Долго стоял учитель, глядя, как рушатся столбы и крыши, а когда пламя начало затихать, он вздохнул, повернулся и медленно стал спускаться к реке, где в небольшом поселке жил Хо Чжи, его бывший ученик, приемный сын несчастной Хо Нюй, убитой кочевниками.

Дверь лачуги не была заперта, да и взять там было нечего, но на пороге сидел рябой парень с торчащими изо рта зубами. Он вежливо посторонился, и Ю Ши присел рядом с ним. Так как учитель молчал, парень заговорил первым:

— Вы ждете Хо Чжи? Он скоро вернется. Хозяин лодки еще на рассвете послал его отвезти в город груз овощей.

Ю Ши вздохнул и ничего не ответил. Парень тоже молчал и грыз сорванную травинку. Изредка он поглядывал на учителя и наконец улыбнулся и спросил:

— Господин учитель Ю Ши, вы меня не узнаете?

Ю Ши обратил на него затуманенные нежданной бедой глаза и ответил:

— Прошу вас не обижаться. У меня большие неприятности, и, верно, оттого я так недогадлив. Моя слабая память отказывается помочь мне. Ваш облик мне как будто знаком. Но голова у меня как пустой котел. Стою перед горой Тайшань и не вижу ее. Как говорится, «Ци ма чжао ма» — «Сидит на коне, ищет коня».

— А помните, господин учитель, деревню Ваньцзяцунь, где учили вы ребятишек в пещере при свете светляков?

— Это были счастливые времена! — воскликнул Ю Ши. — Не то что сейчас, когда ученый человек ни с того ни с сего вдруг остался без крова и без пищи. И теперь я вас узнаю! Вы были таким задиристым ребенком, и вас зовут… Вспомнил, вспомнил! Вы Вань Сяо–ба, восьмой сын у матери.

Сяо–ба приличными знаками выразил свое удовольствие от встречи, а потом заговорил небрежно, но вкрадчиво:

— Да, времена нелегкие. Оглянешься кругом — сколько горя по всей Поднебесной. Не вы одни не уверены в завтрашнем дне. Сейчас человеку одному не прожить, вся надежда на помощь друзей. Помните ли вы, господин учитель Ю Ши,

как рассказали нам сказочку об отпрысках дракона?

Ю Ши расцвел, заулыбался и скромно заметил:

— Приятно, что вы не забыли мои уроки!

— Нет, мы не забыли, — сказал Сяо–ба. — ^:Надо вам сказать, что тогда же, по–рэбячьи играя, побратались мы, чтобы помогать друг другу в беде и бороться со злом. Потом, в голодный год, многие из нас рассеялись по разным местам. И когда случалось нам помочь человеку, или он помогал нам, или совместно выручали мы бедняка из беды, то братались мы с ними, а те снова привлекали других в наше братство Отпрысков Дракона! Сейчас по всей Поднебесной нас, возможно, сто или даже тысяча, и мы не знаем всех в лицо. Встретится нам человек, который по поступкам или небрежно брошенному слову кажется нам членом нашего братства, заводим мы подходящий разговор. Если небо ясно, мы говорим: «Видно, заснули в облаках драконы, что–то не шлют дождя». Если гроза, говорим: «Как разыгрались драконы, перекидываясь золотым мячом! Так и сверкает меж туч». На берегу реки мы спрашиваем: «Как имя дракона, повелителя этих вод?» И на все эти замечания человек отвечает: «Драконы бывают разные». А мы спрашиваем: «А сколько отпрысков у дракона?» И человек должен ответить: «Я из них». И тут уж смело проси его помощи в малом или большом, а придет время — станем мы рядом бороться со злом, чтобы побороть его.

Ю Ши хмуро ответил:

— Я человек мирный и не умею бороться. Вы напрасно открыли мне тайну.

— Кто хочет урожая, — ответил Сяо–ба, — заранее сажает семена. Когда вы обильно польете его слезами и потом, семя взойдет и принесет свой плод. Нехорошо человеку быть одному, господин учитель. Оттого несчастные люди по всей Поднебесной заключают союзы и братаются, а придет час, все эти братства сольются воедино и сильным потоком сметут врагов. Я хотел бы, чтобы вы подумали над моими словами.

Он встал, почтительно простился и скрылся за поворотом.

Хо Чжи вернулся домой, когда уже настала ночь. Он обрадовался, увидев Ю Ши, раздул угли в горшке и начал варить кашу. Ю Ши печально глядел на его изможденное лицо и впалую грудь, натруженную лямкой, в которой волок он лодку вверх по течению.

«Вот я хотел помочь ему, — думал он, — и ничего из этого не вышло. Работает на реке и живет хуже господской собаки. Как я старался учить его! Но, увы, учил он каждый знак долго, а забывал его быстро. От детской болезни его память ослабла. Несчастный мальчик!»

— Ешьте кашу, учитель, — сказал Хо Чжи и поставил на стол миску. Ю Ши взял палочки, но так грустно было у него на душе, что и есть не хотелось.

— Милый Чжи, — спросил он. — Помнишь ли ты хоть что–нибудь, чему я учил тебя?

— Я не помню, — ответил Хо Чжи. — Ешьте, каша горячая.

— Хоть что–нибудь да вспоминаешь ли? — снова спросил Ю Ши. — Свою мать помнишь?

— Помню, — ответил Хо Чжи. — Я помню. Она кормила меня грибами и мясом. Она дала мне теплую одежду. Я помню. Но так это далеко, будто приснилось.

— Милый Чжи, а тебе никогда не снится, что живешь ты во дворце и служишь молодому господину, а когда позовут тебя: «Цзеба!», — загогочешь ты, как гусь, и залаешь собакой для его развлечения?

Хо Чжи рассердился и бросил палочки в миску.

— Это неправда! — закричал он. — Зачем говорить «Цзеба» — я не заика. Зачем так говорить? Я не собака и не гусь! Я человек и работаю на реке! — И он горько заплакал от обиды.

При виде этого Ю Ши тоже заплакал, а Хо Чжи вскочил и начал утирать щеки учителя своим рваным рукавом. При этом он приговаривал:

— Прошу вас, не печальтесь! Не надо, не надо! Мне ведь не плохо. Я работаю, а вечером ем мою кашу. Приходит друг, я говорю: «Ешь со мной, здесь хватит на двоих». Ешьте кашу, учитель. Она остынет.

И оба принялись за еду.

А теперь вернемся мы ненадолго назад, в Ваньцзяцунь, о которой только что вспоминали Ю Ши и Сяо–ба, к тому самому голодному году, когда кочевники сняли урожай мечами и стрелами и жители деревни, у которых не осталось ни зернышка, с чем начать осень, разбрелись кто куда.

В начале следующей главы мы вкратце расскажем, что произошло с ними за эти годы, а затем перейдем к дальнейшим событиям.