Спустя несколько минут вернулся домой капитан Сомервилл. Я слышал, как он разговаривал с женой в холле, но их голоса звучали так тихо, что я не мог уловить, о чем идет речь, Затем Сомервилл вошел в кабинет и закрыл дверь. Он выглядел очень старым и измученным.

— Жена сказала, что вы хотите поговорить со мной?

— Если у вас найдется минутка.

— Нельзя ли наш разговор отложить до утра? Уже поздно.

Он широко зевнул. Щетина на его лице заметно выросла за день.

— Тут вопрос чести,— ответил я.— Вы стараетесь ликвидировать прорыв нефти.

-- И мне это удастся. Через день или два с этим будет покончено!

— Дай-то Бог! Я же надеюсь ликвидировать прорыв другого рода: серию убийств и других преступлений.

— Серию убийств?

— Мне известно уже о трех. Первое произошло второго мая 1945 года, когда Элли Руссо была застрелена в своей спальне.

Сомервилл пожал плечами, однако я продолжал:

— Вчера вечером или „сегодня ранним-утром был утоплен пациент из госпиталя — Нелсон Бегли. Это произошло у Монтевистского берега. Там же был убит секретарь Сильвии, Леннокс.

Лицо Сомервилла утратило последние краски. Глаза его на мгновение закрылись, он пошатнулся и схватил меня за руку, впиваясь ногтями чуть выше локтя.

— Кто рассказал вам про Элли Руссо?

— Про ее убийство известно очень многим, а ее сын — мой клиент.

— Муж Лорел?

— Да. От Лорел до сих пор нет никаких вестей, ее жизни угрожает опасность. Нельзя допустить, чтобы она -стала четвертой жертвой.

Из холла донеслись едва различимые звуки, словно в дом хотела проникнуть собака. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату проскользнула Мэриан Леннокс. Ее походка показалась мне неуклюжей и неуверенной.

— Вы ведь говорили о Лорел, да?

— Да, упоминали ее имя.

Мэриан приблизилась ко мне с протянутой рукой, как слепая, но глаза ее блестели от страха.

— Вы говорили, что Лорел пала четвертой жертвой?

— Нет, я только опасаюсь, что и ее ждет такая участь. И все мы стараемся это предотвратить.

— От вас все равно мало помощи,— крайне нелюбезно обратился к Мэриан Сомервилл,— а у нас с мистером Арчером серьезный разговор. Вернее, я надеюсь, что он состоится.

— Извините. Когда я услышала про Лорел, то подумала, что у вас появились новые сведения.

Мэриан внимательно посмотрела на капитана, потом на меня:

— Где она, мистер Арчер?

— Ответ на это можно получить у Гарольда Шерри.. Я не знаю, пока не знаю.

— А где Гарольд Шерри?

— Где-то скрывается, залечивает раненую ногу.

— Что еще можно сделать, чтобы вернуть Лорел?

Сомервилл расхаживал взад и вперед по комнате и теперь встал между нами.

~ Именно это мы и собирались обсудить с Арчером, Мэриан. Вы нас прервали. Я понимаю, сколько вам пришлось пережить за сегодняшний день, и не хочу выглядеть бесчувственным. Но советую вам немедленно лечь в постель. Прошлой ночью вы хоть немножко спали?

— Не помню. Нет, едва ли...

Она почти закрыла глаза и опустила голову. Сомервилл слегка потряс ее.

— Вы же совсем спите! Теперь идите ложитесь спать. Может, налить вам рюмочку?

— Нет, спасибо. Вы очень добры, Бен, но от виски я страшно возбуждаюсь. Элизабет обещала дать мне снотворное.

— Попросите ее дать вам пару таблеток хлоралгидрата, я проверил их действие на себе.

Он повернул ее, обнял за плечи и вывел в холл, там наклонился и поцеловал в щеку. Жест был совершенно естественный, • и я вдруг увидел Сомервилла совсем в ином свете. Несмотря на длительные неприятности с женой, он любил женщин и, пусть немного старомодно, умел с ними обращаться, являя прекрасный пример дамского угодника.

Перипетии с Мэриан, казалось, успокоили его.

— Крайне сожалею, что нас прервали. Боюсь, у моей свояченицы не выдержат нервы. За последние тридцать часов она выплакала все свои слезы.

— Как состояние здоровья ее мужа?

