Тиранда и Малфурион сидели на почетных местах напротив входа. Часовые в полном вооружении, как почетный караул, стояли не только возле Верховной жрицы и Верховного друида, но также и возле входа, откуда они будут сопровождать каждого пришедшего на его место.

Однако такое сопровождение было придумано неспроста. Ведь появление новых членов Альянса для участия в голосовании станет кульминацией церемонии посвящения. Если жителей Гилнеаса примут, то их представителей необходимо сразу же усадить на их места, чтобы они также смогли поучаствовать в обсуждении. Ведь ждать окончания собрания было бы неразумно.

А если просьба Генна будет отклонена… то он со своими людьми сможет уйти как можно быстрее и услышит намного меньше обидных слов.

На первый взгляд казалось, что в Дарнасе все спокойно. Однако Тиранда и Малфурион узнали о том, что во время расследования с братом Майев что-то случилось – а что именно пока было неясно. Они знали только то, что Джерод из-за травмы был прикован к постели. Верховная жрица отправила к нему целителей, поэтому бояться за его жизнь не стоило, однако оба правителя захотели поговорить с братом Майев сразу же, как только решат все вопросы.

Верховный маг Мордент пообещал, что Высокорожденные на собрании не скажут ни слова о расследовании, хотя Вар’дин был недоволен таким решением. И вообще заклинателей особо не интересовало собрание – они хотели решить вопрос со своим возвращением в общество ночных эльфов, а на Альянс в целом им было наплевать.

Когда все было приготовлено, Тиранда подала сигнал трубачам.

Они затрубили и начали входить представители Альянса.

Чтобы избежать различных ссор, места выбирались с помощью жребия. Таким образом, чисто случайно первыми вошли гномы во главе с Гелбином Меггакрутом на своем механодолгоноге. За гномами последовали представители Терамора и так далее.

Каждый пытался тем или иным способом показать свои умения. Гномы пришли со своими удивительными и одновременно опасными механизмами. Дворфы во время ходьбы выполняли различные трюки со своими молотами, показывая свою быстроту и ловкость, несмотря на свое крепкое телосложение.

Появление каждой группы представителей Альянса сопровождалось гимном их народа. Как только раздался первый гимн, ночные эльфы встали, чтобы выразить свое уважение по отношению к своим гостям, и не садились, пока все не пришли.

Вокруг места собрания гордо развевались знамена каждой группы представителей Альянса, хотя присутствующие не чувствовали никакого ветра. И не удивительно – ведь этот ветер специально создал Верховный друид.

Каждая группа останавливалась перед Верховной жрицей и Верховным друидом. Двое ночных эльфов кивком приветствовали правителей или главных представителей. Таким образом, они еще раз благодарили всех тех, кто пришел… и надеялись позитивно расположить своих гостей на предстоящее обсуждение.

Штормград вошел последним, но его появление оказалось не менее впечатляющим. Вариан возглавлял отряд своих самых лучших солдат, а сам был одет в доспехи, которые блестели, словно солнце – настолько отполированы они были. На его нагруднике была изображена величественная голова льва. Сбоку в ножнах находился его легендарный меч. Рядом с ним шел Андуин, принц был одет в золотисто-голубой костюм, который не был предназначен для военных действий.

Подойдя к Тиранде и Малфуриону, Вариан быстро поклонился. Такое театральное представление не соответствовало его манере поведения, но прежде чем Малфурион или Верховная жрица смогли понять, чтобы это могло означать, король Штормграда двинулся дальше.

Последние представители Альянса заняли свои места. Тиранда осмотрелась – все были в ожидании продолжения. Обменявшись многообещающим взглядом с Верховным друидом, она поднялась:

– Сестры и братья Альянса, товарищи и друзья, я предлагаю проголосовать за начало этого собрания!

Как она и просила, все проголосовали в том же порядке, в котором они входили на собрание. Такое голосование было простой формальностью и прошло без каких-либо разногласий.

– Друзья, – продолжала Тиранда. – Верховный друид и я от всей души приветствуем всех вас! Ваш приезд на это собрание придает уверенность в светлом будущем в это нелегкое для всех время.

От некоторых представителей и их людей донеслось согласное бормотание.

– У нас много серьезных вопросов, которые нужно обсудить, – продолжила Верховная жрица. – Когда безумие Смертокрыла разорвало Азерот на части, многие из вас очень пострадали и теперь не понимают, чем могут помочь Альянсу. Но я вам обещаю, что ваши земли исцелят сами себя в ближайшее время.

После этих слов появились обеспокоенные взгляды. Тем не менее, из-за огромного уважения к Тиранде и ее мужу никто не стал ей перечить… по крайней мере, в данный момент.

