– А я уж думал, куда ты подевался, – сказал Эцио. – Потом увидел руку, нарисованную мелом, и решил отправить тебе послание. Рад, что ты по-прежнему в Риме. Была у меня мысль, что ты тайком уехал во Францию.

– Только не я и только не сейчас! – воскликнул Леонардо, пришедший в штаб-квартиру ассасинов на Тиберине.

Он отряхнул пыль со стула и сел напротив высоких окон, из которых лился солнечный свет.

– Рад слышать, – сказал Эцио. – И еще больше я рад, что тебя не зацепило папским неводом. Он устроил настоящую охоту на оставшихся сторонников Борджиа.

– Зачем же папе уничтожать хороших людей? – Как всегда, художник был прекрасно одет. Похоже, недавние события его совершенно не трогали. – Папа Юлий не дурак. Он знает, кто будет ему полезен, а кто нет, что бы эти люди ни делали в прошлом.

– Если они искренне раскаиваются и до тех пор, пока раскаиваются.

– Тебе так кажется, – сухо ответил Леонардо.

– А ты готов снова мне помочь?

– Можно подумать, я тебе когда-нибудь отказывал в помощи, – улыбнулся Леонардо. – Неужели сейчас, когда Чезаре надежно заперт в камере, ты продолжаешь чего-то опасаться? Еще немного, и его будут судить и сожгут. Видел бы ты список предъявленных ему обвинений! Они занимают целый свиток длиной с твою руку.

– Быть может, ты и прав.

– Конечно, наш мир немыслим без больших и малых бед, – сказал Леонардо, меняя тему. – Я искренне рад, что Чезаре схвачен и получит по заслугам. Но я лишился влиятельного покровителя. Я слышал, городские власти подумывают пригласить сюда из Флоренции этого молодого самонадеянного сопляка Микеланджело. Представляешь? Он только и умеет, что крушить скульптуры.

– Я слышал, он прекрасный архитектор и недурной живописец.

Леонардо хмуро взглянул на Эцио:

– Кстати, ты помнишь, чей палец я тебе нарисовал? В один прекрасный день – я надеюсь, он скоро наступит, – я напишу портрет Иоанна Крестителя. И он точно таким же пальцем будет указывать на небо. Это будет потрясающее полотно! Настоящая живопись!

– Я и не говорил, что живописное дарование Микеланджело сравнимо с твоим, – тактично сказал Эцио. – А уж по части изобретательства…

– Так пусть и занимается тем, что ему лучше всего удается.

– Лео, ты никак ему завидуешь?

– Я? Ни в коем случае.

Вступительная часть их беседы закончилась. Пора было переходить к собственно цели встречи. Эцио надеялся, что может по-прежнему доверять Леонардо, хотя он достаточно хорошо знал своего друга и понимал истинную причину раздражения.

– Твой бывший хозяин… – осторожно начал Эцио.

– Ты про Чезаре?

– Да. Мне не понравился тон его последних слов. И сами слова: «Оковы меня не удержат».

– Успокойся, Эцио. Чезаре держат в подземной тюрьме Кастель Сант-Анджело. На самом нижнем ярусе. Представляю, каково ему было падать с высот могущества!

– У Чезаре остались друзья.

– Жалкая кучка людей, которым он сумел запудрить мозги. Возможно, им еще кажется, что у Чезаре есть будущее. Но поскольку о Микелетто и обещанной армии – ни слуху ни духу, вряд ли нам грозят реальные опасности.

– Никто из наших шпионов в провинции пока не сообщал о движении войск. Скорее всего, Микелетто не удалось собрать остатки сил Чезаре. И все же…

– Эцио, я не понимаю твоей озабоченности. Когда стало известно об избрании делла Ровере папой и об аресте Чезаре, его хваленая армия разбежалась, как муравьи, в которых плеснули кипятком.

– Я не успокоюсь до тех пор, пока Чезаре не будет мертв.

– Есть способ узнать, когда это произойдет.

– Ты имеешь в виду Яблоко? – насторожился Эцио.

Леонардо кивнул.

– Кстати, где оно? – спросил он.

– Здесь.