— Я видел его вечером, он поправляется. Но он вообще не умеет стойко переносить удары судьбы, почти как Мэриан. А она без него совсем теряется. Можете себе представить, сколько ей стоит история с Лорел? Нет, мы просто обязаны вернуть им дочь!

— Мне кажется, я добился в этом вопросе определенных успехов. А вы можете мне помочь, капитан.

— Скажите, каким образом?

— Просто ответьте на несколько вопросов.

— Хорошо, постараюсь.

Сомервилл выглянул в холл, затем плотно закрыл дверь. Мы уселись друг напротив друга в тех самых креслах, где я сидел с Элизабет.

— Вы знали Элли Руссо? — спросил я.

Лицо капитана немедленно застыло.

— Не стану этого отрицать. Но хочу, чтобы вы уяснили, что этот разговор строго конфиденциальный.

— А вы в свою очередь должны знать, что если вы располагаете серьезными сведениями, то обязаны передать их полиции.

— Кто определит их значимость?

— Мы оба или один из нас.

Сомервилл беспокойно заерзал:

— Не могу согласиться на такое условие.

Я довольно равнодушно проговорил:

— Может, вы предпочитаете беседовать с полицией Лос-Анджелеса? Убийство миссис Руссо находится в их юрисдикции. И они никогда не забывают о нераскрытых преступлениях;

Сомервилл теребил подбородок.

— Но я же не имею никакого отношения к ее убийству!

— Кто же тогда?

— Подозревалось несколько человек, в том числе и ее муж. После того как Элли ушла от Руссо, она вела довольно беспорядочный образ жизни.

— Откуда вам это известно?

— Я встречался с ней время от времени.

— Виделись ли вы с ней в тот день, когда она была убита?

— Нет. Тот вечер я провел с женой в доме ее отца. Оттуда я прямиком вернулся на' свое судно, а на следующее утро мы пошли к Окинаве.

— Знали ли вы о ее смерти, когда отплывали?

— Понятия не имел. Спросите жену, она подтвердит мои слова.

— Она уже подтвердила.

— Тогда в чем же дело?

— Вы сами говорили, что хотите мне помочь.

— Хочу, это совершенно очевидно. Но я не могу решать ваши задачи, признаваясь в том, чего я не делал.

— Поговорим о том, что вы делали. Вы были любовником Элли?

— Не совсем так. Но я не отрицаю, что переспал с ней несколько раз.

— Несколько раз?

— Хорошо, много раз. В то время, когда мы познакомились, я еще не был женат, а она уже ушла от мужа. Ну и мы стали хорошими друзьями, только и всего.

— Как вы с ней познакомились?

— Один из членов моей команды попросил меня ей помочь. Она жила с маленьким сынишкой в дешевенькой гостинице в Ситле, а мальчик заболел гриппом. Я организовал медицинскую помощь.

— Как звали этого человека?

—- Нелсон Бегли.— Он продолжал равным голосом: — Бегли был от нее без ума, но я сомневаюсь, что он хоть раз получил от нее то, чего добивался. Вероятно, из-за этого он ее и убил.

— Значит, вам известно, что убил ее именно он?

— Да, так мне кажется.

— Находились ли вы там, когда это произошло?

Сомервилл глубоко вздохнул и сердито ответил:

— Разумеется, нет.

— Узнали ли вы о ее смерти в тот самый вечер, когда она была убита?

— Господи, да я вообще ничего не знал о трагедии с Элли еще недели три после того, как это случилось. Мы находились в открытом море. Битва за Окинаву все еще продолжалась. «Кэнон Саунд» поставлял нашим войскам горючее и боеприпасы.

— Вернемся к убийству Элли.

— ,Я как раз и собирался к этому перейти. Мы вышли из района боевых действий для пополнения запасов горючего. Это было вечером двадцать второго мая, ну и на борт танкера доставили почту еще до того, как занялись его перекачкой. Лично мне пришел конверт, в котором находился газетный репортаж об убийстве Элли. Кто-то подобрал весь материал по данному вопросу, вырезал его и прислал мне.

— Вы не узнали, кто был этот добрый человек?

— Ничего в конверте не помогло мне опознать его или ее. Конечно, я думал, о разных возможностях, включая мужа Элли и даже мою собственную жену.

Сомервилл бросил на меня быстрый вопрошающий взгляд.

— Мне не верится, что это сделала ваша жена. Вырезки мог послать убийца Элли.

Сомервилл покачал головой.

— Убийца находился на борту нашего судна вместе со мной.

