Сенатор повел Эцио по новому лабиринту улочек, идущих в сторону Тибра. Часть из них ассасин знал: памятники, площади и фонтаны, а также здания. Стремясь себя возвеличить, семейство Борджиа не скупилось на palazzi[83], театры и галереи. Наконец Эгидио остановился на площади, по обеим сторонам которой стояли богатые частные дома. С третьей стороны к ним примыкали дорогие торговые заведения. С четвертой находился маленький ухоженный сад, спускавшийся к реке. Это и было место, указанное сенатору. Он выбрал каменную скамью и сел, оглядываясь по сторонам. Троке умел владеть собой и внешне выглядел почти спокойным. Эцио понравилось самообладание сенатора. В дальнейшем это могло пригодиться. Любые признаки волнения и неуверенности могли бы насторожить подручных казначея.

Эцио спрятался за кедром и стал ждать. Ожидание не было долгим. Прошло всего несколько минут, и к Эгидио подошел высокий человек в мундире. Эцио удивили знаки отличия. На одном плече был вышит красный бык на золотом поле, а на другом – широкие горизонтальные полосы черного и золотистого цветов. Такой мундир Эцио видел впервые.

– Добрый вечер, Эгидио, – поздоровался человек в странном мундире. – Вижу вы готовы умереть, как подобает благородному синьору.

– Не очень-то вы любезны со мной, капитан, – ответил Эгидио. – Хотя я принес деньги, как и обещал.

– Серьезно? – удивленно воскликнул человек в мундире. – Что ж, это в корне меняет дело. Банкир будет весьма доволен. Полагаю, вы явились сюда один?

– А вы кого-то видите рядом со мной?

– Идемте, furbacchione[84].

Сенатор и тот, кого он называл капитаном, двинулись в восточном направлении и пересекли Тибр. Эцио следовал за ними, стараясь держаться так, чтобы слышать их разговор.

– Скажите, капитан, есть какие-нибудь вести о моем брате? – спросил Эгидио.

– Могу лишь сказать, что герцог Чезаре очень настроен побеседовать с ним. Причем сразу же, как только вернется из Романьи.

– Надеюсь, эта… беседа не грозит брату неприятностями.

– Если ему нечего скрывать, тогда и бояться нечего.

Дальше Эгидио и капитан шли молча. Возле церкви Санта-Мария сопра Минерва они повернули на север и пошли в сторону Пантеона.

– Что будет с моими деньгами? – вдруг спросил Эгидио.

Эцио догадался: вопрос задан намеренно, чтобы получить сведения. Молодец, сенатор!

– С вашими деньгами? – насмешливо переспросил его спутник. – Надеюсь, проценты тоже здесь.

– Разумеется.

– В ваших же интересах, чтобы они там были.

– Это почему?

– Банкиру нравится проявлять щедрость к своим друзьям. Он заботится о них. Он может себе это позволить.

– Говорите, заботится?

– Я склонен так думать.

– Какая щедрость с его стороны! – В словах сенатора было столько сарказма, что даже капитан это понял.

– Что вы сказали? – угрожающе спросил он, замедляя шаг.

– Так… ничего.

– Идемте, мы почти пришли.

В сумраке тесной площади высилась громада Пантеона. Зданию было полторы тысячи лет, но его портик, поддерживаемый коринфскими колоннами, и сейчас восхищал глаз строгостью пропорций. Пантеон строился как святилище всех богов Древнего Рима, но впоследствии был превращен в христианский храм. Невдалеке от входа в Пантеон стояли трое. Двое были в таких же мундирах, как у капитана, а третий – в гражданской одежде. Высокий, исхудавший человек с изможденным лицом. Дорогая одежда висела на нем как на вешалке.

– Луиджи! Луиджи Торчелли! – громко произнес Эгидио, опять стараясь для Эцио. – Приятно снова вас видеть. По-прежнему верно служите Банкиру? Я думал, вас повысили, – свой кабинет, все дела…

– Заткнитесь! – бросил ему помощник Банкира.

