Поиски гнезда римской гильдии воров затянулись дотемна. Весь день Эцио ходил по тавернам, осторожно задавая наводящие вопросы и получая в ответ настороженные взгляды и ложные сведения. Пока наконец кто-то из предводителей местной гильдии не решил открыть Аудиторе настоящее местоположение их штаб-квартиры. Мальчишка-оборванец повел Эцио в обшарпанный квартал, чьи переулки сливались в настоящий лабиринт. Где-то посередине провожатый молча указал на грязную дверь и мгновенно исчез.

Ассасин оказался перед убогим постоялым двором. На скривившейся вывеске был нарисован не то спящий, не до дохлый лис. Окна прятались за ветхими, полусгнившими ставнями, давно не знавшими починки.

И что уж совсем странно для постоялого двора, дверь была накрепко закрыта. Сколько Эцио ни стучался, ему не открывали.

Негромкий голос, раздавшийся сзади, застал ассасина врасплох – обычно он не позволял бесшумно подкрадываться к себе сзади. Впредь надо быть бдительнее.

К счастью, голос звучал вполне дружелюбно:

– Эцио!

Человека, вышедшего из-за дерева, ассасин узнал сразу же. Это был его давний союзник Джильберто по прозвищу Ла Вольпе, или Лис, – глава флорентийской воровской гильдии.

– Ла Вольпе! Что ты тут делаешь?

Они обнялись. Лис широко улыбнулся:

– Ты хочешь знать, почему я не во Флоренции? Ничего загадочного. Здешний предводитель умер, и новым выбрали меня. Я решил сменить обстановку. Мое место во Флоренции занял мой давний помощник Коррадин. И потом, – вор заговорщически понизил голос, – сейчас в Риме больше… возможностей. Назовем это так.

– Наверное, ты прав. Может, продолжим разговор внутри?

– Разумеется.

Ла Вольпе постучал условным стуком – и дверь моментально распахнулась. За ней оказался просторный внутренний двор со столами и скамьями. Такое часто бывало на постоялых дворах, но здесь все выглядело на редкость замызганным. Двор со всех сторон окружали постройки, составлявшие одно целое с заведением. Бесшумно открывались и закрывались двери построек – туда-сюда сновали мужчины и женщины.

– Не слишком шикарно, да?

Они уселись за ближайший стол. Ла Вольпе крикнул, чтобы принесли вина.

– По правде сказать… – начал было Эцио.

– Зато вполне отвечает нашим целям. Но что привело тебя сюда? – спросил вор и тут же махнул рукой. – Можешь не говорить. По-моему, я уже знаю ответ.

– Ты всегда знал все ответы.

– Ты хочешь, чтобы мои воры шпионили для тебя.

– Совершенно верно. – Эцио подался вперед. – Ты согласен мне помочь?

Ла Вольпе чокнулся с ним, отхлебнул из своей кружки и только потом решительно ответил:

– Нет.

– Почему? В чем дело? – спросил ошеломленный Эцио.

– Потому что все это лишь сыграет на руку Никколо Макиавелли. Нет уж, спасибо. Этот человек – предатель нашего братства.

Сказанное не слишком удивило Эцио.

– Серьезное обвинение, особенно в устах вора. Какие у тебя доказательства?

Ла Вольпе угрюмо посмотрел на старого друга:

– Он – посланник папского двора. Сюда он явился как личный гость Чезаре.

– Он это делал по нашему заданию.

– Сомневаюсь. Я знаю, что он уехал из Монтериджони незадолго до нападения на город. Считай, бросил вас.

– Это было чистым совпадением, – махнул рукой Эцио. – Послушай, Джильберто. Я знаю, что Макиавелли не всем по вкусу. Но он настоящий ассасин и никогда не был предателем.

– Меня твои слова не убедили, – упрямо заявил Ла Вольпе.

Эцио не успел ответить. К столику подскочил вчерашний воришка и что-то шепнул Лису на ухо, а затем мигом исчез. Ла Вольпе встал. Аудиторе, предчувствуя беду, тоже поднялся.

– Хочу извиниться за вчерашнее поведение Бенито, – сказал Ла Вольпе. – Он не знал, кто ты. И потом, он видел тебя в компании того, кого мы считаем предателем.

– Черт с этим Бенито. Что случилось?

– Парень принес важную новость. Вскоре Макиавелли должен с кем-то встретиться в Трастевере. Я собираюсь проверить с кем. Не хочешь прогуляться?

– Показывай дорогу.

