлении, куда убежал кабан.

– Иногда необходимо, чтобы жертва немного побегала, – ответил Вариан.

– Это бессмысленно!

Король Штормграда ничего не хотел объяснять:

– Продолжаем?

Не дождавшись ответа от Генна, Вариан снова побежал. Он услышал рычание своего противника, а затем тихие звуки следующей за ними стаи. Вариана не беспокоило то, что к ним присоединились другие воргены. Он знал, что скоро они оставят их вдвоем, так как это противостояние было только между двумя правителями.

Вариан взял след кабана. Его восхищала выносливость и сила этого зверя, которые, в некотором роде, проявились как раз из-за него. Вариан собирался с уважением отнестись к своей добыче и убедиться, что его тело не пропадет даром. Это было бы настоящим оскорблением в отношении поразительного животного.

Кабан мчался к густым кустам, которые, возможно, могли спасти ему жизнь. Конечно же, Вариана и Генна такие густые кусты будут только замедлять, поэтому им будет сложнее гнаться за животным. Кабан же был лучше приспособлен для бега среди них.

Еще один ворген появился совсем в другом месте. Вариан узнал его – это был молодой ворген с оторванным кончиком уха.

Кабан тревожно фыркнул и начал резко останавливаться. Застигнутый врасплох молодой ворген промахнулся и приземлился сзади своей предполагаемой добычи.

Кабан развернулся и помчался назад, как будто, не понимая, что таким образом он приближается к своим преследователям. Удивленный ворген отпрыгнул в сторону, избежав ранения в ногу острыми клыками. Светло-коричневый охотник приземлился на все четыре лапы и уже приготовился для следующего прыжка, как из густых кустов позади него появился медведь.

Огромное черное животное встало на задние лапы и начало рычать. Его пасть была настолько велика, что в нее могла поместиться голова человека, а острые желтые зубы могли спокойно ее оторвать. Медведь навис над удивленным воргеном, его длинные толстые когти ничем не уступали когтям жителя Гилнеаса.

Из-за ветра никто не учуял запах другого хищника. Он дул в сторону медведя, который, скорее всего, из-за своего огромного размера не испугался даже присутствия воргенов. А это значило, что сейчас молодой и импульсивный житель Гилнеаса из охотника превратился в добычу.

Инстинктивно Вариан сразу же выстрелил. Но в этот момент медведь повернулся и стрела попала в его плечо.

Медведя это больше разозлило, чем ослабило, и совсем не отвлекло от ближайшего врага. Своей огромной лапой он так сильно ударил молодого воргена, что тот покатился кубарем. Но откатился недалеко, поэтому все еще оставался на опасном расстоянии от медведя.

Вариан натянул тетиву и выстрелил еще раз. Эта стрела также попала в цель – в верхнюю часть груди зверя. Однако животное не было тяжело ранено из-за толстой медвежьей шкуры и сильных мускулов.

После второй стрелы к борьбе внезапно присоединился еще один ворген. Он закрыл собой лежащего воргена и с вызовом зарычал на медведя. Нападающий зверь в ответ зарычал на смелого жителя Гилнеаса и угрожающе клацнул зубами.

Несмотря на угрозу, Генн Седогрив не сдвинулся с места.

Позади него двое других воргенов схватили потерявшего сознание охотника и оттащили его в сторону. Разъяренный раненый медведь потянулся огромными лапами к одинокому защитнику.

Ворген подпрыгнул над медвежьими лапами, которые могли бы задушить его. Затем оттолкнувшись от них, он бросился к горлу своего противника.

Блеснули когти чуть ниже челюсти медведя и на воргена брызнула кровь.

Медведь заревел от боли. Однако эта боль продолжала подпитывать его невероятную силу. Прежде, чем ворген успел отпрыгнуть, медведь схватил его и навалился на него.

Вариан принял решение, которое для большинства было бы полным безумием. Если бы медведь был один, он, в конце концов, попал бы ему в глаз или горло. Однако из-за противостояния с воргенами сделать такой меткий выстрел было значительно труднее, так как он не хотел их подстрелить. Поэтому в сложившейся ситуации лук был бесполезным.

Отбросив лук, король Штормграда вытащил нож и, громко крича, ринулся вперед.

Как Вариан и предполагал, жажда крови не позволяла обращать внимание на что-то другое, поэтому медведь видел только Генна.