– Он принес деньги, – сообщил капитан.

У Торчелли заблестели глаза.

– Прекрасно, прекрасно. Это обрадует моего господина. Сегодня у него особое торжество, так что я передам ваши деньги ему лично, в его же дворце. Надо торопиться. Время – тоже деньги. Давайте ваш груз.

Эгидио очень не хотелось подчиняться, однако двое караульных нацелили на него свои алебарды.

– Уфф! – шумно вздохнул сенатор, отдавая караульным мешки. – Рад избавиться от этой тяжести.

– Заткнитесь! – снова потребовал помощник Банкира. – Держите его здесь, пока я не вернусь, – приказал он караульным.

С этими словами Торчелли скрылся внутри громадной пустой церкви. Тяжелые двери плотно закрылись за ним.

Эцио так и подмывало броситься вслед за Торчелли, но он прекрасно понимал, что так просто ему не пройти ни в тяжелые двери храма, ни мимо караульных. Должно быть, Эгидио угадал его мысли, поскольку нарочно затеял с караульными разговор, чтобы позлить и отвлечь их.

– Почему вы меня не отпускаете? Я же отдал долг, – заявил он.

– А вдруг вы нас надули? – ответил капитан. – Денежки вначале пересчитать надо. Сами понимаете.

– Пересчитать десять тысяч дукатов! На это уйдет целая ночь!

– Так нужно.

– Если Луиджи опоздает, его по головке не погладят. Представляю, что за человек этот Банкир!

– Заткнитесь!

– Синьоры, до чего же беден ваш лексикон. Мне, например, старину Торчелли искренне жаль. Если он в ближайшее время не явится к Банкиру с деньгами, тот попросту не пустит его на торжество. И вообще, разве Банкир пускает своих лакеев на празднества?

Капитан дал сенатору затрещину. Эгидио умолк, но продолжал улыбаться. Он видел, как Эцио проскользнул мимо караульных и начал взбираться по стене храма.

Портик частично скрывал круглые очертания Пантеона. Путь Эцио лежал к куполу, точнее – к круглому отверстию в его центре. Проникнуть внутрь через этот «глаз» будет непросто. Аудиторе на ходу продумывал, как будет действовать дальше. Они с Луиджи были примерно одной комплекции. Правда, у того не такое мускулистое тело. Ничего, свободный покрой одежды ему поможет… если все пройдет, как он задумал.

Эцио бывал в этой церкви и знал, что там имеются кадила на цепях, подвешенные к крыше. Если ухватиться за одну из цепей… и если она выдержит его вес…

Иного способа спуститься вниз не существовало. Ассасин понимал: даже он со своим огромным опытом лазания не сможет уподобиться мухе и сползти на пол по внутренней поверхности купола. От купола до холодных серых плит пола было чуть больше сорока метров.

Перегнувшись через борт купольного отверстия, Эцио заглянул внутрь – там было почти так же сумрачно, как и снаружи. На скамье, что тянулась во всю длину стен, скрючившись, сидел Луиджи Торчелли. При свете единственной свечи он усердно пересчитывал деньги. Затем Эцио поискал глазами ближайшую кадильную цепь. Все они были достаточно далеко от него, но если ему удастся…

Он спустил ноги вниз, повиснув на руках. Эцио изрядно рисковал, однако цепи были старыми и прочными. Они оказались толще, чем он ожидал. И верхние концы цепей были надежно закреплены в кладке купола.

Напомнив себе, что этот способ – единственный, Эцио резко оттолкнулся и прыгнул в пустоту.

На мгновение ему показалось, что он застыл в воздухе, словно воздух держал его, как вода держит пловца. Потом он начал падать.

Взмахнув руками, Эцио направил тело к ближайшей цепи и схватился за нее. Звенья оказались скользкими. Рискуя порвать перчатки, ассасин соскользнул примерно на метр вниз и только тогда сумел крепко ухватиться за цепь. Плавно покачиваясь, он вслушивался в темноту Тихо. Луиджи не заметил качающейся цепи. Пламя свечи не дрогнуло, так что волноваться было не о чем.

