Отметив, как Мэвис нервно покусывает губы, я стал оглядывать комнату. Ничего необычного. Сняв чехол с одного из столов, я увидел, что это была, как я и предполагал, рулетка, только без колеса. Под столом ничего не оказалось.

— Займитесь вон тем креслом с цветочной обивкой,— посоветовала Мэвис.

Это было повернутое к стене кресло с подлокотниками и высокой спинкой, обитое ситцем с крупным цветочным узором,— в таких обычно сидят перед горящим камином.

Я не спеша подошел к нему и заглянул за его спинку. В кресле сидел Стилгрейв, откинув голову назад. Красная гвоздика в петлице его смокинга казалась такой свежей, будто он только что воткнул ее туда. Полуоткрытые глаза уставились в какую-то точку на потолке. Пуля пробила наружный карман его двубортного смокинга. Его застрелил человек, хорошо знавший, где находится сердце.

Я дотронулся до его щеки: она была еще теплая. Я поднял его руку и уронил: она безвольно упала. Рана была чистая, крови почти не видно. Я вытер руки носовым платком и постоял немного, глядя на его спокойное маленькое лицо. Все, что я сделал или не сделал, все правильное и ошибочное — все было напрасно.

Я вернулся к Мэвис и сел рядом с ней.

— Что вы хотите от меня? — спросила она.— Он убил моего брата.

— Ваш брат был далеко не ангелом.

— Он не должен был его убивать.

— Нет, это нужно было сделать, и побыстрее.

У Мэвис от удивления округлились глаза.

— Неужели вас никогда не удивляло то, что Стилгрейв не охотился за мной? — спросил я.— Неужели вы не задавали себе вопрос, почему он вам позволил вчера поехать в отель «Ван-Найз», а не отправился туда сам? Вас не удивляло, что, имея такой опыт и возможности, он ни разу не попытался завладеть этими снимками?

Мэвис промолчала.

— Когда вы узнали о существовании фотографии? — спросил я.

— Месяца два назад. Первый такой снимок я получила по почте через несколько дней после нашего совместного ленча в «Танцорах».

— Дня через два после убийства Стейна?

— Да, конечно.

— Вы предполагали, что Стейна убил Стилгрейв?

— Нет.

— Что произошло после того, как вы получили фото по почте?

— Мне позвонил мой брат Оррин и сказал, что он потерял работу и нуждается в деньгах. О снимке он ничего не говорил, да в этом и не было нужды. Я отлично понимала, что это сделал он.

— Как он узнал номер вашего телефона?

— А как вы узнали?

— Купил.,

— Ну...— Она сделала неопределенный жест.— Не пора ли вызвать полицию?

— Подождите. Что было дальше? Вы получали еще снимки?

— Каждую неделю. Я показала их ему.— Она кивнула в сторону кресла.— Ему это не понравилось, но я рассказала ему об Оррине.

— Он и сам узнал бы. У него был опыт в подобных делах.

— Думаю, что да.

— Но он не смог бы найти, где скрывается Оррин,— сказал я.— Или на это у него ушло бы много времени, Когда вы поведали Стилгрейву о снимках?

Мэвис отвернулась от меня, массируя руку.

— Сегодня.

— Почему именно сегодня?

— Прошу вас, не задавайте мне бесполезных вопросов,— ответила она.— Не мучьте меня, теперь уже ничему не поможешь. Я думала иначе, когда вам звонила Долорес, но теперь поздно.

— Хорошо,— проговорил я.— Но кое-что вы, кажется, так и не поняли. Стилгрейв знал, что шантажисту — кто бы он ни был — нужны деньги, много денег. Он понимал, что рано или поздно тому придется появиться. Вот чего ждал Стилгрейв. Его не беспокоил сам снимок, если не считать ваших неприятностей.

— Что, он и доказал,— согласилась Мэвис.

— Привычным ему способом,— добавил я.

— Он убил моего брата,— спокойно сказала она.—. Он сам признался мне в этом — сказался гангстер. Забавных людей можно встретить в Голливуде, не правда ли? Включая и меня.

— Вы когда-то любили его,— жестоко заметил я.

На ее щеках выступили красные пятна.

— Я никого уже не люблю,— отрешенно произнесла она.— С любовью покончено.

Мэвис бросила взгляд на кресло с высокой спинкой.