– Тогда принеси его и давай спросим у древнего оракула.

Эцио колебался:

– Нет. Яблоко обладает потрясающей силой. Я должен навсегда спрятать его от человечества.

– Спрятать драгоценный дар богов? – покачал головой Леонардо.

– Много лет назад ты сам говорил, что Яблоко ни в коем случае не должно попасть не в те руки.

– В таком случае мы должны изо всех сил стараться, чтобы оно не попало в руки фанатика или мерзавца.

– Нет никакой гарантии, что нам всегда это будет удаваться.

Леонардо перестал улыбаться:

– Эцио, если ты вдруг решишь похоронить Яблоко где бы то ни было, пообещай мне кое-что.

– Это что же?

– Не прятать Яблоко до тех пор, пока тебе нужна его помощь. Если ты задался целью стереть с лица земли Борджиа и тамплиеров, тебе пригодится любая помощь. В том числе и помощь Яблока. Но когда ты решишь, что с ними покончено, и вознамеришься спрятать Яблоко, отнесись к нему как к семени, которое ты сажаешь в землю. Оставь какие-то подсказки, какой-то ключ, который позволит отыскать Яблоко. Возможно, будущим поколениям… в том числе и будущим ассасинам. И тогда оно послужит целям добра.

– А если оно попадет в руки какого-нибудь нового Чезаре?

– Ну вот, ты опять о Чезаре. Я не понимаю, зачем ты себя терзаешь, когда Яблоко способно подсказать тебе совет и показать путь?

Эцио несколько минут боролся с собой, потом согласился:

– Будь по-твоему.

Он вышел и вернулся с квадратной шкатулкой, окованной свинцом. Сунув руку под камзол, Эцио снял с шеи ключ на серебряной цепочке и открыл шкатулку. Внутри, на зеленом бархате, лежало Яблоко. Оно выглядело серым и невзрачным и больше походило на дыню, как всегда в состоянии покоя. Особенно удивляла его поверхность, мягкая и податливая, напоминающая человеческую кожу.

– Спроси у него, – подзадоривал Леонардо, у которого от новой встречи с Яблоком вспыхнули глаза.

Эцио знал: сейчас его друг боролся с искушением схватить Яблоко и убежать. Он представлял силу искушения для такого ученого человека, как Леонардо, чья жажда к познанию никогда не утихала, а порой достигала опасных размеров, угрожающих жизни самого Леонардо.

Эцио поднял Яблоко на вытянутой руке, закрыл глаза и сосредоточился на задаваемом вопросе. Почти сразу же Яблоко засветилось, а вскоре на стене появились картины.

Целая вереница картин, постоянно сменяющих одна другую. Но Эцио увидел побег Чезаре из тюрьмы и из Рима. На какое-то время картины стали размытыми, потом снова обрели резкость. Эцио увидел оживленную гавань. Вода отражала жаркое южное солнце. У причалов стояли корабли… Видение распалось, и через мгновение взору Эцио предстал далекий замок, а может, укрепленный город на холме. Откуда-то ему было известно, что замок находился не в Папской области и даже не в Италии. Архитектура тоже была чужой… Далее Эцио увидел цитадель в Монтериджони, а затем потайной кабинет Марио, где были собраны страницы Кодекса. Дверь туда была закрыта. На ней обозначились таинственные фигуры и письмена. Еще через мгновение Аудиторе увидел развалины былого оплота ассасинов с высоты птичьего полета. И вдруг Яблоко погасло. В окна по-прежнему лился мягкий солнечный свет.

– Чезаре сумеет бежать! Мне нужно спешить! – крикнул Эцио.

Он убрал Яблоко в шкатулку и порывисто встал, опрокинув стул.

– А как же твои друзья? – спросил Леонардо.

– Братство должно существовать вне зависимости, есть я или нет. Таким я его построил.

Эцио снова открыл шкатулку, достал Яблоко и убрал к себе в кожаную сумку.

– Прости, Лео, но мне нельзя терять время.

Скрытый клинок и наруч уже были прикреплены к его рукам. Пистолет и пули ассасин запихнул в сумку.