Эцио начал осторожно спускаться. До пола оставалось не больше шести метров. Теперь Аудиторе отчетливо видел силуэт помощника, склонившегося над мешками. В тусклом свете свечи поблескивали золотые монеты. Луиджи негромко считал вслух, ритмично щелкая костяшками на счетах.

И вдруг сверху раздался оглушительный грохот. Цепь, на которой висел Эцио, оказалась не настолько прочной, чтобы слишком долго выдерживать тяжесть его тела. Крепление вырвало из каменного гнезда, и кадило полетело вниз. Эцио успел прыгнуть в сторону, приземлившись возле свечи.

– Кто тут? – испуганно воскликнул Луиджи.

Эцио казалось, что грохот падающей цепи вечно будет разноситься по Пантеону. Слава богу, массивные двери церкви были закрыты, и капитан с караульными ничего не слышали.

Эцио повалил Луиджи на пол. Помощник Банкира попытался вырваться, и это ему удалось. Но лишь на мгновение.

– Кто вы? Господи, спаси меня! – запричитал Торчелли.

– Прошу прощения, дружище, – сказал Эцио, выталкивая лезвие скрытого клинка.

– Что? Нет! Нет! – заскулил Луиджи. – Вам нужны деньги? Берите! Они ваши! Ваши!

Эцио схватил его за воротник и притянул к себе.

– Отпустите меня!

– Requiescat in расе, – прошептал ассасин.

Эцио быстро снял с Луиджи верхнюю одежду и надел поверх своей. Нижнюю часть лица он замотал шарфом и поглубже надвинул шляпу. Чужая одежда была не слишком удобна, но вполне приемлема для миссии. Деньги из мешков Аудиторе пересыпал в металлический ящик, принесенный Луиджи. Положив туда и расходную книгу, Эцио захлопнул крышку. Кожаные мешки и счеты он оставил в церкви. Взяв тяжелый ящик под мышку, ассасин направился к дверям, надеясь, что сумеет подражать голосу Луиджи. Придется рискнуть.

Приоткрыв двери, Эцио сразу же услышал голос капитана:

– Ну как, все без обмана?

– Без обмана.

– Тогда поторапливайтесь, Луиджи, иначе мы опоздаем.

Эцио сошел со ступеней.

– Вы пересчитали все деньги? – не унимался капитан.

Эцио кивнул.

– Отлично.

Повернувшись к караульным, удерживающим Эгидио, капитан распорядился:

– Убейте его.

– Постойте! – крикнул Эцио.

– Что такое?

– Не убивайте его.

Капитан опешил:

– Но это… это обычная процедура, Луиджи, разве не так? Или вы не знаете, что натворил этот старый осел?

– У меня приказ от самого Банкира: этого человека нужно пощадить.

– А можно спросить почему?

– Вы собираетесь обсуждать приказы Банкира?

Капитан пожал плечами и кивнул караульным. Те отпустили сенатора.

– Повезло вам, – усмехнулся капитан.

У Эгидио хватило ума не глядеть на Эцио и мгновенно исчезнуть с площади.

– Приказ выполнен, Луиджи, – сказал капитан, поворачиваясь к ассасину – Идемте.

Эцио мешкал. Только сейчас он вдруг сообразил, что не знает дороги к дому Банкира. Он поднял ящик.

– Тяжелый. Пусть караульные понесут его.

– Конечно.

Эцио передал ящик караульным, но с места не двигался.

Караульные ждали.

– Синьор Луиджи, – помолчав, осторожно начал капитан. – При всем уважении к вам, напоминаю, что мы теряем драгоценное время. Нам уже пора быть во дворце Банкира. Не подумайте, я не пытаюсь командовать вами, но… не поторопиться ли нам?

Дальше затягивать время было опасно. Придется действовать по интуиции. Скорее всего, Банкир жил где-то поблизости от Кастель Сант-Анджело или Ватикана. Но где именно? Эцио решил попробовать путь к замку и пошел в западном направлении. Караульные переглянулись, но последовали за ним. Ассасин спиной чувствовал их беспокойство. И действительно: пройдя совсем немного, он услышал их шепот.

