Так удачно начатое утро, казалось, сулило дальнейшие удовольствия. Холщовый халат защищал тело от солнечных лучей, ветерок с реки освежал лицо, и Цзюй У шел вперед легкой походкой, ощущая радостное ожидание, отчасти заменяющее молодость. По мере приближения к городу холмы отступали, а местность становилась все оживленней. В прелестной долинке паслись кони. Опрокинувшись на спину, каталась в мягкой траве серая в яблоках кобылка. Жеребята бегали вперегонки, высоко подкидывая тонкие ножки, а один, совсем маленький, жался к матери, не решаясь пуститься вскачь — ножки у него были словно красные веточки ивы.

Дальше начались огороды, и среди свежей разнообразной зелени большие шляпы крестьян поднимались и опускались, словно цветы подсолнечника. Маленький голенький мальчик смотрел на Цзюй У, сунув в рот толстый пальчик. Цзюй У на ходу поднял его, понюхал его теплую шейку и опять поставил его на ножки. Мальчуган заревел, а Цзюй У провел рукой по глазам от непонятной радости.

Вниз по реке плыли джонки, глядя вперед круглыми выпуклыми глазами, намалеванными с обеих сторон носа, чтобы лодки видели, куда плывут, и нэ сели на мель. Ветер шевелил тростниковые паруса, а на одной джонке мальчик играл на флейте, приветствуя звонкими трелями сияющий день.

Тропинка становилась все шире, перешла в большую дорогу, и уже трудно становилось идти среди все прибывающей толпы крестьян, везущих овощи в тачках, носильщиков, тащивших на коромыслах плоские или глубокие корзины или тюки, конных, пеших, праздных и тружеников, оборванных, нарядных, стада черных свиней, свиты сановника, спешившего в город, даосских монахов, слепого гадальщика, бившего в медный тазик, чтобы привлечь любопытных.

Тут Цзюй У почувствовал, что сытость от двух лепешек недолговечна и что кишки и желудок неспокойны. Только подумал он, где бы достать пищи, как вдруг нащупал в рукаве одну–две монетки, забытые прежним владельцем.

«Удача, как знатная особа, одна не ходит, а всегда в обществе себе подобных», — подумал Цзюй У и тотчас завернул в харчевню.

Не зная точно, сколько у него денег, не решаясь вынуть их и сосчитать и помня о своей скромной одежде, он не поднялся наверх, где пируюг господа, а поискал места в общей зале. Здесь было, пожалуй, еще тесней, чем на большой дороге, но наконец удалось ему найти свободное местечко. Цзюй У попросил слугу принести ему чашечку вина и чего–нибудь поесть, а затем оглянулся на своего соседа. Это был молодой парень, одетый скромно, но чисто, как слуга из хорошего дома. Лицо у него было рябое, а верхние зубы нависали над нижней губой, словно растрепанная крыша, так что едва ли мог он как следует закрыть свой рот. Да он, как видно, об этом не заботился, потому что перед ним стоял поднос с четырьмя овощными блюдами и одним мясным и три–четыре чашечки с вином. Парень усердно жевал, шевеля скулами, но, заметив, что Цзюй У смотрит на него, приветливо сказал:

— Не откажите отведать от этих блюд. Вдвоем и еда веселей.

Цзюй У поблагодарил и скромно принялся за еду, а парень спросил:

— Издалека прибыли в наш город?

— Не. могу сказать, чтобы очень издалека, — уклончиво ответил Цзюй У.

— А на реке вам не приходилось быть? — снова спросил парень.

— Не могу сказать, чтобы приходилось, — ответил Цзюй У.

— Вот это жаль, — оказал парень. — А я все ищу, нет ли свидетелей удивительного события, случившегося на этих днях. Я человек любопытный, и хотелось бы мне услышать подробности от участника или очевидца, а не довольствоваться слухами.

— Что же это за событие? — спросил Цзюй У. — Может быть, сбежал какой–нибудь каторжник и его теперь ищут?

— В этом не было бы ничего удивительного, — ответил парень. — Каторжников сейчас не меньше, чем всех прочих, многие из них пытаются бежать, и всех их ловят. Нет, это событие действительно достойно удивления, потому что в нем участвует сверхъестественное существо.

— Я сам из деревни, — сказал Цзюй У, принимаясь за второе блюдо, — и ни о каких событиях мы не слышали.

— Говорят, — начал парень, — что по повелению императора достали со дна реки древний сосуд. Но вслед за ним из реки вышел дракон и перегрыз канат.

— Мало ли что говорят, — ответил Цзюй У. Он слегка осоловел от сытной еды, и его тянуло лечь и отдохнуть. — Уж сразу дракон! Был он похож просто на страшную рыбу. — И он лениво запустил палочки в третье блюдце.

Парень взглянул на него и продолжал:

— Сосуд упал обратно в воду и исчез. Тогда призвали туда всех каторжников, неподалеку оттуда мостивших новую дорогу, заставили их нырять, но они ничего не нашли. Несколько человек так и не вынырнули. Вероятно, их съел

дракон.

— Или, проплыв под водой, они выбрались где–нибудь подальше, — усмехнувшись, перебил Цзюй У. — Конечно, драконы бывают разные…

Тут парень схватил его за руку, а другой рукой хлопнул его по плечу, и не успел Цзюй У откинуться и в страхе подумать, что, увлекшись едой, проболтался и выдал себя, и не успел он придумать хитрую отговорку, как раздался шум, и в харчевню вошли две девушки в сопровождении пожилой женщины. Парень тотчас выпустил руку Цзюй У и сел как ни в чем не бывало. Цзюй У подумал, что хорошо бы удрать, пока не поздно, но не решался пройти мимо парня, а другого выхода не было. Поэтому он откинулся к стене и сделал вид, что наслаждается зрелищем.