— Я разлюбила его прошлой ночью. Он стал расспрашивать меня о вас: кто вы такой, чем занимаетесь, и тому подобное. Я рассказала ему, потом заявила, что мне придется признаться в том, что я была в отеле «Ван-Найз», когда там лежал убитый.

— Вы хотели признаться полиции?

— Нет, Джулиусу Оппенгеймеру. Он нашел бы выход.

— Если не он, то одна из его собак.

Мы с Мэвис улыбнулись.

— Если бы Оппенгеймеру это не удалось, то с моей карьерой в кино было бы покончено,— равнодушно проговорила она.— Впрочем, так оно и произошло.

Я достал сигареты, закурил и предложил Мэвис. Она отказалась. Я не спешил. Казалось, время ослабило хватку, которой оно вцепилось в меня.

— Вы опережаете ход моих мыслей,— сказал я.— Ведь в отеле «Ван-Найз» вы еще не знали, что Стилгрейв— это Уиппи Мойер.

— Не знала.

— Зачем же вы туда поехали?

— Выкупить фотографии.

— Но тогда они ничего не значили для вас. Это был просто снимок вас с приятелем за ленчем.

Мэвис посмотрела на меня, на секунду задумалась и вновь заговорила:

— Не беспокойтесь, я не заплачу. Повторяю, я не знала. Но, когда его посадили в тюрьму, я поняла, что у него темное прошлое, которое он скрывает от всех. Я думала, что он имеет отношение к какому-то рэкету, но, конечно, не к убийствам.

— Угу,— промычал я.

Я встал и снова подошел к креслу с высокой спинкой. Мэвис проводила меня взглядом. Нагнувшись над мертвым Стилгрейвом, я пощупал у него слева под мышкой: там, в кобуре, висел пистолет. Я не стал вынимать его, вернулся и сел напротив Мэвис.

— Улаживание этого дела обойдется вам недешево,— заметил я.

Она наконец улыбнулась. Слегка, но все же улыбнулась.

— Денег у меня нет,— ответила она.— Так что этот вопрос отпадает.

— Зато у Оппенгеймера они есть. Теперь вы представляете для него большую ценность.

— Он не будет рисковать. В кинобизнесе в наше время слишком много врагов. Он смирится с потерей и забудет о ней через полгода.

— Но вы же хотели обратиться к нему.

— Мне просто ничего другого не оставалось. Но сейчас я нашла иной выход.

— А как насчет Вэллоу? Он тоже должен дорожить вами.

— Теперь я для него не стою ни гроша. Оставьте эту тему, Марлоу. Я вижу, вы желаете мне добра, но я лучше знаю этих людей.

— Значит, остаюсь только я. Вот почему вы послали за мной.

— Прекрасно, вот вы и уладьте это, дорогой,— сказала Мэвис.— Просто так, без денег.

Я опустился рядом с ней на кушетку и взял ее руку. Она была ледяная, несмотря на меховое манто.

Мэвис повернула головку и посмотрела мне в глаза, потом слегка покачала ею:

— Поверьте, дорогой, я не стою даже того, чтобы спать со мной.

Я перевернул ее руку и стал медленно разжигать ее пальцы, один за другим. Она сопротивлялась, но я разжал их и погладил ладонь.

— Скажите, почему у вас был пистолет?

— Пистолет?

— Не раздумывайте и не тяните время, а просто отвечайте. Вы собирались убить Стилгрейва?

— Почему бы и нет, дорогой? Раньше я думала, будто что-то значу для него. Наверно, я немного тщеславная. Он обманывал меня. Для Стилгрейва никто ничего не значил в этом мире. И отныне для Мэвис Уэльд тоже ничто не имеет значения.

Она отстранилась от меня и улыбнулась:

— Мне не следовало отдавать вам оружие. Если бы я убила вас, мне еще удалось бы выйти сухой из воды.

Я вытащил из кармана пистолет и протянул его Мэвис. Она взяла его, быстро встала и прицелилась в меня. На ее губах опять появилась легкая усталая усмешка, но палец твердо лежал на спуске.

— Цельтесь выше,— посоветовал я.— На мне сегодня пулезащитный жилет.

Она опустила руку с оружием и пару секунд стояла, глядя на меня. Потом швырнула пистолет на кушетку.

— Мне не нравится сценарий,— заявила она.— Не нравится эта роль. Это не моя роль, если вы понимаете, что я имею в виду.

