– Разве ты там не мог этого сделать?

– Не мог.

– Ты прав, в Сенегалии слишком жарко. Там легче живется.

Ночера шутил, потому что не верил в искренность мысли Тито о смерти Слишком много и часто говорил он об этом. Кто решился на самоубийство, никогда не говорит об этом, чтобы ему не помешали. Кто твердо решил умереть, делает это без всяких предупреждений.

Однажды Тито сказал:

– Я все перепробовал в жизни: любовь, игру, возбуждающие средства, гипнотизм, труд, безделье, кражу; я видел женщин всех рас, а мужчин всех цветов и оттенков. Одна только вещь мне неизвестна смерть. Хочу и ее попробовать.

Пьетро Ночера, чувствуя в этом больше фразерства, чем искреннего и непоколебимого решение, ответил:

– Не разыгрывай трагика, Тито! Не говори о смерти. Жизнь – это фарс, водевиль.

– Знаю, Ночера. Но так как меня он не веселит, то и хочу уйти до конца представления.

– Ты не лишишь себя жизни, – ответил Ночера. – Ты слишком настойчиво говоришь об этом. Во всех твоих словах сквозит желане найти зацепку, чтобы потом сказать: «То, что ты говоришь мне совершенно верно: не стану убивать себя». Я же, наоборот, дорогой Тито, отвечу тебе: кончай свои счеты с жизнью.

– Браво, Ночера! Вот именно от тебя я и хотел услышать ободряющее слово. Единственно, что меня смущает, это то, что я не могу остановиться в выборе рода смерти. Отравиться газом? Это слишком медленно. Ведь это не вежливо заставлять смерть сидеть долго в прихожей, в особенности, когда мы сами приглашаем ее; нельзя также впускать ее по «черной лестнице», когда она должна войти не-

165

ожиданно с парадного входа. Лучше всего было бы умереть в открытом море. Быть в зале первого класса, в обществе самых красивых и богатых дам, под звуки чарующей музыки пойти ко дну – это было бы то, что мне больше всего нравится, но что поделаешь, Ночера, если я страдаю морскою болезнью.

«Поэтому приходится отказаться от этого рода смерти. Ты, Ночера, должен будешь позаботиться о моем трупе. Я хочу, чтобы меня сожгли в крематории.

– Что за глупости!

– Знаю. Один великий ученый сказал: хочу, чтобы меня сожгли, именно потому, что это глупо.

– А мне так все равно, – заметил Ночера, – бросят ли меня в болото или похоронят в Вестминстерском аббатстве.

– Мне же улыбается идея, – ответил Тито, – обмануть надежды подземных насекомых поживиться моим трупом. Мысль о том, что черви будут глодать меня после смерти, возмущает меня. Итак, ты позаботишься о том, чтобы меня сожгли: это очень ннтересное зрелище. Ты никогда не видел? Тело кажется живым: оно подымается, корчится, простирает руки, принимает самые невероятные позы.

– Неправда.

– Когда увидишь, как меня будут сжигать, то согласишься со мной. Посоветуй же мне хороший способ смерти.

– Бросься с пятого этажа.

– Можно упасть на чужой балкон.

– Бросься под поезд.

– Раз я уже попробовал. Не нравнтся мне. При том часто бывают опоздания…

Ночера спокойно ответил:

– Не знаю, что тебе посоветовать. Если все это так трудно, то лучше всего живи.