На Тиберину Эцио возвращался один. Он неплохо потрудился, убеждая разочарованных и разуверившихся жителей перейти на свою сторону.

Кроме добровольных помощников, охранявших гнездо ассасинов и следивших за порядком, на острове никого не было. Эцио мечтал, что сейчас немного передохнет и обдумает свои дальнейшие действия. Однако его дожидался посетитель, который явно не хотел, чтобы о его присутствии узнали другие. Он подождал, пока все уйдут внутрь, и лишь тогда дал о себе знать.

– Эй, Эцио! Иди сюда!

– Кто здесь? – мгновенно насторожился Аудиторе, хотя голос показался ему знакомым.

Дорожку, что вела к тайному прибежищу, с обеих сторон окружали высокие кустарники. До сих пор никто, кроме ассасинов и их сторонников, не знал об этом месте. Если вдруг о нем стало известно…

– Иди сюда! – позвал голос.

– Кто это?

– Я!

Это был Леонардо да Винчи. Вид у него был немного отрешенный, но одет он был, как всегда, с иголочки. Он вышел на дорожку.

– Лео! Боже мой!

Первым побуждением Эцио было броситься к старому другу и крепко обнять Леонардо. Однако он помнил, кому теперь служит художник, и потому сдержал порыв.

Леонардо это заметил. Выглядел он несколько постаревшим, но не утратившим ни капли прежней живости. Он сделал шаг вперед, но головы не поднял.

– Я не удивлен, что ты оказываешь мне прохладный прием.

– Что ж, Лео, должен признать, ты меня разочаровал.

Да Винчи взмахнул руками:

– Я знаю о вчерашнем нападении на Кастель Сант-Анджело. Это мог быть только ты. Так я понял, что ты жив.

– Твои новые хозяева уже рассказали тебе об этом?

– Они мне ничего не рассказывают. Я для них не более чем раб. – Леонардо едва заметно подмигнул. – Но они вынуждены мне доверять.

– Пока ты им нужен.

– У меня хватает ума всегда быть на шаг впереди.

Леонардо подошел еще ближе. Его руки были слегка подняты, словно он хотел обнять Эцио, но не решался.

– Дружище, я так рад снова тебя видеть, – сказал он.

– Ты сделал для Борджиа новое оружие. Новые пистолеты, с которыми нам тяжело справляться.

– Знаю. Но если ты позволишь мне объясниться…

– И как ты нашел это место?

– Я могу объяснить…

Вид у Леонардо был настолько сокрушенным и несчастным, а говорил он так искренне, что сердце Эцио растаяло. Придя сюда, Леонардо наверняка очень рисковал. Он искал восстановления прежних теплых отношений, и Эцио был бы никудышным предводителем, если бы отверг дружбу и сотрудничество такого человека, как Леонардо.

– Иди сюда! – воскликнул Эцио, раскрывая руки.

– Эцио!

Леонардо бросился к нему и они тепло обнялись.

Эцио повел его в штаб-квартиру. Катерину к этому времени перевели в одну из внутренних комнат. Врач сказал, что ее нельзя тревожить. Аудиторе хотелось нарушить врачебный запрет, но поговорить с герцогиней он всегда успеет, а Леонардо вряд ли задержится здесь надолго.

Эцио попросил принести вина и угощение.

– Расскажи мне все, – обратился он к Леонардо.

– Прежде всего, ты должен меня простить. На службу к Борджиа я пошел по жесткому принуждению. Если бы я отказался, меня ожидали бы пытки и долгая, мучительная смерть. Мне красочно рассказали, какие ужасы уготованы мне в случае отказа. Даже сейчас я не могу вспоминать об этом без содрогания.

– Но здесь ты в полной безопасности.

Леонардо покачал головой:

– Нет! Я должен к ним вернуться. Я тебе намного полезнее, если Борджиа уверены, что я продолжаю работать на них. Я старался изо всех сил, чтобы число моих работающих изобретений было ничтожным. – Эцио собирался его перебить, но Леонардо поднял руку с просьбой не прерывать его. – Считай это моей исповедью и дай мне договорить до конца. Потом можешь судить меня, как сочтешь нужным.

– Леонардо, никто не собирается тебя судить.

Волнение, овладевшее Леонардо, нарастало. Забыв об угощении, он подался вперед и продолжил:

– Я работаю на них по принуждению. Ты же знаешь: я всегда старался держаться вне политики. В ней завязнешь – потом не выберешься. Но люди, стремящиеся к власти, сами меня разыскивают, ибо знают о моих способностях.

– Это я помню.