Она рассмеялась и стала чертить по ковру концом туфли.

— Приятно было поболтать с вами, дорогой. Телефон там, в конце бара.

— Спасибо. Вы помните номер Долорес?

— Почему Долорес?

Я не ответил, и она назвала мне номер. Я подошел к бару и позвонил Долорес. Та же процедура, что и всегда; добрый вечер, Шато Берси, кто спрашивает мисс Гонзалес?.. Минутку, прошу вас... Потом знойный голос:

— Хелло!

— Говорит Марлоу. Вы действительно должны были доставить меня прямо в лапы нашего общего знакомого?

У нее перехватило дыхание, а может, мне это показалось— на телефон нельзя полагаться.

— Амиго, как я рада слышать ваш голос! — ответила она.— Правда, очень рада.

— Так должны были привезти или нет?

— Не знаю. К сожалению, должна была. К сожалению, потому что вы мне очень нравитесь.

— Я здесь попал в затруднительное положение.

— Он...

Долгая пауза. Телефон-то от коммутатора многоквартирного дома. Надо быть осторожной.

— Он там?

— Некоторым’ образом. Здесь, но в то же время его здесь нет.

На этот раз я услышал ее вздох, долгий и прерывистый.

— Кто там с вами?

— Никого. Только я с моим домашним заданием. Хочу задать вам один вопрос. Это крайне важно, скажите мне правду. Где вы взяли ту вещь, которую передали мне сегодня?

— Ее дал мне он.

— Когда?

— Часов в шесть вечера. А что?

— Зачем он дал ее вам?

— Просил на время оставить у меня. Он всегда носил только один.

— Почему он попросил об этом вас?

— Он не сказал, амиго. Он не из тех, кто объясняет свои поступки.

— Вы заметили что-нибудь особенное в том пистолете, какой он вам дал?

— Нет.

— Я уверен, что заметили. Из него недавно стреляли, он пахнет порохом.

— Но я не заметила.

— Нет, заметили. Так должно быть. Вы это заметили, вам это не понравилось, и вы вернули ему пистолет.

Последовала длинная пауза. Наконец Долорес сказала:

— Ну конечно. Но почему он хотел оставить этот пистолет у меня?

— Причины он не сообщил. Он просто пытался подбросить его вам, а вы отказались. Припоминаете?

— Я должна так говорить?

— Обязательно.

— Но это опасно.

— А разве вы боитесь опасностей?

— Амиго, вы очень хорошо знаете меня!

— Спокойной ночи,— сказал я.

— Минутку, а разве вы не расскажете мне, что там произошло?

— Считайте, что я даже не звонил вам.

Я положил трубку и обратился к Мэвис:

— У вас есть здесь машина?

— Есть.

— Уезжайте.

— А дальше?

— Уезжайте домой, вот и все.

— Вам не удастся уладить это дело,— нежно произнесла она.

— Вы моя клиентка.

— Я убила Стилгрейва, мне и отвечать. Зачем вам впутываться в это дело?

— Не тратьте зря время. И поезжайте не той дорогой, какой привезла меня сюда Долорес.

Она повторила, глядя мне прямо в глаза:

— Я убила его.

— Не понимаю ни одного слова.

Мэвис стояла, тяжело дыша и прикусив губу.

— Если вас интересуют мои мотивы, то к вам они не имеют отношения,— сказал я.— Я в долгу перед копами. Они знают, что в этом деле я играл краплеными картами. Надо же им дать возможность отыграться на мне.

— Как будто они и без этого не найдут такой возможности,— возразила она.

Мэвис повернулась и пошла к выходу. Я провожал ее взглядом, ожидая, что она обернется. Но она не обернулась. Через несколько минут я услышал стук двери гаража и шум мотора машины. Потом он стал удаляться, затихать, и наконец тишина снова окутала дом.

Я отнес в бар бутылку бренди и бокал. Бутылку я поставил на полку, а бокал вымыл в раковине.

Теперь пора было заняться главным — Стилгрейвом. В моем распоряжении было три пистолета, не считая моего собственного «люгера».

Я вынул пистолет из плечевой кобуры Стилгрейва, завернул его в полотенце и положил на полку под стойкой бара. Затем достал из кармана пистолет, отданный мне Долорес, протер его и вложил в маленькую безвольную руку убитого, прижав его пальцы к рукоятке. Подержав немного, я выпустил пистолет, и он упал на пол. Его положение было естественное.

