Разгорелась страшная полемика между всеми газетами по поводу казней вообще, по поводу того, следует ли делать казнь публичным достоянием или об этом лучше не писать (с этой стороны подходили к вопросу те газеты, которые не поместили никакой заметки), обсуждали права президента на помилование и, вообще, разбирали событие со всех сторон.

Когда же через два дня последовало официальное сообщение о действительно состоявшемся помиловании преступника, никто не хотел этому верить, потому что описание казни в «Текущем моменте» было полно такими подробностями, которые нельзя выдумать.

Даже палач и тот чуть не начал сомневаться в выдумке Тито.

– Вы такой хороший мистификатор, – сказал директор «Текущого момента» Тито, – что я хочу снять вас с хроники и поручить отдел внутренней политики. Затем вы перейдете на иностранную политику. Но вы должны сделать мне одно одолжение.

– Охотно.

– Наш корреспонинт в Бордо умер, поэтому, пока мы найдем заместителя, необходимо, чтобы вы поехали туда дня на два-три.

– Но я никогда не был в Бордо.

– Ничего не значит, утром заглянете в местные газеты и протелефонируете нам то, что по вашему может интересовать наших читателей.

Через день Тито был в Бордо и страшно негодовал, что должен был оставить в Париже своих обеих любовниц: порочную армянку и начинающую танцовщицу Мод.

Первым делом он купил две или три местные газеты, пошел на телефонную станцию и попросил соединения с «Текущим моментом».

– «Целая семья отравилась грибами» – прочел

102

он на третьей странице газеты: повернувшись к аппарату, устремив глаза в газету и витая мыслями подле своих двух несравненных любовниц, начал диктовать стенографу, который на раccтоянии восьмисот километров записывал его слова с необыкновенной добросовестностью. Это была целая история о том, как скромная мещанская семья собиралась отпраздновать «золотую свадьбу» дедушки с бабушкой, как к столу были поданы грибы, собранные людьми, мало опытными в этом деле, и как все почувствовали, отведав грибов, страшные боли; когда же старики, дети, внуки, племянники и нянька собиралвсь отдать Богу душу…

Но на этом месте заметка кончалась восхвалениеми каких-то овощей в прованском масле (гарантия министерства здравоохранения), фабрика которых находилась в Бордо. Вся эта история с отравлением было не что иное, как своеобразный способ рекламы.

Тито в замешательстве умолк.

Он протелефонировал в свою редакцию обявление вместо хроникерской заметки.

– Ну? – понукал его стенографист на другом конце проволоки. – В чем дело? Почему вы замолчали?

Собственное достоинство Тито не позволяло признаться в ошибке. Поэтому он продолжал:

– Несмотря на все меры, принятые врачами, спасти никого не удалось.

– Сколько же человек умерло? – спросил стенограф…

– Двадцать один – решительно ответил Тито.

В послеобедевном выпуске «Текущий момент» дал на трех столбцах отчет о таком событии, которым ни одна газета не могла похвастать.

«Трагическая золотая свадьба в Бордо. Отравление грибами. Умерли двадцать один человек. Рас-