– Эцио!

Ассасин не ожидал так скоро услышать знакомый голос. Часть его разума, всегда готовая к худшему боялась, что уже никогда его не услышит. Он очень обрадовался, когда на Тиберине прочел записку с указанием места встречи – оно было хорошо ему знакомо и находилось вблизи «Спящего лиса», гнезда римской гильдии воров, возглавляемой Ла Вольпе.

Эцио шел, оглядываясь по сторонам. Улицы были пусты. Ни одного солдата Борджиа. Впрочем, в этих местах за порядком следили люди Лиса.

– Леонардо?

– Иди сюда!

Голос раздавался из полутемной арки.

Эцио подошел ближе, и Леонардо буквально втащил его в тень.

– За тобой следили?

– Нет.

– Слава богу. Я аж весь вспотел.

– Тебя…

– Нет, меня оберегает мой друг, господин Салаи. Ему я могу доверить свою жизнь.

– Твой друг?

– Мы очень близки.

– Будь осторожен, Лео. Ты всегда мягкосердечно относишься к молодым людям, и это может стать трещиной в твоей броне.

– Пусть я и мягкосердечен, но не дурак. А теперь идем.

Оглянувшись по сторонам, Леонардо вывел Эцио из арки. Пройдя несколько метров, он нырнул в узкий переулок, змеящийся между домами без окон и неприметными стенами других строений. По переулку они прошли еще около двух сотен метров и добрались до места, от которого в разные стороны кривились три похожих переулка. Да Винчи пошел по левому и вскоре остановился перед приземистой узкой дверью, выкрашенной в темно-зеленый цвет. Художник отпер дверь. Они протиснулись внутрь и вдруг оказались в большом помещении со сводчатым потолком. Свет давали несколько окон, расположенных значительно выше обычного. Взору Эцио предстали длинные столы на козлах, заваленные всякой всячиной. Здесь же стояли мольберты, скелеты животных и, конечно же, повсюду громоздились пыльные книги и свитки карт: редких, а потому особенно драгоценных. Братство ассасинов собрало в Монтериджони бесценную коллекцию карт, но Чезаре Борджиа, по своему невежеству, обстрелял хранилище карт из пушек, безвозвратно уничтожив все раритеты. Как и в прежних мастерских Леонардо, в этой было изобилие карандашей, перьев, кистей и красок. Стопки листов с рисунками, чертежи, прикрепленные к стенам… От всего этого веяло чем-то знакомым и успокаивающим.

– Моя собственная мастерская, – с гордостью сообщил Леонардо. – У меня есть и другая, официальная. Та находится вблизи Кастель Сант-Анджело. Но здесь бываю только я. И естественно, Салаи.

– А разве за тобой не следят?

– Первое время следили. Но когда мне надо, я умею быть льстивым и угодливым. Я усыпил их бдительность. Это место мне любезно сдал кардинал Сан-Пьетро ин Винколи. Он умеет хранить тайны и не входит в число друзей Борджиа.

– Стало быть, ты решил немного подстраховаться на будущее?

– Ты всегда поражал меня своей проницательностью, друг Эцио! А теперь – к делу. Не знаю, найдется ли у меня чем тебя угостить. Вроде должна была остаться бутылочка вина.

– Не беспокойся об угощении. Лучше расскажи, зачем позвал.

Леонардо подошел к одному из столов, порылся в куче предметов и извлек деревянную шкатулку, обтянутую кожей. Освободив пространство на столе, он водрузил туда шкатулку.

– Прошу, – театрально произнес Леонардо, открывая крышку.

Внутри шкатулка была отделана пурпурным бархатом.

– Идея Салаи, да благословит его Господь, – пояснил художник.

Но Эцио не волновали ни цвет, ни материя внутренней обивки. Внутри лежали точные копии того, что он считал безвозвратно потерянным: металлический наруч для левой руки, маленький пистолет, двулезвийный клинок и клинок, впрыскивающий яд.

– Труднее всего было изготовить наруч, – продолжал Леонардо. – Я искал сплав, подобный тому удивительному древнему сплаву. Судя по необыкновенной прочности, прежний наруч должен был уцелеть. Ты не пробовал его разыскать?

– Даже если наруч и уцелел, он погребен под грудами обломков, – ответил ассасин. – Это все равно что искать на дне моря.

Он надел наруч. Новый был потяжелее прежнего, но Эцио чувствовал, что со временем привыкнет.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – растерянно произнес Аудиторе.