– Чтобы остаться в живых, я вынужден подыгрывать Борджиа. Спросишь, почему мне так важно остаться в живых? – Леонардо шумно вздохнул. – Эцио, ты и представить не можешь: мой мозг бурлит от замыслов! – Он отчаянно взмахнул руками. – Мне еще столько предстоит открыть!

Эцио молчал. Это он тоже знал.

– Ну вот, теперь я рассказал тебе все, – закончил свою исповедь Леонардо.

– Зачем ты здесь?

– Чтобы заделать трещину в наших отношениях. Убедить тебя, что у меня нет ни малейшей симпатии к Борджиа.

– А чего они от тебя хотят?

– Все, что я способен создать. Прежде всего военные машины. Они знают мои возможности.

Достав пачку бумаг, Леонардо протянул их Эцио:

– Вот некоторые мои изобретения. Смотри. Это – бронированная повозка. Если ее правильно собрать, она может передвигаться по любой местности. Внутри повозки находятся солдаты. У них большие пушки. Они могут стрелять по противнику, но сами защищены броней и неуязвимы. Я назвал эту повозку танком.

Эцио разглядывал чертежи и рисунки. Его лицо заметно побледнело.

– И эта повозка… уже строится?

Леонардо хитро улыбнулся:

– Я же сказал: если ее правильно собрать. Нарисовать можно что угодно. А в действительности эта повозка пока способна лишь поворачиваться вокруг своей оси.

– Понимаю, – улыбнулся Эцио.

– А теперь посмотри сюда.

Эцио вгляделся в рисунок, изображавший всадника, управлявшего двумя лошадьми, запряженными бок о бок. К их постромкам спереди и сзади крепились длинные горизонтальные шесты, имевшие колеса. Двигаясь, колеса сообщали движение лезвиям, которые напоминали лезвия кос, только были слегка закругленными. Всадник двигался, кося врагов, как траву.

– Ну и жуткое изобретение, – сказал Эцио.

– Да. Но к сожалению, всадник уязвим для вражеских стрел.

Леонардо снова подмигнул.

Улыбка Эцио стала еще шире, потом вдруг погасла.

– Но как же пистолеты, которыми ты их вооружил?

Леонардо пожал плечами.

– Пришлось бросить кость этому трехголовому псу, – сказал он. – Иначе Борджиа заподозрили бы мою двойную игру.

– Однако пистолеты получились очень боеспособными.

– Согласен. Но в них нет и половины боеспособности пистолетика, который я когда-то сделал для тебя по чертежам из Кодекса. Мне пришлось сильно сдерживать себя, изобретая оружие для Борджиа.

Эцио с грустью подумал об утраченном оружии, но пока говорить об этом не стал.

– Что еще в этих бумагах?

Они были одни, но Леонардо все равно понизил голос до шепота:

– Я сделал копии не только с чертежей самых больших военных машин. Я записал, где и как их применять с наибольшей пользой. – Леонардо иронично развел руками. – Я мечтал об их большей эффективности, но, видимо, моим мечтам не суждено сбыться.

Эцио с восхищением смотрел на своего старого друга. Этот человек построил венецианцам подводную лодку, позволявшую топить турецкие галеоны. Если бы Леонардо намеренно не заложил изъяны в эти чертежи, армия Борджиа оказалась бы непобедимой. Как хорошо, что при встрече он не оттолкнул Леонардо. Гений его друга стоил двух армий, если не больше.

– Лео, передохни же. Выпей вина. Я вряд ли сумею отблагодарить тебя за твои бесценные сведения.

Но художник отмахнулся от протянутой кружки:

– У меня есть другие сведения, куда серьезнее и печальнее. Ты знаешь, что Борджиа захватили Яблоко?

– Конечно.

– Они отдали Яблоко мне для изучения. Мы с тобой уже имеем представление о его возможностях. Родриго знает меньше нашего, но он умнее своего сынка, хотя за Чезаре и нужен глаз да глаз.

– Много ли ты им рассказал о свойствах Яблока?

– Старался говорить как можно меньше, но что-то поведать пришлось. Чезаре, похоже, это устроило. Я показал ему некоторые пустяки, и больше он не пристает. А вот Родриго знает, что Яблоко способно на большее, и теряет терпение… Я думал о том, как можно похитить Яблоко. Но его охраняют. Мне разрешается заниматься с ним только под пристальнейшим наблюдением караульных. И все же я сумел с помощью Яблока узнать твое местонахождение. Ты же знаешь, оно умеет отыскивать людей и предметы. Удивительная способность.

– Надеюсь, ты не рассказал Борджиа, как это делается?