– Эцио, постой! Ты должен все обдумать. Выработать стратегию.

– Моя стратегия – прикончить Чезаре. Я должен был это сделать еще давным-давно.

Леонардо развел руками:

– Вижу что я не в силах тебя остановить. Но у меня нет намерения покидать Рим. Надеюсь, ты не забыл, где находится моя мастерская.

– Лео, у меня есть для тебя подарок. – Он указал на небольшую шкатулку, которая все это время стояла на столе, разделявшем их. – Возьми эту шкатулку.

Леонардо встал:

– Если это прощальный подарок, тогда оставь свои деньги себе. Мне они не нужны.

Эцио улыбнулся:

– Это не прощальный подарок, а деньги тебе, конечно же, нужны. Для твоей работы. Для творчества. Возьми их. Если хочешь, считай меня своим покровителем, пока не найдешь кого-нибудь получше.

Друзья крепко обнялись.

– Скоро мы обязательно увидимся, – пообещал Эцио. – Слово даю. Удачи тебе, мой давнишний друг.

Изменить предсказанное Яблоком было невозможно, ибо Яблоко показывало то, что обязательно случится, и ни одна душа не смогла бы изменить это будущее, равно как никто не мог изменить прошлое.

Возле Кастель Сант-Анджело Эцио увидел новых папских гвардейцев, одетых в мундиры Юлия II. Они выбегали из древней крепости, строились в отряды и следовали дальше – на берег Тибра и на прилегающие улицы. Тревожно звонили колокола, и пели трубы. Эцио уже знал, что случилось. Подбежавший к нему запыхавшийся капитан лишь подтвердил предсказание Яблока:

– Чезаре сбежал!

– Когда?

– Во время смены караульных. Около получаса назад.

– Как ему это удалось? – спросил Эцио.

– Сам бы хотел знать. Может, он умеет проходить сквозь стены? Но вероятнее другое: на воле у него остались друзья.

– Кто? Лукреция?

– Нет. С тех пор как все это началось, она носа из своих покоев не высовывает. Новый папа, едва его избрали, сразу же посадил ее под домашний арест. Мы задержали двоих караульных. В прошлом они работали на Борджиа. Один – бывший кузнец. Возможно, он сделал отмычку. Но сам замок целехонек. И дверь в камеру не повреждена. Похоже, Чезаре просто открыли дверь ключом… может, кто-то из тех двоих.

– А Лукреция не пытается снова плести интриги?

– Удивительно, но нет. Сдается мне, она… покорилась судьбе.

– И все равно не верьте ей, – сказал Эцио. – Лукреция – умелая интриганка. Не попадайтесь на ее уловки. Кстати, спокойствие – самое опасное из ее состояний.

– Ее стерегут швейцарские наемники. А те тверды как скала.

– Хорошо, если так.

Эцио напряг разум. Если у Чезаре остались в Риме друзья (а они наверняка остались), после побега они попытаются как можно скорее увезти его из города. Однако все городские ворота были закрыты и тщательно охранялись. Лишившись Яблока и не владея навыками ассасина, Чезаре не сумеет незаметно выскользнуть из Рима, где сейчас были повсюду расставлены папские сети.

Оставалась лишь одна возможность.

Река!

Тибр входил в пределы Рима с севера, а покидал город на западе. До Остии – морской римской гавани – почти рукой подать. Эцио вспомнил убитых им работорговцев. Чезаре их прикармливал. И та кучка мерзавцев была не единственными выкормышами Борджиа! Кто-то из верных ему людей помог Чезаре сесть в лодку или на небольшой корабль. Его могли одеть матросом или спрятать под рогожей, среди грузов. Для корабля, идущего по течению, что под парусом, что на веслах, достичь Тирренского моря – раз плюнуть. А дальше… все зависело от замыслов Чезаре. Нужно во что бы то ни стало поймать этого мерзавца! Причем раньше, чем он начнет осуществлять свои замыслы.

Эцио кратчайшим путем добрался до пристани в срединной части города. Для беглеца из Кастель Сант-Анджело она была ближайшей. У причалов покачивались многочисленные лодки и корабли всех фасонов и размеров. Искать здесь Чезаре было равнозначно поиску иголки в стоге сена. Полчаса времени! Да за эти полчаса он мог давным-давно отплыть. Тем более что прилив только начинался.