– Проще простого. Деньгами, – ответил да Винчи. – Но это еще не все.

Художник нырнул под стол и достал вторую шкатулку, побольше первой.

– Это новое оружие. Думаю, и оно тебе иногда пригодится.

Он открыл крышку. Внутри лежал легкий арбалет с набором стрел, несколько дротиков и кожаная кольчужная перчатка.

– Дротики смазаны ядом, – предупредил Леонардо. – Так что не вздумай трогать их острия голыми руками. Если сумеешь их вытащить из тела жертвы, убедишься, что каждый можно метать не менее дюжины раз.

– А перчатка?

– Это моя гордость, – улыбнулся художник. – Перчатка поможет тебе легко взбираться на стены. Ты становишься почти что ящерицей. – Он умолк и нахмурился. – Мы не испытывали перчатку на стекле, но я сомневаюсь, что тебе когда-нибудь понадобится лезть по столь гладкой поверхности… Арбалет – он без всяких секретов. Просто очень маленький и легкий. Особенно удобен, когда невозможно применить обычные арбалеты. Правда, их сейчас вытесняют мои колесцовые пистолеты… Прости, я уже объяснял тебе, почему был вынужден их создать. Но зато арбалет стреляет гораздо тише, а это иногда немаловажно.

– Мне будет не унести с собой весь арсенал, – сказал Эцио.

– И не надо, – пожал плечами Леонардо. – Мы сами доставим его тебе. Куда? На Тиберину?

Эцио задумался.

– Нет. Пусть оружие доставят в бордель под названием «Цветущая роза». Он находится в квартале Монтиум-и-Бибератиче, близ старого форума.

– Мы найдем.

– Оставите у моей сестры Клаудии. Я напишу ей записку. Можно взять у тебя лист бумаги?

Эцио быстро написал несколько фраз и сложил записку.

– Отдай это ей. Пожалуй, я нарисую тебе, как туда добираться. Это место найти непросто. Деньги передам при первой же возможности.

– Пять тысяч дукатов.

– Сколько-сколько?!

– Эти штуки недешевы…

Эцио поджал губы:

– Хорошо. – Развернув записку, он добавил туда еще несколько слов. – Мы недавно… совсем неожиданно разбогатели. Моя сестра тебе заплатит. И еще, Лео. Я должен быть в тебе уверен. Никому ни слова.

– Даже Салаи?

– Ему можно, если для тебя это так важно. Но учти: если вдруг солдаты Борджиа узнают про местоположение борделя, мне придется убить и Салаи, и тебя, друг мой.

Леонардо улыбнулся:

– Эцио, дорогой, я прекрасно понимаю, в какие тяжелые времена мы живем. Но разве я когда-нибудь тебя подводил?

Удовлетворенный словами Леонардо, Эцио простился с художником и направился к «Спящему лису». Он опаздывал, однако встреча со старым другом оказалась более чем плодотворной.

Войдя внутрь, Эцио обрадовался тому, что постоялый двор по-прежнему не знал отбоя от посетителей. Он направился к частным покоям и остановился возле двери, где воры, как обычно, несли караул. И вдруг, словно из воздуха, перед ним возник сам Лис.

– Buongiorno[94], Эцио!

– Ciao[95], Ла Вольпе!

– Рад тебя видеть. Что-нибудь понадобилось?

– Давай посидим в тихом уголке.

– Пойдем к нам, в… контору.

– Лучше останемся здесь. То, о чем я намерен рассказать, предназначается только для твоих ушей.

– Отлично. Мне тоже есть что тебе сказать.

Постоялый двор имел таверну, куда они и прошли, расположившись подальше от посетителей, занятых выпивкой и играми. В это время дня народу в таверне было немного.

– Нам пора нанести визит актеру Пьетро, любовнику Лукреции, – сказал Эцио.

– Годится. Мои люди уже следят за ним.

– Прекрасно. Думаю, найти его несложно. Особенно при такой известности.

Ла Вольпе покачал головой:

– При его известности у него есть свои телохранители. Возможно, сейчас он вообще спрятался, поскольку боится Чезаре.

– Его можно понять. Но постарайся его найти. А теперь – о чем ты хотел мне рассказать?

Ла Вольпе помешкал, словно борясь с собой.

– Дело щекотливое… Эцио, я надеюсь…

– Говори!