– Отправимся по старой дороге – римским крышам. Здесь это посложнее будет, чем во Флоренции. Как ты считаешь, справишься?

– Веди – я за тобой.

Расстояние между домами в Риме, в отличие от Флоренции, было шире. Сами крыши находились в отвратительном состоянии. Здесь требовалось постоянно смотреть под ноги. Несколько раз Эцио спотыкался на кусках черепицы, и те летели вниз. К счастью, улицы в это время были почти безлюдными. Друзья двигались достаточно быстро. Караульные Борджиа заметили их, но догнать не сумели. Наконец они достигли места назначения – рыночной площади. Лотки уже опустели. Окрестные лавки тоже успели закрыться. Светились лишь окошки двух питейных заведений. Эцио и Ла Вольпе спрятались за трубами и стали ждать.

Вскоре на площади появился Макиавелли. Он огляделся по сторонам и остановился. Навстречу ему шел человек в плаще с гербом Борджиа. Поравнявшись с Никколо, человек, не замедляя шага, сунул тому в руки записку и пошел дальше. Макиавелли тоже поторопился уйти с площади.

– И как тебе это свидание? – спросил Лис у Эцио.

– Я прослежу за Макиавелли, а ты – за человеком в плаще.

В этот момент в питейном заведении, что находилось слева от них, вспыхнула ссора. Послышались сердитые голоса. Мелькнули лезвия ножей и кинжалов.

– A, merda! Мои, – шепнул Ла Вольпе. – Не утерпели. Сцепились с солдатами Борджиа.

Макиавелли быстро уходил по улице, ведущей к Тибру, и вскоре исчез из виду. Догонять его было поздно. Когда мысли и взгляд Эцио вновь вернулись к ссоре в питейном заведении, оттуда выбросили караульного Борджиа. Тот лежал, не подавая признаков жизни. Большинство воров успели исчезнуть, взобравшись по стенам на крыши. Но один из них, совсем молодой парень, почти мальчишка, корчился на земле, испуганно крича. Из раненой руки хлестала кровь.

– Помогите! Помогите! Моего сына ранили! – истошно кричал кто-то.

– Знакомый голосок, – поморщился Ла Вольпе. – Это Трималькио. А раненый мальчишка – его младший сын Клаудио.

В дальнем конце площади появились солдаты Борджиа, вооруженные пистолетами, и стали целиться в раненого.

– Они его застрелят, – забеспокоился Эцио.

– Давай быстро туда. Я займусь теми, кто слева. Ты – теми, кто справа.

Солдат было по трое с каждой стороны. Двигаясь неслышно, как тени, и быстро, как пантеры, Эцио и Ла Вольпе приблизились к своим врагам. Аудиторе заметил, что солдаты, которых он выбрал своей целью, уже подняли свои пистолеты и готовились выстрелить в парнишку, распростертого на земле. Крыша, на которой они стояли, была ниже. Эцио прыгнул на среднего, ударив его ногой в затылок и сбросив вниз, – тот приземлился на корточки, а когда выпрямился, с двумя другими солдатами было покончено. Одного Эцио убил ударом кинжала в правый глаз, второму он воткнул лезвие скрытого клинка в ухо. Из раны потекла вязкая жидкость. Бросив взгляд на соседнюю крышу, Эцио увидел, что Ла Вольпе тоже разобрался со своими врагами. Но раненому Клаудио грозила новая опасность. На площади появился отряд солдат Борджиа с алебардами наперевес.

– Клаудио! Убегай! – крикнул парню Ла Вольпе.

– Не могу! Слишком… больно.

– Держись! – Эцио был чуть ближе к раненому чем Ла Вольпе. – Я сейчас.

Ассасин прыгнул на полотняный навес, натянутый над прилавком, и склонился над Клаудио, осматривая рану. Она была не настолько серьезной, как могло показаться с первого взгляда.

– Вставай, – приказал Аудиторе.

– Не могу, – пролепетал Клаудио, трясясь от страха. – Они меня сейчас убьют.

– Слушай, ты ведь можешь идти, так? – (Парень кивнул.) – Тогда и бежать тоже сможешь. Беги за мной и повторяй каждое мое движение. Мы спрячемся от солдат.

