Было пять часов вечера. Улицы становилнсь все оживленнее. В это время Париж самый интересный. Говорят, что парижане ночные животные. А я сказал бы, что они сумеречные животные.

– Извини, – сказала, возвращаясь, Мод и положила ему голую руку вокруг шеи. – Пьерина великолепно умеет укладывать сундуки, но не в состоянии распаковать их. Тогда как…

– Ты не умеешь ни укладывать, ни раскладывать. А дальше? Когда ты ушла из дому?

– Разве это интересует тебя? Я познакомилась с двумя или тремя мужчинами, которые были очень милы со мной: один чиновник, который не переваривал священников, и один священник, который плохо отзывался о чиновниках; один хозяин меблированных комнат, который относился с уважением как к тем, так и другим, потому что и те, и другие были его постоянными клиентами. Затем я стала танцовщицей: обехала всю Италию. В Неаполе я познакомилась с одним американцем, племянником владельца театра Метрополитен в Нью-Иорке.

– В моей жизни я познакомился с двадцатью пятью американцами обоего пола, которые говорили, что владелец Метрополитена их дядя. Там дело это, видимо, тоже поставлено очень серьезно.

– Но этот на самом деле был племянником…

– Верю, верю. Это специальность американцев иметь дядю, – владельца театра. Русские заграницей говорят, что они приятели Максима Горького. Норвежцы были при крестинах Ибсена…

С большой предупредительностью вошли лакей и посыльный (лакеи в гостиницах наши предупредительные враги), чтобы разобрать кровать и унести ее.

– С меня довольно двух матрасов, – объяснила Мод своему другу, – на них я кладу ковры, турецкие шали и шеншиловый мех, который я при-везла из Италии.

96

– Пойдешь со мной обедать? – спросил Тито, вынимая часы.

– Благодарю, но я устала. Велю принести себе чего-нибудь в комнату. Если хочешь идти, иди пожалуйста. Когда увидимся?

– Завтра.

– А не сегодня вечером?

– Я поздно вернусь.

– Тогда, до завтра.

– Тебе надо повидать импрессарио. Когда начинаются представления?

– Через три дня.

– В свободные часы повожу тебя по Парижу.

Протягивая ему руку, Мод откинула голову, так что Тото поцеловал ее в ямочку на шее.

Погом он прошел в свою комнату.

Пока он стоял в раздумьи перед шкафом и выбирал костюм, не зная, остановиться ли ему на сером или черном, подали письмо по пневматиче-ской почте.

Так как письмо было от Калантан, которая звала его к себе, то он остановил свой выбор на смокинге. Прекрасная армянка чувствовала себя одинокой и очень печальной.

По обыкновению, автомобиль прекрасной армянки ждал его у подъезда гостиницы. Тито велел остановиться у цветочного магазина, где приколол себе в петлицу большую гардению.

Воздух Елисейских Полей был пропитан какими-то, неуловимыми ни одним аппаратом, флюидами, насыщенными любовью и адюльтером. Там и сям виднелись возвращающиеся парочки. Откуда они шли? Быть может из кафе, быть может из rooms,