– Кто-то предупредил Родриго, чтобы держался подальше от Кастель Сант-Анджело.

– И ты думаешь, что этот кто-то… Макиавелли?

Ла Вольпе молчал.

– У тебя есть доказательства? – напирал Эцио.

– Нет, но…

– Я понимаю: Макиавелли вызывает у тебя подозрения. Но, Джильберто, подозрения не должны разводить нас в разные стороны.

В этот момент дверь таверны шумно распахнулась. На пороге появился раненый вор.

– Плохие новости! Борджиа знают о местонахождении наших шпионов! – выкрикнул он.

– Кто им донес? – загремел Ла Вольпе, вскакивая из-за стола.

– Сегодня утром господин Макиавелли расспрашивал нас про поиски актера Пьетро.

Пальцы Ла Вольпе сжались в кулак.

– Ну что, Эцио? – тихо спросил он.

– Они захватили четверых наших, – сообщил вор. – Мне удалось сбежать.

– Где?

– Недалеко отсюда, у церкви Санта-Мария дель’Орто.

– Пошли! – крикнул Ла Вольпе.

Эцио молча кивнул.

За считаные минуты люди Лиса оседлали лошадей. Ассасины выехали из конюшни постоялого двора и помчались в указанном направлении.

– Я до сих пор не верю, что Макиавелли стал предателем, – сказал Эцио, пока они ехали.

– Он на время затаился, чтобы отвести наши подозрения, – бросил Ла Вольпе. – Но против фактов не попрешь. Сначала атака на Монтериджони, потом история с Кастель Сант-Анджело и, наконец, арест наших шпионов. Он стоит за всем этим.

– Поспешим! Рассуждать будем потом. Возможно, мы еще сумеем вызволить твоих людей.

Они неслись по узким улочкам, стараясь никого не задеть и ничего не опрокинуть. (Последнее удавалось не всегда.) Люди и куры торопились убраться с их дороги, но, когда на пути оказались караульные Борджиа, Эцио и Ла Вольпе, не побоявшись поднятых алебард, попросту раздавили их копытами.

Не прошло и десяти минут, как они достигли церкви, названной раненым вором. Солдаты Борджиа уже заталкивали четверых шпионов в крытую повозку, как всегда не церемонясь и лупя пленных эфесами мечей. Эцио и Ла Вольпе появились здесь, словно карающие демоны.

Выхватив мечи, ассасины умело направили лошадей так, чтобы отсечь солдат от пленников и рассеять их по площади перед церковью. Правая рука Ла Вольпе крепко сжимала меч. Левой он откинул поводья, удерживаясь в седле за счет ног. Направив свою лошадь к повозке, он выхватил у кучера кнут и что есть силы ударил по бокам впряженных лошадей. С неистовым ржанием те взвились на дыбы, затем начали топтаться, дергая повозку в разные стороны. Напрасно кучер пытался их успокоить. Затем Ла Вольпе бросил кнут и, сам чуть не падая, снова подхватил поводья и поспешил к Эцио. Пятеро солдат, окружив Аудиторе, пытались расправиться с ним и лошадью, коля невинное животное остриями алебард. Угостив нескольких солдат ударами меча, Ла Вольпе дал Эцио выбраться из кольца и свалить ближайшего к нему солдата ударом под ребра. Развернув лошадь, Аудиторе отсек голову еще одному нападавшему Рядом Лис расправлялся с последним. Остальные уже были мертвы или ранены. Кому-то удалось сбежать.

– Что глаза расставили, черти? – прикрикнул на своих Ла Вольпе. – Живо домой! Мы туда же, следом за вами!

Недавние пленники, придя в себя, поспешили убраться с площади, просочившись сквозь небольшую толпу зевак, собравшихся поглазеть на побоище. Эцио и Ла Вольпе поехали следом, как пастухи, заботящиеся, чтобы ни одна из «овец» не исчезла по дороге.

В «Спящий лис» они вошли не с фасада, а через потайной боковой вход и вскоре опять собрались в таверне, которую успели очистить от посетителей и закрыть двери. Ла Вольпе заказал пострадавшим выпивку. Ждать, пока ее принесут, он не стал, а сразу же начал допрос:

– Что вы сумели разузнать?

– Хозяин, мы узнали, что того актера вечером должны убить. Чезаре посылает на дело своего «мясника».

– Это кого? – спросил Эцио.