— Вы говорите о Бегли?

— Да. В газетных вырезках приводилось довольно точное описание Бегли, каким он был в то время. Один сосед Элли видел, как он крутился вокруг ее дома в тот самый вечер, когда ее убили. Очевидно, он шпионил за. ней сквозь задние окна дома. Как только я прочитал репортаж, я послал за Бегли, однако он не явился. Потом произошло нечто такое, что начисто вышибло из моей, головы эту трагедию.'

— Пожар на судне?

.— Нет, не сразу. Пожар случился потом, и в этом виновен Нелсон.

Я изучал лицо Сомервилла. Его взгляд был суровый и страшно усталый. Я на минуту подумал, уж не является ли Нелсон Бегли и его «пунктиком», воображаемым источником всех несчастий в его жизни, убийцей его любовницы и причиной гибели его судна.

— Лично я слышал, что ответственным за случившееся считают вас, капитан Сомервилл.

Последний не выказал ни гнева, ни удивления.

— Возможно, отчасти в этом была и моя вина.

— Вы очень откровенны.

— Я стараюсь говорить с вами совершенно честно. Помощник капитана танкера позднее рапортовал, что я приказал превысить допустимое давление в цистернах, когда мы заполняли их авиационным бензином, поэтому одна из них дала трещину.

— Это правда?

Он поднял голову, словно ожившая статуя, но тут же уронил ее, очевидно затратив на это слишком много усилий.

— Я отчетливо не помню событий того вечера. Если бы вы знали, сколько бессонных ночей я провел, пытаясь восстановить все это в памяти. Но, честное слово, не помню, отдавал ли я распоряжение повысить давление. Возможно, давал. Во всяком случае, в чем-то была допущена ошибка... Поймите, я только что получил сообщение об убийстве Элли. Оно поразило меня, я потерял способность ясно мыслить.

Это было необычайное признание. Я подумал, что впервые слышу правду о потере капитаном его судна и его любовницы.

— А не был ли виновен в аварии с цистерной ваш автол-офицер?

— Разве вы расследуете пожар на «Кэнон Саунде»?

— Не специально пожар, но я убежден, что между всеми этими событиями несомненно существует связь.

— Вам что-то наговорил Эллис?

— Кое-что да. На него огромное впечатление произвел вид трупа "Нелсона Бегли. Мне показалось, Эллис винит одного себя решительно во всем.

Сомервилл уставился застывшим взглядом на ковер.

— Скажите, капитан, вы не поддерживали в нем. такой уверенности?

— В этом не было никакой необходимости. Эллис болтает об этом по собственной воле, хотя, по сути дела, ему наплевать на случившееся. Его дело — сторона.

— Вы говорите, ему наплевать! Видели бы вы его сегодня.

Сомервилл покачал головой:

— Вы меня неверно поняли. Я имел в виду последствия. Эллис не был кадровым офицером, для него это была временная работа. А когда его демобилизовали, мне удалось пристроить его на более выгодное место. А вот я потерял право командовать людьми и остаток войны был обычной береговой крысой.

— Вы говорили, что в пожаре виновен Бегли. Вы в этом уверены?

— Мне не до шуток. Бегли взял в кают-компании пистолет и пытался застрелиться. Он выстрелил себе в голову, рана оказалась поверхностной, но последствия выстрела были ужасные. После прорыва цистерны судно было заполнено парами бензина, который моментально вспыхнул, ну а огнетушителей, как водится, в этом месте не оказалось. Понимаете, о чем я толкую? Причиной пожара явился выстрел из пистолета. Сам Бегли в панике прыгнул за борт, мы его потеряли: было еще темно, а нам пришлось мобилизовать всю команду на борьбу с огнем. Но, оказалось, его подобрал в море танкер вместе с другими людьми, упавшими за борт. Одним из них был мой стюард Смит, вы его видели. Несколько человек так н пропало, они либо сгорели, либо утонули.

Сомервилл тяжело дышал, он закрыл глаза, словно отгораживаясь от страшных воспоминаний.

— Не понимаю, почему Бегли пытался застрелиться, капитан.

Сомервилл неохотно объяснил мне:

— Тот «добряк», который прислал мне газетные вырезки, очевидно, не забыл и Бегли. Тот понял, что игра проиграна, украл пистолет из кают-компании, спустился в пустой проход и пустил себе пулю в голову, да неудачно.

— Ну а как он получил вырезки? Разве почту успели раздать команде?