Найдя тихое место, Эцио присел на корточки и уже без колебаний достал из сумки Яблоко. Ассасин чувствовал: если Яблоко убедится в его доверии, оно найдет способ дать ему нужные сведения, не проецируя картинки на стену. Эцио поднес Яблоко поближе, закрыл глаза и попросил ответить на его вопрос.

Яблоко не засветилось, однако Эцио даже через перчатки почувствовал нараставшее тепло, которое распространялось волнами. Послышались странные звуки… или они раздались у Эцио в голове? Голос был женским, почему-то знакомым; далеким, хотя и отчетливо слышимым: «Маленькая каравелла с красными парусами. Стоит у шестого причала».

Эцио бросился в указанном направлении. Он проталкивался сквозь толпы матросов, которые награждали его отборной бранью. Когда же он добежал до шестого причала, каравелла с красными парусами уже подняла якорь и тронулась в путь. Судно почему-то тоже показалось ему знакомым. Палуба была завалена мешками и ящиками. В таком ящике можно легко спрятать человека. К своему ужасу, ассасин увидел на палубе матроса, которого когда-то оставил умирать. Это был один из похитителей покойной госпожи Солари. Матрос выжил, но сильно хромал. На глазах у Эцио он с помощником передвинули большой ящик и поставили вертикально. Аудиторе заметил ряды дырок, просверленных в ящике. Он спрятался за лодкой, поставленной на деревянные стапели для починки. Хромой матрос внимательно оглядывал причал – нет ли погони.

Эцио беспомощно наблюдал, как каравелла достигла середины реки и подняла один из парусов. Тот сразу же поймал попутный ветер. Даже верхом ассасин не смог бы гнаться за каравеллой по берегу. Мешали дома и стены, доходившие почти до воды. Нужно срочно искать лодку.

Эцио вернулся на пристань, лихорадочно высматривая подходящее судно. Поблизости стоял шлюп. Команда только что закончила разгрузку, но паруса пока не были опущены.

– Мне нужно спешно нанять судно, – выпалил ассасин, подбегая к шлюпу.

– Мы едва пристать успели.

– Я щедро заплачу. – В подтверждение своих слов Аудиторе достал кошелек и показал матросам несколько золотых дукатов.

– Вообще-то, нам сначала с грузом надо разобраться, – сказал один матрос.

– А куда вам плыть? – спросил второй.

– Вниз по реке, – ответил Эцио. – И немедленно.

– С грузом разберешься ты, – послышалось сзади. – Я поплыву с синьором. Якопо, ты тоже поплывешь. Вдвоем мы вполне управимся с парусами.

Эцио повернулся, чтобы поблагодарить незнакомца, и остолбенел. Это был Клаудио – юный вор, которого он спас от солдат Борджиа.

– Вот я и нашел способ отблагодарить вас, синьор, за спасение моей жизни, – улыбнулся Клаудио. – А денежки спрячьте.

– Что ты здесь делаешь?

– Вор из меня получился так себе. Ла Вольпе это понял. Зато я всегда хорошо плавал на лодках. Лис ссудил мне денег, и я купил этот шлюп. Я его хозяин и неплохо зарабатываю, возя грузы между Остией и Римом.

– Нам нужно поторапливаться. Чезаре Борджиа сбежал из тюрьмы.

Клаудио повернулся и отдал распоряжение своей команде. Якопо прыгнул на палубу и занялся парусами. Остальные матросы покинули шлюп.

Без груза шлюп двигался гораздо быстрее. Достигнув середины реки, Клаудио развернул все паруса, и вскоре расстояние между шлюпом и тяжело груженной каравеллой начало сокращаться. Каравелла уже не казалась далеким красным пятнышком.

– Мы за ними гонимся? – спросил Клаудио.

– Да, помоги нам Господь.

