Если бы я предложил тебе умереть этой ночью вместе со мной, ты согласилась бы?

Кокаина с минуту молчала. По небу скатилась звезда: Мод повернулась так быстро, как будто до нее кто дотронулгя. Глаза Тито блестели, как тогда, когда он опьянел от зелья, предлежеиного ему впервые в кафе на Монмартре.

– Согласилась ли бы ты умереть?

– Да.

– Со мной?

– Да.

– И даже сейчас?

– И даже сейчас.

– Хорошо, тогда я предложу тебе одну из самых красивых смертей: скоро здесь пройдет западно африканский поезд, который находится в пути долгие ночи и дни, и идет, как слепой, потому что машинисты засыпают сном непробудным…

– И ты хочешь, чтобы поезд раздавил тебя?

– Да.

– Неужели ты не замечаешь, Тито, что говоришь еовершенно несуразные вещи, что что-нибудь подобное возможно только в романах? Ты находишься в розбужденном состоянии.

– Да. Возбуждение и опьянение это не что иное, как рука, которую нам протягивает Судьба, толчок, который мы получаем от нее, когда воля наша ослабевает. Эта африканская ночь, твой голос, твое присутствие и твое разочарование жизнью дают мне силы для того, чтобы умереть. Подумай, как это хорошо умереть здесь, на этих рельсах, положив голову на холодную сталь, и почувствовать в последний раз взаимное влечение наших тел. Последнее обятие наших тел будет самым сильным за всю нашу жизнь. Услышим приближение поезда, увидим его тень и почувствуем себя такимн маленькими, как побитая собака; вот, черное чудо-

161

вище уже над нами, переворачивает нас, мешает в одну массу и навеки соединяет нашу кровь.

Подумай только, ни ты, ни я не ждем больше ничего от жизни. Мы устали. Мы все равно, что трупы. Иди, я поцелую тебя в последний раз.

Говоря все это страстным шопотом, Тито обнял Мод обеими руками и заставил ее, обеccиленную, сесть на землю и вытянуться. Небо над ними было точно опрокинутая синяя чаша. Кокаина бледная с холодным потом на лбу и широко открытыми глазами, смотрела куда-то вдаль, словно уже видела пред собой призрак приближающейся смерти.

Но это было лицо Тито, который, нагнувшись над ней, бесумно целовал ее в губы, шею, глаза. Под собой она ощущала холодные рельсы, которые уходиля в бесконичную даль.

– Кокаина! – стонал Тито, не переставая целовать ее щеки и кусать ее губы. – Кокаина, это псследние минуты. Скажи мне еще раз, что любишь меня.

– Люблю тебя! – жалобно простонала Мод точно в предсмертной агонии.

– Я хочу тебя! – хрипел Тито, обхватив ее крепко руками, как будто намеревался убить, и зажимая губами ей рот. – Хочу тебя! Хочу быть последним!

– Да, – закричала она. – Бери меня!

Дрожащими руками, Тито сорвал с нее все легкие одежды и, точно бесумный, начал целовать и кусать ее всю.

– Бери меня! – простонала она еще раз.

В однн миг тела их сплелись воедино. Он вложил весь свой пыл и всю свою страсть, потому что это был последний порыв его жизни.

Вдруг он тихо простонал. Оцепенение миновало, лоб прояснился, взгляд утратил испуганное выражение, мускулы приняли нормальный вид. Осво-