– Ты его видел, – ответил Ла Вольпе. – Микелетто Корелья. Такое личико однажды увидишь – на всю жизнь запомнишь.

И действительно, память услужливо воспроизвела Эцио лицо того, кого Чезаре, осадивший Монтериджони, представил как свою правую руку. Впрочем, этого молодца Аудиторе видел и сравнительно недавно возле конюшни в замке Сант-Анджело. Жестокое, потрепанное лицо делало Корелью намного старше своего настоящего возраста. Эцио запомнились жуткие шрамы возле рта, отчего казалось, будто «мясник» все время язвительно улыбается. Корелья – так назывался наваррский край, где делали замечательное вино. Как же получилось, что в краю добропорядочных виноделов уродился этот палач и убийца?

– Он знает полторы сотни способов убийства, – продолжал Ла Вольпе, – но его любимый способ – удушение… Надо признать, Корелья – самый искусный убийца во всем Риме. Из его рук не ускользнула ни одна жертва.

– Будем надеяться, что этим вечером он впервые потерпит неудачу, – сказал Эцио.

– Ребята, вы знаете, где сегодня выступает этот пылкий любовник? – спросил у своих воров Ла Вольпе.

– Вечером он играет в религиозной пьесе. Он где-то репетирует, но где – никто не знает. Скрывается.

– Должно быть, чует неладное. И дальше?

– Он там играет Христа…

Один из воров, услышав это, глуповато хихикнул. Ла Вольпе наградил его сердитым взглядом.

– По пьесе, Пьетро должен будет висеть на кресте, – продолжал говоривший. – Микелетто подойдет к нему под видом центуриона и пронзит копьем. Только копье будет настоящим, а не театральным.

– Ты знаешь, где Пьетро живет? – спросил у вора Ла Вольпе.

Тот покачал головой:

– Этого нам никак было не узнать. Но зато мы узнали, что Микелетто будет ждать в старых банях древнего императора Траяна.

– В термах Траяна?

– Да. Похоже, замысел у них такой: Микелетто нарядит своих людей в театральные костюмы и все обставит как несчастный случай.

– А сам спектакль-то где играть будут?

– Без понятия. Скорее всего, где-то поблизости от места, где Микелетто собирает свою шайку.

– Я отправлюсь туда и буду тенью следовать за Микелетто, – решил Эцио. – Он приведет меня к любовнику Лукреции.

– Еще что-нибудь узнали? – спросил у воров Ла Вольпе.

Его ребята дружно замотали головами. Подавальщик принес выпивку хлеб и колбасу. Воры с благодарностью набросились на угощение. Ла Вольпе отозвал Эцио в сторону:

– Прости меня, Эцио, но я уверен, что Макиавелли нас предал. – Он поднял руку. – Все твои доводы не убедят меня в обратном. Знаю, что мы оба хотели бы ошибиться, но правда уже глаза колет. По-моему, нам стоило бы… сделать то, что положено делать в таких случаях. – Он помолчал. – И если ты не возьмешься за это, придется мне.

– Понимаю.

– Я тебе еще скажу. Бог свидетель, я верен братству, но у меня есть люди, и я должен заботиться об их благополучии. Пока не появится ясность, я больше не стану подвергать их напрасному риску.

– Конечно, мой друг. У тебя одно стоит на первом месте, у меня – другое.

Эцио ушел, чтобы подготовиться к вечеру, который наверняка будет насыщен событиями. Попросив у Ла Вольпе лошадь, он поехал в «Цветущую розу».

– А тебе кое-что принесли, – сказала Клаудия, поздоровавшись с братом.

– Уже?

– Двое приходили. Оба одеты с иголочки. Один еще молодой, с хитрецой во взгляде, но очень обаятельный. Второму лет пятьдесят или около того. Я его помню – это твой давний друг Леонардо. Он был очень сдержан. Подал мне твою записку. Я заплатила.

– Быстро они.

Клаудия улыбнулась:

– Леонардо говорил, что ему показалось, будто ты нуждаешься в срочной доставке.

Эцио тоже улыбнулся. Наверняка подручные Микелетто хорошо обучены и имеют опыт в своем ремесле. Хорошо было бы испробовать на них изделия Леонардо. Однако в одиночку действовать будет труднее, а Ла Вольпе напрямую заявил, что пока рисковать своими ворами не намерен.

А что, если позвать собственное ополчение? Его, Эцио, добровольцев? Кое-кого из них пора испытать в настоящем деле.