– Нам что, проверку устраивают?

– Сам не пойму.

– Может, он не хочет, чтобы мы пришли слишком рано?

– А может, намеренно ведет нас вкруговую?

Наконец капитан осторожно коснулся плеча Эцио и спросил:

– Луиджи, с вами все в порядке?

– Разумеется.

– Тогда… опять-таки, при всем уважении к вам… почему вы ведете нас к Тибру?

– По соображениям безопасности.

– Я так и думал. Обычно мы шли прямо ко дворцу Банкира.

– Это исключительно важный груз, – сказал Эцио, надеясь, что его слова окажутся правдой.

Капитан и глазом не моргнул.

Пока они говорили, чуткие уши Аудиторе уловили разговор караульных.

– По мне, так это чушь собачья, а не служба. Чем здесь корячиться, уж лучше бы в кузнецах оставался.

– Помираю с голоду. И домой хочу, – отозвался второй. – По соображениям безопасности… Это всего в паре кварталов на север отсюда.

Услышав эти слова, Эцио облегченно вздохнул. Примерно там же жил другой казначей, Агостино Киджи, ведавший папскими финансами. Его дворец стоял к северо-западу отсюда. Должно быть, там селились все, кто связан с большими деньгами. Да, дурака он свалял, отправившись к Тибру. Но день сегодня выдался долгий и хлопотный.

– Маневр выполнен, – решительным тоном объявил Эцио. – Теперь идем напрямик.

Он двинулся в направлении дворца Киджи. Его спутники облегченно вздохнули. Через несколько минут капитан вызвался пойти впереди. Ассасин не возражал. Они шли быстро и вскоре достигли богатой части города. Улицы здесь были широкими и чистыми. Большой, ярко освещенный мраморный дворец имел свою охрану. Караульные стояли у подножия крыльца и возле внушительных двойных дверей.

По всему было видно, что Эцио и его спутников здесь ждали.

– Как раз вовремя, – сказал командир здешнего караула.

Чувствовалось, по званию он выше капитана.

– Луиджи, отдайте ящик моим солдатам, – добавил он, обращаясь к Аудиторе. – Я позабочусь, чтобы его доставили казначею. Вас там тоже ждут. Кое-кто хочет с вами поговорить… Кстати, а где сенатор Троке?

– С ним поступили согласно приказу, – быстро ответил Эцио, не дав капитану заговорить.

– Прекрасно, – хмуро ответил командир.

Вслед за солдатами Банкира, несущими ящик, Эцио поднялся по ступеням. Капитан тоже хотел войти, однако командир его остановил:

– Останьтесь здесь.

– Нам что, нельзя войти?

– Сегодня нет. Вы и ваши люди вольетесь в караул. Пусть один из ваших солдат сходит за подкреплением. Приказано обеспечить высочайшую безопасность. Так распорядился герцог Чезаре.

– Porco puttana[85], – прорычал один из караульных, сопровождавших Эцио.

Аудиторе навострил уши. Чезаре? Он здесь? Эцио лихорадочно соображал, входя в ярко освещенную переднюю, где, к счастью для него, было достаточно людно.

Капитан и командир здешних караульных еще продолжали спорить о размерах подкрепления, когда перед входом появился отряд ватиканских гвардейцев. Они тяжело дышали от быстрого бега. Лица у всех были встревоженные.

– Что случилось, сержант? – спросил командир.

– Perdone, colonnello[86], мы совершали обход вблизи Пантеона. Смотрим, двери открыты…

– И что?

– Я послал нескольких солдат внутрь…

– Быстрее, не томи душу!

– Внутри мы обнаружили… тело господина Торчелли. Его убили.

– Луиджи?

Полковник повернулся в сторону входных дверей, за которыми только что скрылся Эцио.

– Что за чушь? Луиджи прибыл несколько минут назад, вместе с деньгами. Должно быть, вы ошиблись.