они ходят уже по две, по три, проводят целые часы в барах и нюхают воздух, как фокстерьеры; входят в телефонные кабинки, уборные, и выходят оттуда со сверкающими глазами, с ясными лицами, веселыми движениеми, легкой походкой. В этих укромных местах они обмениваются кокаином.

Это покамест только начинающие, которые отравляют себя втихомолку, под большим секретом и никому не говорят о своем пороке; через несколько месяцев они кладут уже коробочку с ядовитым зельем на стол так же открыто, как кладут портсигар с графской короной.

В глазах их виднеется нечто холодное, безжизненное: это потухла воля.

Но если бы воля и была еще жива, на что она может годиться? Чтобы отдалить их от ужаса? Нет, нет, это стало теперь необходимо, как воздух: не только отсутствие кокаина, но одна мысль о необходимости отказаться от него приводит их в отчаяние; тогда они берут вашу руку, прикладывают к сердцу и вы чувствуете, что оно работает, как кузнечный мех.

– Послушай, как оно сильно бьется!

Не иметь порошку ужасно, но еще ужаснее мысль о том, как достать его.

Тогда они прибегают к разным способам – реже всего безчестным, потому что для такого рода поступков нужна энергия. Начинают отказывать себе во многом, меняют квартиру на комнату, комнату на угол; продают сперва украшение, потом платья и, накониц, тело. И тело продается до тех пор, пока находится покупатель… Вот почему можно встретить очень скромно одетыми тех женщин, которые еще так недавво блистали в Елисейских полях и Лонгшампе.

– А где шуба?

– Пятьдесягь грамм коко.

51

– А золотые браслеты?

– Такая большая коробочка, как из-под соды или фенацетина…

И она смеятся, чтобы не плакать, потому что уже не умеет плакать. Среди этих полуженщин, полуфантомов бродят продавцы с карманами, полными коробочек: розовых, зеленых, желтых; каждый из этих цветов содержить смесь более или менее чистую. Он не продает чистый кокаин: этого зелья там очень незначительная часть, а остальное – борная кислота, или магнезия.

Продавец прекрасно знает, что кокаинисту довольно того, чтобы у него было что нюхать, что он часто не отличает кокаина от сахару; в первой же стадии важен сам обряд нюхание.

Таким образом торговец обогащается в несколько месяцев.

Директор «Текущого момента» тотчас же оценил способности Тито. Через неделю по вступлении его в редакцию, директор телефонировал администратору, результатом чего было то, что когда Тито предстал перед кассой, ему дали на пятьсот франков больше.

– Что это значит? – спросил Тито директора.

– Это значит, что вы очень способный юноша.

– Вы никогда не говорили мне этого.

– Я не говорю. Показываю на деле.

Ему не давали никаких неприятных поручений.

– Хотите пойти на этот конгресс?

– Нет, – ответил Тито.

– Почему?