Малфурион прикоснулся своей рукой к ее. Тиранда посмотрела на вход, но никого не увидела. Однако Верховный друид не мог ошибиться.

– Но прежде, чем мы приступим к этим обсуждениям, мы должны точно знать, что среди нас находятся все возможные союзники! И сегодня у нас есть те, кто хотел бы стать одним из нас, кто хотел бы укрепить ряды Альянса…

Раздался гудок… и сразу же после этого заиграл гимн Гилнеаса.

Все в ожидании повернулись к входу. Тиранда и Малфурион посмотрели на короля Вариана, но его выражение лица не изменилось.

Все замолчали, как только первый человек появился в поле зрения. Генн Седогрив. На собрание он сам нес знамя Гилнеаса – на сером фоне был изображен красный круг с тремя вертикальными линиями, похожими на копья, а другая горизонтальная линия посередине пересекала сам круг. Он нес его с такой гордостью и величием, которым мог позавидовать даже воин помоложе. В отличие от роскошной одежды большинства присутствующих, одежда Генна была простой и свободной – в такую же он был одет и на банкете. И когда за ним появился остальной его народ, все увидели, что они были одеты также.

В отличие от небольших групп других рас, за Генном маршировало столько воинов, количество которых превосходило даже прибывших воинов Штормграда. Очевидно, этим Генн хотел показать, что он может быть сильным союзником Альянса.

Тем не менее, хотя мужчины и женщины Гилнеаса выглядели сильными и готовыми сражаться, они были безоружными. Даже шест, на котором развевалось знамя, был без верхушки, а значит не мог использоваться как оружие. Как будто жители Гилнеаса пытались показать свои будущим союзникам, что здесь им оружие не нужно.

Генн задержался перед правителями ночных эльфов и поприветствовал их, как и все до него. А затем воткнул шест в землю рядом со знаменами других королевств.

– Гилнеас ждет вашего решения! – сказал король всем, кто окружал его самого и его людей. – Гилнеас пришел сюда, к вам, чтобы искупить свои грехи, предложив свою силу для любых нужд Альянса! В это трудное время вы не найдете более надежного союзника!

Он отошел назад и поравнялся с Эдриком и остальным. Жители Гилнеаса стали полукругом так, чтобы точно быть уверенными, что каждый сидящий на этом собрании увидит хоть одного из них.

– И если кто-то думает, что в бою мы слабые воины и не можем защитить тех, кто рядом с нами, то мы сейчас хотим развеять это заблуждение…

После этих слов Генн и его люди начали превращаться.

Их тела увеличились – они стали втрое шире и выше. Некогда свободные штаны теперь были в обтяжку, а рубашки и камзолы громко разорвались. Их руки, ноги, грудь и лица покрылись густым мехом. Из-под меха доносился треск – их сухожилия растягивались, а кости сдвигались в совершенно необычные положения. Их руки и ноги изогнулись, как и все их тело. Ноги стали похожими на волчьи лапы. Каждый стал сгорбленным, но как раз это и придавало им вид могущественных зверей.

К еще большему удивлению окружающих руки жителей Гилнеаса вытянулись и их ногти превратились в длинные звериные когти. Однако самым поразительным образом изменились их лица – уши стали узкими и длинными, рот и нос вытянулись вперед и превратились в пасть, которая заполнилась острыми зубами, способными без проблем разорвать любую плоть.

Перед Альянсом появились воргены.

Волкоподобные гуманоиды стояли на месте, хотя их желание сорваться с места и начать охоту было очевидным. Взгляды толпы их совсем не смущали, наоборот – воргены уверенно смотрели на них в ответ.

Тяжело дыша, Генн Седогрив посмотрел на Малфуриона и Тиранду. Они кивнули ему в ответ. Ведь показать свою полную силу – было самым лучшим способом подчеркнуть ценность Гилнеаса для Альянса.

Жители Гилнеаса не всегда были воргенами, хотя и теперь не весь их народ был заражен. Однако все-таки многие стали воргенами… и к большому стыду Малфуриона по большей части он сам был в этом виноват.

Все началось с тех друидов, которые экспериментировали с формой волка. Они могли принимать форму огромных волков, но слишком поздно осознали, что, находясь в обличье волка, теряли над собой контроль. Пролилась невинная кровь.

Малфурион был одним из тех, кто чуть тогда не умер, и только благодаря полубогу Кенарию он остался в живых. Наконец признав угрозу, Малфурион запретил использование этой формы. Однако некоторая группа друидов втайне от него продолжала свои эксперименты. Используя легендарный артефакт – Косу Элуны, они пытались обуздать форму волка… и коса превратила их в первых воргенов.