Эцио рывком поставил Клаудио на ноги и подтолкнул к ближайшему питейному заведению. Там он быстро смешался с толпой испуганных посетителей, торопившихся залить свой страх вином. Клаудио на удивление точно повторял все движения Эцио. Они достаточно быстро пробились к боковой стене зала. В это время солдаты, вбежавшие в заведение, проталкивались вдоль противоположной. Выскользнув через боковую дверцу, Эцио и Клаудио очутились в тесном переулке. Здесь не было никого, кроме Ла Вольпе и Трималькио.

– Мы разгадали твой маневр. – Лис хитро ухмыльнулся.

Эцио кивнул. Трималькио обнял своего сына.

– Надо спешить, – сказал им предводитель воров. – Каждая секунда на счету. Бегите к нам. Пусть Терезина займется твоей раной.

– А ты на время затаись и никуда не высовывай носа. Intesi?[52] – добавил Эцио, обращаясь к парнишке.

– Molte grazie, Messere[53], – пробормотал Трималькио, обнимая сына за плечо. – Corri![54]

Отец и сын скрылись в темноте. Ла Вольпе повел Эцио на другую площадь, меньше первой. Там было тихо и пусто.

– А ты теперь в беде, – сказал он Эцио. – Особенно после сегодняшней истории. Тебя уже ищут после заварушки у конюшни. Я видел развешенные объявления.

– Макиавелли там не упоминается?

Ла Вольпе покачал головой:

– Наверное, его просто не заметили. Немногие знают, что он мастерски владеет мечом.

– Но ты сам этому не веришь?

Лис снова покачал головой.

– И что написано в этих объявлениях?

– Не тревожься. Мои люди уже посрывали их везде, где только могли.

– Рад, что хоть у некоторых из них с дисциплиной в порядке. Нет ничего глупее, чем затевать стычки с солдатами Борджиа.

– Пойми, Эцио, у моих ребят достаточно причин ненавидеть людей Борджиа. Обстановка в городе сейчас очень напряженная.

– Серьезно? – иронично спросил ассасин. Он еще не успел рассказать своему другу об эпизоде с людьми-волками.

– Что касается глашатаев, то несколько дукатов легко заткнут им глотку, – продолжал Ла Вольпе.

– Или я могу… убрать свидетелей.

– Это будет лишним, – усмехнулся Ла Вольпе. – Не мне учить тебя «исчезать». Но будь очень осторожен. Помимо тебя, у Борджиа много других врагов, однако ты – самый докучливый. Эта семейка не успокоится, пока не увидит тебя висящим на крючьях в Кастель Сант-Анджело.

– Сначала им нужно меня поймать.

– Поэтому я и говорю: будь предельно осторожен.

В логово воров они вернулись кружным путем. Трималькио и Клаудио уже были там. Терезина обрабатывала рану парня. Ему повредили мышцу но не сильно. Боли, конечно, было много, хотя первоначальный страх прошел, и Клаудио заметно повеселел.

Эцио и Ла Вольпе уселись за тот же стол, что и раньше. Им принесли белого вина в кувшине и жестких колбасок.

– Ну и ночка, – устало произнес Лис, отхлебывая глоток.

– Да уж. Я бы предпочел, чтобы таких ночек было поменьше.

– Этого я тебе обещать не могу. Сражение только началось.

– Послушай, Лис. Ты напрасно опасаешься Макиавелли. Да, мы видели его встречу с каким-то человеком из стана Борджиа. Это еще ни о чем не говорит. Ты знаешь его методы.

– Знаю. Он может быть очень коварен. – Ла Вольпе на секунду замолчал. – Но я должен тебя отблагодарить за спасение жизни Клаудио. Если ты уверен, что Макиавелли сохраняет преданность братству, я… соглашусь с твоими суждениями.

– Так я могу рассчитывать на помощь твоих воров?

– Я тебе уже говорил. У меня есть мысли что-нибудь сделать с этим местом, – задумчиво произнес Ла Вольпе. – А поскольку нам, скорее всего, придется работать вместе, я бы хотел знать твои мысли на этот счет.

– А мы работаем вместе?

– Похоже, что так, – улыбнулся Ла Вольпе. – Но я все равно буду присматривать за твоим дружком в черном камзоле.

– Что ж, это не будет лишним. Только постарайся обойтись без поспешных действий.

– Так скажи, что мне сделать с этим местом? – снова спросил Ла Вольпе, игнорируя последнюю фразу Эцио. – Строение большое. А в каком состоянии – сам видел.

Аудиторе задумался.

– Нужно действовать так, чтобы Борджиа ничего не заподозрили. Раз здесь был постоялый двор с гостиницей, стоит его возродить.

– Мне нравится твоя мысль.