– Разумеется, нет. Я всего лишь хочу вернуть Яблоко законному владельцу.

– Не бойся, Лео. Со временем мы обязательно отберем у них Яблоко. А пока дурачь Борджиа насколько возможно. Если получится, сообщай мне о том, что ты им рассказываешь.

– Постараюсь.

– Тут есть еще один момент, – нахмурился Эцио.

– Говори.

– Я лишился всего оружия, которое ты мне делал по чертежам Кодекса.

– Понимаю.

– Уцелел только старинный клинок, доставшийся мне от отца. Пистолет, клинок, впрыскивающий яд, двулезвийный клинок и тот чудесный наруч… все пропало.

– Так-так. – Леонардо сначала нахмурился, но вскоре просветлел. – Восстановить их будет не слишком сложно.

– Неужели?

Эцио едва верил своим ушам.

– Чертежи, которые я скопировал с Кодекса, по-прежнему во Флоренции. Они надежно спрятаны у моих давних помощников Аньоло и Инноченто. Борджиа никогда не получат этих чертежей. Не дай бог, если они вдруг захватят Флоренцию или туда явятся французы, у Аньоло и Инноченто есть строгий приказ: чертежи уничтожить. Я абсолютно им доверяю, но могу сказать: самостоятельно, без меня, они не сумели бы изготовить это оружие. Кстати, я… никогда не забываю своих изобретений. Только… – Он замялся. – Тебе придется заплатить мне за материалы. И вперед.

– А разве Ватикан тебе совсем не платит? – изумился Эцио.

Леонардо кашлянул:

– Совсем… Совсем немного. Полагаю, сохранение моей жизни они считают уже достаточной платой. Я не настолько глуп и прекрасно понимаю: как только надобность во мне отпадет, они убьют меня с той же легкостью, с какой Чезаре убивает быков.

– Согласен, – сказал Эцио. – Они скорее предпочтут увидеть тебя мертвым, чем работающим на других.

– Да. Я все время думаю об этом, – вздохнул художник. – Мне совсем некуда бежать. Да я и не хочу. Мне хочется увидеть крах семейства Борджиа. Ради этого я даже готов влезть в политику Но мой любимый Милан в руках французов. – Леонардо продолжал говорить, как будто размышляя вслух. – Быть может – позже, когда все это кончится, – я, наверное, попытаю счастья во Франции. Говорят, очень цивилизованная страна…

Эцио вернул Леонардо к реальности. Подойдя к окованному железом сундуку, он достал кожаную сумку, туго набитую дукатами.

– Вот тебе аванс и плата за изготовление моего оружия, – сказал он, протягивая деньги. – Когда оно будет готово?

Леонардо задумался:

– Сейчас это будет посложнее, чем в прошлый раз. Мне придется работать тайно и одному, поскольку никому из здешних помощников я не доверяю… – Он помолчал. – Я дам тебе знать. Постараюсь не затягивать. – Он положил тяжелый мешок на ладонь. – С таким количеством денег я, быть может, сделаю тебе еще что-нибудь по своим чертежам, но не менее эффективное.

– Все, что ты сумеешь сделать для нас, будет принято с неизменной благодарностью. Где бы ты ни находился, я постараюсь уберечь тебя от напастей.

Эцио завязал мысленный узелок: поручить своим новобранцам, когда те пройдут начальную выучку, внимательно следить за Леонардо и докладывать ему лично.

– Скажи, Лео, а как мы будем поддерживать связь?

– Я думал об этом.

Леонардо достал кусочек мела и на столе нарисовал правую человеческую руку. Ее пальцы указывали на что-то.

– Какая красота, – восхитился Эцио.

– Спасибо. Это набросок к полотну, которое я собираюсь написать… если когда-нибудь снова возьмусь за кисть. Я хочу изобразить Иоанна Крестителя. А теперь иди и сядь туда, куда указывает рука.

Эцио подчинился.

– Вот так, – сказал Леонардо. – Накажи своим людям, чтобы внимательно смотрели по сторонам. Если где-то они увидят такой рисунок… другие не обратят на него внимания. Мало ли что нарисовано на стенах? Так вот, если они где-то увидят такой рисунок, пусть сразу же сообщат тебе. Ты пойдешь в указанном направлении, и мы встретимся.

– Здорово придумано.

– Ты не беспокойся. Я обязательно буду предупреждать заранее. На случай, если ты будешь занят другими делами.

– Спасибо, друг.

Леонардо встал:

– Я должен идти, не то меня хватятся. Но вначале…

– Что вначале?

Леонардо улыбнулся и потряс сумкой с деньгами.

– Вначале я прогуляюсь по лавкам.