Оставался еще один пистолет с белой костяной рукояткой. Я попытался представить, с какого расстояния стреляли в Стилгрейва. По-видимому, с близкого, но вне опаляющей дистанции. Я отошел от него на три шага и дважды выстрелил мимо него. Пули врезались в стену, Я повернул кресло с мертвецом лицом к комнате, а пистолет, из которого только что стрелял, положил на пыльный чехол стола. Предварительно я протер его. Затем я дотронулся до большого мускула на шее мертвеца, который первым начинает затвердевать. Мне не удалось определить, начал он застывать или нет, но кожа определенно похолодела.

В моем распоряжении было чертовски мало времени, чтобы разыграть свою партию.

Я подошел к телефону и набрал номер полицейского управления. Из отдела убийств мне ответили, что лейтенант Кристи Френч ушел домой. Я объяснил, что звоню по личному делу, и мне очень неохотно дали номер его домашнего телефона. Неохотно не от заботы об его отдыхе, а просто потому, что копы терпеть не могут чего-либо давать.

Я набрал его помер. Трубку взяла женщина и позвала Френча по имени. Потом ответил он сам.

— Говорит Марлоу,— сказал я.— Чем вы занимаетесь?

— Читаю сыну книжку перед сном. А что?

— Помните, вчера в отеле «Ван-Найз» вы сказали, что вам окажут дружескую услугу, если сообщат что-нибудь об Уиппи Мойере?

— Помню.

— Так вот, я могу оказать вам эту услугу,

— Что ты узнал о нем? — равнодушно спросил Френч.

— Я думаю, что Стилгрейв и Мойер — это одно лицо.

— Этого мало. Мы посадили его в тюрьму по этому подозрению, но нам не удалось ничего доказать.

— Он сам организовал этот донос, чтобы получить алиби на тот день, когда будет убит Стейн.

— Ты это предполагаешь или у тебя есть доказательства?— спросил Френч уже с явным интересом.

— Вы можете установить факт, что заключенный выходил из тюрьмы по пропуску тюремного врача?

Наступило молчание. В трубку я слышал рев ребенка и голос женщины, успокаивающей его.

— Вероятно, сможем,— ответил Френч.— Должны остаться документы. Это все?

— Я нахожусь сейчас на Стилвуд-Гейтс, в доме, где устроен тайный игорный притон, а соседям это не нравится.

— Читал об этом. Стилгрейв там?

— Да, в некотором роде. Мы с ним одни.

Опять молчание. Ребенок плакал, и я услышал шлепок. Он заплакал еще громче. Френч на кого-то прикрикнул.

— Позовите его к телефону,— наконец проговорил он.

— Вы сегодня туго соображаете, Кристи,— ответил я.— Как вы думаете, почему я вам позвонил?

— Да, конечно, глупо, что я сразу не сообразил,— ответил он.— Какой там адрес?

— Не знаю. Это до конца Тадер Роуд, на Стилвуд-Гейтс. Номер телефона: Холлдейл 9-50-33. Буду ждать вас.

Он повторил номер и медленно спросил:

— На этот раз вы дождетесь?

— Должно же это когда-нибудь произойти.

Раздался щелчок, и я положил трубку.

Я прошел через весь дом, всюду зажигая свет, потом вышел на задний двор. Ворота, ведущие на частную дорогу, были распахнуты настежь. Я закрыл их, накинул цепь и запер висячим замком. После этого я не спеша вернулся в дом, поглядывая на луну, вдыхая ночной воздух и слушая крики древесных лягушек и треск цикад.

Пройдя через весь дом, я вышел в парадную дверь. Перед фасадом находилось место для стоянки машин и большая клумба с розами, но выехать на дорогу можно было только с заднего двора.

Дом располагался в тупике, если не считать частной дороги, проходившей по соседнему участку. Интересно, кто был соседом Стилгрейва? Вдали, за деревьями, светились огни большого особняка. Наверное, там жил какой-нибудь голливудский режиссер — чудодей по части влажных поцелуев и порнографических наплывов.

Я вернулся в гостиную и потрогал пистолет, из которого стрелял. Он уже достаточно остыл.

Долго стояла тишина, потом наконец послышался шум машины, поднимавшейся в гору. Я вышел встречать копов.