— Не успели, но ведь Бегли был курьером как раз при кают-компании, куда приносили всю почту. Естественно, он сразу же получил свои письма.

— Вы знаете или предполагаете, что он тоже получил вырезки из газет?

— Я не видел их у него в руках, но они были найдены позднее в ящике письменного стола кают-компании. Все это записано в официальном протоколе расследования причин возникновения пожара. Вы можете обратиться к нему, если не верите мне.

Я и верил, и не верил Сомервиллу. Я сам служил в армии и даже плавал на военных судах, так что знал о возможности капитана создать свою собственную версию объяснения любой аварии на его корабле, которая могла оставаться в силе многие годы после того, как очевидцы событий уже не подчинялись капитану.

Я сказал:

— И все же мне непонятно, почему вы не вызвали сразу Бегли и не допросили его.

Сомервилл смущенно посмотрел на меня:

— Когда именно?

— Когда вы послали за ним, а он не явился.

— Мне нужно было заняться куда более серьезными делами. Утечка нефти — не игрушка, и я...

— Утечка нефти?

— Бензина, черт побери, бензина!— Капитан побагровел от напряжения.— Кажется, я переутомился.

— Значит, Бегли ничего не было сказано?

— В тот вечер ничего. Я говорю за себя, разумеется. Увидел я его лишь через несколько месяцев. Он находился в Стотсайдском госпитале, и, по сути дела, был живым трупом. Поговаривали о том, чтобы порядка ради привлечь его к ответственности, но я употребил все свое влияние, чтобы дело прекратили.

— Привлечь к ответственности за убийство Элли Руссо?

— Да. Не было сомнений, что виновен был он, но продолжать расследование казалось бессмысленным. Тогда считали, что Бегли никогда не поднимется, с постели и не сможет говорить. Чудо, что так случилось.

— Его научили говорить,— задумчиво пояснил я.— Возможно, именно из-за этого он и поплатился жизнью.

Сомервилл поднял голову.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Сегодня я обстоятельно беседовал с его лечащим врачом, и тот сообщил, что Бегли в этом плане сделал огромные успехи, он уже стал говорить членораздельно.

— Об Элли? Об убийстве миссис Руссо?

— Да, эта тема тоже затрагивалась.

— Бегли сознался?

— Кое-что из сказанного можно истолковать как признание, однако я не уверен, что это так. Он мог быть просто свидетелем убийства. Либо мог что-то сделать с уже мертвой женщиной. Вспомните «женитьбу Квазимодо».

Мне казалось, что Сомервилл стареет на моих глазах. Я едва разобрал его вопрос:

— Что именно он говорил?

— Что он сделал нечто ужасное.

Сомервилл сразу же вскинул голову:

— Он убил ее, Арчер! Как вы не понимаете? Это подтверждает его' собственная гибель.

— Каким образом?

— Я считаю, что его убил из мести кто-то из Руссо, либо отец, либо сын. Возможно, вам редко приходилось сталкиваться с подобными типами с горячей кровью, но я-то насмотрелся на них во флоте. Если только запятнали их семейную честь, они не успокоятся, пока не смоют это кровью.

Виновность одного из Руссо была возможностью, о которой я и сам подумывал, но в настоящий момент я не был готов обсуждать этот вариант с Сомервиллом и поэтому переменил тему разговора.

— Нелсон Бегли вчера вечером видел вас по телевизору, вам это известно?

— Нет, конечно. Вы хотите сказать, что он смотрел телепередачу?

— Да, кое-кто подстроил это.

— Кто же?

— По всем данным, Гарольд Шерри.

— С какой целью?

— Очевидно, хотел получить какой-то компрометирующий вас материал. Вас и, возможно» других членов вашей семьи. Я убежден, именно ради этого Шерри забрал Бегли из госпиталя.

— Иными словами, вы предполагаете, что я причастен к убийству Бегли?

— Прошу прощения, предположение ваше.

— Не увиливайте, подумайте вот о чем: где я мог найти для этого время? Я же работал двадцать четыре часа в сутки и постоянно был на людях. С кем только мне не пришлось встречаться на этой неделе!

Все сказанное было правдой. Странное дело: он производил ненадежное впечатление, даже когда говорил правду. Наверно, потому, что сам себе не доверял,

Мы сидели и смотрели друг на друга до тех пор, пока, недоверие, возникшее между нами, не затемнило окончательно все события, начиная с трагедии 1945 года.