Младшая из девушек, удивительной красоты, но с очень скромным выражением лица, опустив свои глазки, начала наигрывать трудную мелодию на длинной яшмовой флейте, а вторая, выхватив два меча из висевших за спиной ножен, принялась исполнять воинственный танец.

Парень с торчащими изо рта зубами нагнулся к Цзюй У, так что их колени соприкоснулись, и шепнул:

— Ваши замечания наводят мою мысль на вопрос: не известно ли вам, сколько отпрысков у дракона?

«Это, без сомнения, сумасшедший! — подумал Цзюй У. — Говорит слова, а смысла в них нет. Ищет ветра, хватает его отражение». — И отодвинувшись, сколько позволило место, пробормотал:

— Я простой человек из деревни. Что вы ко мне пристали?

Парень положил палочки в опустевшую миску, вздохнул и сказал:

— Быть может, вы и правы, что не хотите мне отвечать. Как говорится, в поле беседуешь, на дороге подслушивают.

Тут Цзюй У сообразил, что, возможно, парень в своем уме, но, видно, есть у него тайна. И недаром столько лет был он советником наследника — сразу почуял, что в этой тайне заключена некоторая выгода. Тщательно подбирая слова, чтобы не попасть впросак, он проговорил:

— Кто бы ни были ваши друзья, я — один из них.

Парень заулыбался, крепко пожал ему руку и ответил:

— Если вы один из нас, вы нашли во мне друга и помощника.

Тут к ним подошла пожилая женщина и, вежливо поклонившись, спросила:

— Не позволят ли мне господа присесть около них на свободное место, пока мои дочери развлекают посетителей?

Парень слегка подвинулся, а Цзюй У, обрадовавшись, что опасная беседа прервана, поспешно сказал:

— Садитесь, почтенная женщина!

Танцовщица то переступала мелкими, дробными шажками с пяточки на носок, будто подкрадываясь к поверженному врагу, то вертела мечами над головой, так что они сливались в сверкающую золотом ленту, то рубила ими воздух, будто поражала целое войско, то подкидывала их и вновь ловила, перепрыгивала через них, подскакивала и притопывала, то перебирала мечами за спиной, то будто фехтовала с невидимым могучим соперником. Зрители криками выражали свой восторг, а Цзюй У, чтобы вовлечь женщину в беседу и тем помешать дальнейшим вопросам парня, сказал:

— Ваши дочери очень искусны в своем ремесле.

— Да, — ответила женщина. — На мое счастье, они почтительны и усердны и хорошо зарабатывают, не ленясь весь день показывать свое умение. Не будь их, мне, бедной вдове, жилось бы нелегко.

— Так вы вдова? — спросил Цзюй У.

— Увы! — ответила женщина. — Уже восемь лет, как погиб мой муж. И что за муж! Теперь уж таких не бывает. Ни разу он меня не обидел, и я целый день только и знала, что валялась на мягком ложе или наряжалась перед зеркалом. Но и красотка же я была! Теперь уж этого не видно. Дочери в сравнении со мной не больше чем простой светильник перед лицом молодой луны. Теперь это не заметно, но была я стройней, чем веточка ивы. Конечно, все это минуло, но сказать вам по правде, дорогой господин, тяжело в доме без мужчины. Подвернись мне почтенный человек, который не побрезговал бы мной, я бы с радостью вновь вышла замуж. Есть у меня домик, и нашлось бы ему там место, где поесть, где поспать, а где отдохнуть от сна и еды. И я бы не стала разбирать, много ли денег у него в мошне и каково его ремесло. Лишь был бы добрый человек и не обижал меня и моих дочек.

— Так вам безразлично, кто бы он ни был? — спросил Цзюй У.

— Где уж мне выбирать! — ответила вдова. — Сейчас такие времена, что и у хорошего человека клеймо на щеке, а иной мошенник ходит в шелках и золоте.

— А как ваше имя, моя красавица? — спросил Цзюй У, наклоняясь к ней и пальцами поправляя волосы так, что они плотней закрыли ему щеки.

— Моя фамилия по мужу Цзян, я из семьи Лю.

Прежде чем ответить ей, Цзюй У оглянулся на парня.

Тот расплачивался за обед, а затем повернулся к Цзюй У и прошептал:

— Можете на меня рассчитывать, как хромой на костыли. Как только понадобится, я буду рядом.

Он вышел из харчевни. Цзюй У с облегчением вздохнул и, подвинувшись к вдове, заговорил:

— Посмотреть на вас — можно подумать, что вы сестрица вашим дочкам. Моя фамилия Цзюй. И, поскольку мы из разных семей, ничто не мешает нам пожениться.

— Я попрошу вас подождать несколько мгновений, — сказала вдова. — Сейчас кончится танец, и я пойду собрать деньги со зрителей. После этого мы сможем пойти ко мне в дом, и я еще успею приготовить ужин и пригласить на свадьбу соседей. Ведь я не девушка, чтобы моим родителям засылать сватов и спрашивать гадальщиков о счастливом дне. Как поется в известной песенке:

Девушку выдает семья,

Замуж вдова выходит сама.

Если вздумает дождик пролиться,

Кто велит ему остановиться!

— Очень разумная песенка, и мне нравится голос, которым вы ее поете, — сказал Цзюй У.

Таким образом, в один день он нашел дом, жену, обед и ужин и еще кое–что, о чем он еще не знал, а читатель узнает в следующей главе.