предложенных ему каким-то щедрым пассажиром, да солено-морской запах на коже.

Мысли его снова понеслись к Кокаине, оставленной по другую сторону океана: Кокаина, Мод, женщина, от которой убегаешь и снова возвращаешься; женщина-отрава, которую ненавидишь и любишь, потому, что она одновременно и погибель, и возрождение, страдание и опьянение, упоительная смерть и полная страданий жизнь.

В Турине он встретил нескольких старых знакомых, несколько женщин, которые когда-то были к нему близки, а быть может и дороги. Но теперь в каждой из них Тито искал того, что так привлекало его в Мод, и не находил. Ревность его стала теперь еще ужаснее, чем раньше, когда он видел и знал всех ее поклонников.

Бродя без всякой цели по Турину, как он когда-то ходил по самым отдаленным окрестностям Парижа, Тито зашел в монастырь, в котором нашел приют его приятель и бывший лакей.

В монастырском саду бедный монах бросал хлебные крошки таким же бедным воробьям, кружившимся стаями над его головой.

Приетель-монах пошел ему навстречу с простертыми руками и тепло приветствовал брата во Христе. Потом на раccпросы Тито сказал:

– Да, я доволен.

Потом посоветовал и ему вступить в монастырь.

– Но ведь это не легко…

– Даже и очень! Ты масон?

– Нет.

Это все равно, что вступить в масонскую ложу. Тогда в стадо Христово вернется заблудшая овца.

– Знаю, – ответил Тито. – Иначе, если она не найдется, то одной будет меньше для того, чтобы доить их и стричь.

148

Они побывалн в келье монаха-приятеля, зашли в библиотеку и в лабораторию, где старый монах трудился над изучением насекомых и бабочек. Под конец зашли в церковь.

– Мне очень жаль, – сказал приятель-монах – что я не могу предложить тебе вермуту, как бывало в Париже, когда я служил лакеем. Но, если хочешь, отслужу тебе службу…

– Хорошо, – согласился Тито. – Отслужи.

– Хочешь простую или с пением?

– А которая короче?

– Это одно и то же.

– А петь будешь ты…

– Конично.

– Ну, тогда пой.

И он выслушал службу.

– Хочешь подойти под благословение?

– Нет, спасибо. Мне и так хорошо.

Потом они долго гуляли под сводами колонн и зашли в столовую.

– А как здесь едят?

– За table d’hote’ом. По карте едят только больные.

Монах обяснял Тито, что необходимо любить Христа, потому что Он пожертвовал собой ради спасения человечества. На это Тито ответил, что тогда крысы и кролики, которых уничтожают тысячами в разных лабораториях ради пользы людей, превзошли подвиг Христа.

Возмущенный монах, умолял Тито не поносить веры христианской и обяснил ему, что крыса никого не спасает, тогда как Христос искупил всех людей.

– Тогда пожарный, который умирает при спасении одного человека, более достоин восхищение так как смерть за одного человека более достойна похвал, чем при спасении миллионов людей.

Но монах не дал себя убедить этими доводами