Вариан запрыгнул на неповоротливое животное. Недолго думая, он вогнал нож в тело зверя.

Однако он промахнулся и вместо шеи попал в лопатку. Кончик ножа отломался. И самой плохое было в том, что огромный медведь переключил свое внимание на него. Медведь выпрямился и Вариан немного съехал с его спины. Огромный зверь начал крутиться, пытаясь освободиться от раздражающего висящего на его спине.

Все, что мог сделать Вариан, это крепко держаться за медведя. Хотя это тряска была похожа на землетрясение. Также король все еще сжимал в руке сломанный нож, который все еще можно было использовать, как оружие – если Вариан не свалится.

Вариан услышал рычание, которое принадлежало не медведю. Генн Седогрив также запрыгнул на разъяренного животного и пытался добраться до его горла. Когда медведь пытался сбросить их обоих, глаза королей встретились и Вариан понял, что Седогрив хочет отвлечь животное для того, чтобы король Штормграда смог снова его ударить.

Толстые передние лапы схватили Генна. Рыча, медведь пытался укусить воргена за морду.

Вариан воспользовался этим моментом.

Из-за отломанного кончика ножа ему пришлось изо всех сил на него надавить. Многие не смогли бы достаточно глубоко всадить нож в шею медведя, но у Вариана была не только необходимая сила, но и полученные из многочисленных гладиаторских боев необходимые знания того, где находится самая мягкая часть шеи.

Челюсти медведя были всего лишь в нескольких дюймах от морды Генна.

Вариан глубоко всадил нож – почти по рукоятку.

Медведь очень громко заревел, но на этот раз его тон был измученным. В этой агонии зверь сделал то, что не мог сделать до этого – сбросил обоих правителей.

Раненное животное повернулось. Лежащий на земле Вариан смотрел на огромное животное. Медведь все еще мог его прикончить.

Но вместо этого он пытался своими лапами дотянуться до ножа. Когти, которыми он мог спокойно убить человека, не могли даже схватить рукоять ножа. Несколько раз медведь ударил по тому месту, где находился нож. Его дыхание начало прерываться. Из-за усталости и большой потери крови медведь рухнул на четвереньки. Он раскачивался взад и вперед, крутя своей головой для того, чтобы схватить нож.

С другой стороны кто-то приблизился. Вариан услышал знакомый звук разрывающейся плоти.

Медведь застонал и упал на левый бок, его горло было разорвано.

Над мертвым животным возвышался ворген, кровь и кусочки мяса все еще свисали с кончиков его когтей. Ворген посмотрел на Вариана.

Вариан кивнул Генну в знак того, что тот поступил правильно. Никто из них не причинил бы вреда медведю без необходимости. А животное лишь следовало своим инстинктам и ему просто не повезло оказаться среди охотников. А то, что оно могло легко убить не только их двоих, а и того несчастного молодого воргена, было неотъемлемой частью охоты.

Генн протянул Вариану окровавленную руку. Когда-то давным-давно Вариан слышал, что король Гилнеаса после своей коронации никому не пожимал руку, всегда стоял на своем и сначала король Штормграда хотел отказаться от его помощи. Но затем он вспомнил все, что обещал и делал его коллега для того, чтобы воссоединиться с Альянсом.

Вариан схватился за руку. Генн помог ему подняться… и разжали они свои руки не сразу, таким образом, признавая мастерство друг друга.

Повернувшись к медведю, Вариан посмотрел на место удара его коллеги.

– Быстрый смертельный удар, – похвалил он Генна.

– Я просто закончил начатое тобой дело, – ответил ему Генн. – Добыча – твоя. Ты победил в этой охоте.

Вариан покачал головой:

– Вряд ли. Ведь я охотился на кабана.

– Человек, который охотился на кролика, а поймал оленя, заслуживает похвалу. А человек, который охотился на кабана, а поймал медведя, заслуживает огромнейшего признания.

И после этих слов Генн поднял голову вверх и громко завыл. Это было проявлением уважения к добыче и к тому, кто ее убил. Его вой поддержали другие воргены, все проявляли уважение к мастерству короля Штормграда.

Наконец-то Генн умолк, за ним смолкли и его последователи. Он снова повернулся к своему коллеге.

Однако… Вариана здесь больше не было.