– Конечно, сначала придется попотеть. Нужно и крышу починить, и окна. Да и вывеску сделать новую.

– Людей у меня хватает. Под твоим руководством…

– Что ж, тогда так и сделаем.

Весь следующий месяц Эцио отдыхал… или почти отдыхал, поскольку переустройство постоялого двора не обходилось без его наблюдения и советов. Помощников у него было много. Отнюдь не все, кто входил в гильдию, воровали с ранних лет. К ней примкнули ремесленники и торговцы, не пожелавшие подчиниться Борджиа. Вскоре постоялый двор было не узнать. Стены сияли свежей краской. На чистых окнах красовались новые ставни. Крыша получила новую черепицу. Новая вывеска изображала молодого лиса: спящего, но уж точно не мертвого. Казалось, лис вот-вот проснется и счет его трофеев в курятнике пойдет на десятки. Новые двойные двери на хорошо смазанных петлях закрывались только на ночь, а днем каждый мог полюбоваться безупречно чистым внутренним двором.

В последнюю неделю приготовлений Эцио нужно было отлучиться по делам в Сиену Вернувшись, он обрадовался, найдя постоялый двор в полной готовности к приему посетителей.

– Название я сохранил, – сказал Ла Вольпе. – La Volpe Addormenata[55]. Мне оно нравится. Почему – сам не знаю.

– Будем надеяться, что «Спящий лис» усыпит и бдительность наших врагов, – улыбнулся Эцио.

– Во всяком случае, пока мы чинили здание, это ни у кого не вызвало подозрений. Теперь здесь постоялый двор с гостиницей. Мы даже открыли игорный зал. Это я придумал. И знаешь, денежки потекли рекой. Туда частенько наведываются солдаты Борджиа и всегда проигрывают!

– А где… – понизив голос, спросил Эцио.

Ла Вольпе понял вопрос.

– Идем, покажу.

Они прошли вдоль западного крыла здания и остановились возле двери с надписью «Uffizi – privato»[56]. Ее незаметно караулила пара воров.

Внутри оказался небольшой коридор, который заканчивался тяжелыми двойными дверьми. За ними скрывались несколько комнат, стены которых были увешаны картами Рима. На столах высились аккуратные стопки бумаг, а за ними, невзирая на ранний час, уже работали несколько мужчин и женщин.

– Здесь мы занимаемся настоящими делами, – пояснил Ла Вольпе.

– Умно придумано.

– У воров – я имею в виду настоящих воров – есть одно прекрасное качество. Они привыкли мыслить самостоятельно. И потом, им нравится состязаться между собой.

– Это я помню.

– Ты бы их тоже мог кое-чему поучить.

– Непременно.

– Но оставаться здесь для тебя небезопасно, – сказал Ла Вольпе. – Ты и себя поставишь под угрозу, и нас. А гость ты всегда желанный. Приходи в любое время.

– Хорошо. – Эцио подумал о своем одиноком жилище, вполне удобном и, главное, безопасном. Там ему сейчас лучше всего. Но затем он одернул самого себя и мыслями вернулся к делам более насущным. – А теперь, когда мы создали надежное прикрытие, следующая важная задача – выведать местоположение Яблока.

– Va bene[57].

– Мы знаем, что оно в руках у Борджиа. Но где именно? До сих пор наши поиски ни к чему не привели. Хочу надеяться, что они так и не сумели воспользоваться свойствами Яблока и лишь ходят вокруг да около, не зная, что с ним делать.

– А вдруг они найдут… сведущего человека?

– Обязательно найдут. В этом я не сомневаюсь. Но он может сделать вид, что не настолько сведущ, как они думали. Будем на это надеяться. А еще будем надеяться, что Борджиа пока не потеряли терпение.

Ла Вольпе улыбнулся:

– Я не буду донимать тебя расспросами. Но могу тебя заверить: мы уже ищем Яблоко.

– Борджиа постараются хорошенько его спрятать. Возможно, даже так, чтобы не знали остальные члены семейства. Чезаре все больше выходит из-под отцовского повиновения, а Родриго это очень не нравится.

– Основное занятие воров – вынюхивать надежно спрятанные ценности. Разве не так?

– Molto bene[58]. А теперь мне нужно идти.

– Давай еще по бокальчику на дорожку?

– Нет. У меня сегодня много дел. Но очень скоро мы снова встретимся.

– А куда мне отправлять донесения?

Эцио задумался.

– В место встреч братства ассасинов на острове Тиберина.