– Тогда вам лучше куда-нибудь спрятаться, – сказал Клаудио. – Мы-то на этом отрезке реки примелькались, но если увидят вас, сразу поймут, что за ними погоня. Знаю я этот кораблик. Странные ребята там собрались. Нелюдимые, ни с кем не общаются.

– А сколько их плавает?

– Обычно пятеро. Или чуть больше. Но вы не беспокойтесь. Я не забыл, чему меня учил Ла Вольпе. Иногда мне это бывает очень кстати. Да и Якопо хорошо владеет дубинкой.

Эцио залег на низком планшире. Время от времени он все-таки высовывал голову, проверяя, как сокращается расстояние между шлюпом и каравеллой. Невзирая на загруженность, каравелла имела более совершенную оснастку. Ее паруса были крупнее и позволяли двигаться быстрее шлюпа. Только когда впереди показалась Остия, Клаудио удалось пойти борт о борт. Он дерзко окликнул матросов каравеллы:

– Смотрю, вы нагрузились по самое пузо. Уж не золотые ли слитки везете?

– Не твое дело, – угрюмо ответил капитан, стоявший у штурвала. – А ты отвали и не мельтеши. Мешаешь движению.

– Извини, дружище, – сказал Клаудио.

Тем временем Якопо подвел шлюп еще ближе, ударившись о кранцы каравеллы.

– Пора! – крикнул он Эцио.

Ассасин выскочил из укрытия и мигом перемахнул через узкую щель, разделявшую два судна. Узнав его, хромой матрос сдавленно крикнул и выхватил секач. Удар пришелся по металлическому наручу. Зацепив крюк секача, Эцио притянул хромого к себе и глубоко всадил ему в бок лезвие скрытого клинка. Занятый хромым, он не заметил, что сзади к нему крадется другой матрос с абордажной саблей в руках. В последний момент Аудиторе успел повернуться и увидеть занесенную над ним саблю. Этот удар мог бы стать для Эцио смертельным, если бы не грохнувший выстрел. Матрос выгнул спину. Сабля выпала из его руки, а сам он шумно рухнул за борт.

– Смотрите в оба! – крикнул Якопо.

Сам он старался держать шлюп вровень с каравеллой, капитан которой делал все, чтобы уйти в сторону.

Тем временем из трюма появился третий матрос, с ломом в руках. Он пытался вскрыть крышку подозрительного ящика с дырками. Четвертый его охранял, держа в руке пистолет с колесцовым затвором. Простым матросам такое оружие даже не снилось. Эцио сразу вспомнилось его сражение с работорговцами. Клаудио перескочил на палубу каравеллы и бросился на матроса, державшего лом. Эцио тоже рванулся вперед и лезвием скрытого клинка отсек матросу с пистолетом кисть руки. Пистолет выстрелил в палубу никого не задев. Матрос застонал и попятился, зажимая культю и пытаясь остановить кровь, которая фонтаном хлестала из предплечевой артерии.

Капитан корабля, видя, как гибнут его матросы, тоже выхватил пистолет и выстрелил в Эцио, но в этот момент каравеллу качнуло, и пуля лишь задела Эцио мочку правого уха. Хлынула кровь. Тряхнув головой, ассасин выстрелил капитану в лоб.

– Быстрее! – крикнул он Клаудио. – Становись за штурвал, а я займусь нашим другом.

Клаудио кивнул и побежал к осиротевшему штурвалу. Воротник Эцио промок от крови. Унимать ее было некогда. Он вывернул руку матросу, державшему лом, затем ударил того коленом в пах. Схватив скрючившегося матроса за воротник, Эцио поволок его на планшир и оттуда перебросил за борт.

На палубе стало тихо. Единственные звуки исходили из ящика с дырками. Оттуда слышались ругательства и угрозы.

– Я убью тебя за это. Я проткну мечом твои кишки и буду медленно его поворачивать. Ты будешь умирать долго и мучительно.

– Надеюсь, Чезаре, тебе там не тесно, – сказал в ответ Эцио. – А если тесно, потерпи немного. Как только доберемся до Остии, мы придумаем, как тебе поудобнее вернуться в Рим.

– Это нечестно! – крикнул со шлюпа Якопо. – Я так и не сумел поработать своей дубинкой!