Глава 19. Среброкрылые

За последние два дня застава Среброкрылых не получала никаких вестей от соседних застав и этот факт очень волновал Су'уру Быструю Стрелу. По приказу командующего заставы она приехала из рощи Среброкрылых и сразу узнала, что накануне ее прибытия из засады был убит другой офицер. Тогда же убили и заместителя командующего. Сначала Су'ура не планировала оставаться, но единственный оставшийся Часовой-офицер был слишком неопытен.

Она отправила двух наездников гиппогрифов. Одного к ближайшей заставе, а другого к командиру Халдриссе. Хоть один из них должен принести какую-нибудь весточку. Либо же они оба вернутся с предупреждением о каком-то несчастье.

Но наездники так и не вернулись, и Су'ура подозревала, что они уже не вернутся... Застава Среброкрылых осталась один на один с Ордой.

Она шагала вокруг заставы и вглядывалась в быстро поднимающийся туман. Его источником не могло быть озеро Зеркало Небес на юге, так как он появился со стороны земель Орды.

Позади неё раздался предупреждающий об опасности низкий рёв. Она не удивилась, так как знала, кто за ней следовал.

– Тише, – сказала Су'ура огромному черному ночному саблезубу рядом с собой. На животном была надета золотисто-коричневая броня с инкрустированными фиолетовыми камнями на плечах и голове. Ночная эльфийка тоже была полностью в броне, как и все те, кто был на дежурстве, хотя ее плечи были украшены прекрасными золотыми лентами поверх серебра. Орки и другие враги, которые считали, что её броня выполняет больше декоративную роль, чем защитную, с ужасом обнаруживали, что во время сражения эта броня достаточно хорошо защищала ночную эльфийку.

В отличие от рычания ночного саблезуба уханье совы привлекло ее внимание. Командир заставы посмотрела на крышу главного здания, где сидела черная как смоль сова. Сначала птица смотрела вглубь леса, а затем резко взлетела со своего места. Она опустилась к Су'уре, которая ожидала её с вытянутой рукой, куда сова смогла бы приземлиться.

– Хутиху, что ты увидела? – Мрачно спросила она. – Где?

В ответ сова ухнула еще раз, а затем слегка повернула голову в сторону определённой части леса. Су'ура с надеждой последовала за пристальным взглядом совы.

Дежурившие вокруг заставы Часовые замерли, когда кто-то выскользнул из-за кустов. Они успокоились только тогда, когда поняли, что это был один из них... если можно так выразиться.

Вернувшаяся к Среброкрылым ночная эльфийка относилась к тем ночным эльфам, которых большинство Часовых не сильно жаловало. Но у таких ночных эльфов были свои преимущества и по мнению Су'уры некоторые из них уже доказали свою верность. На самом деле, Су'ура настолько доверяла возвращающейся ночной эльфийке, что назначила ее на управленческую должность и теперь она была снабженцем Среброкрылых.

Конечно же, наиболее важным аспектом ее службы было то, что она являлась прежде всего разведчиком и выполняла связанные с этим неофициальные обязанности.

– Иллиана Лунное Сияние, – торжественно поприветствовала её Су'ура. – Ты вернулась раньше, чем я ожидала... и надеялась.

Эта ночная эльфийка сильно отличалась от Су'уры, не говоря уже об остальных присутствующих здесь. Она носила темную стянутую в корсет одежду и напоминала Су'уре больше человеческого пирата. Кроме того, Иллиана по своим манерам также была похожа на морского разбойника. Так уж сложилось, что тех, кто выбрал «призвание» Иллианы, не уважали гораздо больше, чем пиратов, хотя они были частью жизни ночных эльфов в течение многих лет. Но времена меняются и все больше и больше находилось мест среди доверенных бойцов Альянса для таких, как она.

Иллиана вложила в ножны пару длинных мечей, которые она использовала вместо глеф. Усмехаясь, она спросила:

– Вы не успели по мне соскучиться?

– Шутки в сторону. Что ты видела?

– Точнее говоря, что я не видела? И что я слышала?

Командир немного раздраженно на нее посмотрела. Также раздраженно ухнула Хутиху.

Прежняя усмешка практически исчезла:

– Хорошо. Во-первых, туман настолько густой, что невозможно ничего рассмотреть дальше пары шагов. Нам не стоит в него заходить, мы должны использовать его в своих целях.