Взяв диких существ под контроль, Малфурион отказался от предложения их уничтожить и заточил воргенов в Изумрудном Сне, где они, укрощенные, спали под деревом Дарал’нир.

На этом должна была закончиться трагичная история с воргенами… если бы не верховный маг Аругал. По приказу отчаявшегося Генна, который искал любую помощь против Плети, маг призвал воргенов в Гилнеас… и как только они появились, проклятье воргенов сразу же распространилось среди населения.

Однако жители Гилнеаса смогли контролировать свою дикую натуру и, благодаря своей внутренней злости или в некотором смысле силе, смогли помочь не только Альянсу, но и, в конце концов, освободить свои земли от Плети.

– Мы – жители Гилнеаса, – громко произнес Генн Седогрив, его голос не изменился, хотя и стал немного гортаннее. – Мы – воргены…

Король завыл.

Этим воем он не хотел никого встревожить или напугать, а хотел только еще раз показать свою силу и силу своего народа. И Генн своего добился, так как даже суровые дворфы из клана Черного Железа с большим уважением и интересом смотрели на всю мощь воргенов.

Когда вой Генна стал сильнее, остальные воргены к нему присоединились. Однако даже этот вой не шел ни в какое сравнение с тем, когда из глубин леса на этот зов ответили другие воргены.

Этот всеобщий вой продолжался всего лишь несколько секунд, однако и этого было достаточно, чтобы запомниться на всю жизнь. Когда Генн замолчал, все его люди – и те, кто был рядом, и те, кто был далеко, сразу же сделал тоже самое. Король Гилнеаса заключил:

– Мы предлагаем свою кандидатуру на полноправное вступление в Альянс…

Никто не ответил – настолько все были поражены увиденным. Поднимаясь, Малфурион показал на воргенов:

– Некоторые из вас слышали старые сказки о воргенах и их жестокости! Слышали истории об их безответственности! Вы и те, кто незнаком с подобными историями, должны понимать, что стоящие перед вами воргены очень отличаются от воргенов из легенд или прошлого! Эти воины Гилнеаса обуздали проклятье! Их сила, которая раньше была смертельной угрозой, теперь используется в правильных целях и может значительно усилить Альянс!

Верховного друида услышал каждый участник собрания. Генн и остальные воргены ожидали реакцию послов на слова Малфурион и самое главное на то, что они недавно увидели.

Представители зашушукались между собой и стали более оживленными.

Внезапно поднялся Курдран:

– Клан Громового Молота приветствует силу воргенов… и Гилнеаса!

За ним сразу же последовал Тервош:

– Терамор также их поддерживает!

После этих слова многие собравшиеся зааплодировали – зааплодировали Гилнеасу. А некоторые послы с другими членами своих групп поприветствовали людей Генна.

Тиранда, прикоснувшись к руке своего мужа, снова заговорила:

– Вы стали свидетелями силы Гилнеаса и услышали их просьбу присоединиться к Альянсу! – громко произнесла Верховная жрица, полностью передавая чувства Малфуриона. – После всего увиденного и если нет никаких возражений, я призываю немедленно начать голосование по этому вопросу!

Верховная жрица быстро осмотрела всех собравшихся, останавливаясь на Штормграде не дольше, чем на остальных представителях. Никаких возражений не последовало, и даже Вариан выглядел благоразумно.

– Давайте начнем голосование! – объявил Верховный друид, придерживаясь того, что они обсуждали перед собранием. – Чтобы воргены присоединились к Альянсу, согласиться должны все! В противном случае…

На такое предложение раздалось положительное гудение, которое в некоторой мере напоминало услышанный ранее вой воргенов. Малфурион и Тиранда мельком взглянули на Генна, который с благодарностью посмотрел на них в ответ.

А затем там, где сидели люди Штормграда, молча встал король Вариан Ринн. Реакция остальных была мгновенной. Все затихли. Правители ночных эльфов вместе с Генном уставились на Вариана, но его лицо вообще не выдавало его намерений.

– Представители Альянса, мои дорогие Малфурион и Тиранда, я хотел бы высказаться.

Даже принц Андуин не знал, что запланировал его отец, однако мальчик не выглядел обеспокоенным, скорее ему было любопытно.

Тиранда жестом попросила внимания, а потом сказала:

– Штормград хочет высказаться. Пожалуйста, король Вариан, вам слово.

Бывший гладиатор и раб на мгновение задумался. А затем произнес:

– Все знают, что Штормград и Гилнеас не любят друг друга. И все знают, почему.

На собрании наступила гробовая тишина. Когда Генн ждал продолжения речи Вариана, его выражение лица было непонятным, но уши у него были прижаты от беспокойства.