– По логике вещей – да, вот только его в последний момент сдернули на другое дело, и

пришлось срочно искать ему замену. – Она хитро улыбнулась.

Рей уставилась на нее, широко распахнув глаза.

– Да иди ты. Они послали тебя?

– Именно.

– И ты столкнулась с Кайлом Родсом в зале суда? – Рей рассмеялась. – Да уж, отличная

встреча девять лет спустя. И что он сказал?

– Назвал меня советником.

Рей разочарованно откинулась на стуле.

– И все? А ты?

– Ответила «мистер Родс» и пожала ему руку.

– Мда. Безумно увлекательная беседа.

Рилан выразительно взглянула на подругу.

– Мы стояли в суде в окружении сотен репортеров. Что я должна была делать? Написать

ему на руке свой номер и попросить перезвонить?

– А что, было бы мило, – усмехнулась Рей.

– Я себя мило не веду. Особенно в суде. – Рилан помолчала. – Кроме того, обращение

«советник» – своего рода наша с Кайлом тайная шутка.

– Да? – хитро переспросила Рей. – Ну и как он выглядит, советник?

«Как ходячее искушение». Но Рилан решила придержать язык и изобразить безразличие.

– Волосы чуть длиннее, чем нужно. А так, ничего особенного не заметила. Слишком

увлеклась.

– Это чем же?

– Работой, разумеется.

– Тогда почему ты покраснела?

Потому что как на грех унаследовала от матери-ирландки светлую кожу, и потому что

вряд ли в мире существовала женщина, способная противостоять очарованию Кайла Родса.

Дьявольская улыбка, плутоватый вид – ну как тут не покраснеть, когда о нем думаешь?

33

Однако Рилан предпочла кивнуть на содержимое бокала:

– Это все антиоксиданты красного вина. Открывают поры.

Рей улыбнулась, конечно же не купившись на эту ложь.

– Точно. Ну, и что теперь?

– Ничего. Он Твиттер-террорист. Я – прокурор из офиса, засадившего его за решетку.

Пожалуй, это конец истории.

Рей задумалась:

– Какой-то унылый конец.

Рилан с деланым спокойствием пожала плечами.

– Он проводил меня до дома, мы поцеловались. Давным-давно. Я едва помню ту ночь.

Рей понимающе подняла брови.

– Есть ряд вещей, которые девушка не может забыть, Ри. Одна из них – поцелуй с

правильным парнем.

***

Когда Рилан тем вечером вернулась домой, то бросила сумочку на диван в гостиной и на

ходу расстегнула тренч. Зайдя в спальню, она подошла к шкафу, повесила внутрь пальто, а в

ушах все звенели слова Рей.

«Есть ряд вещей, которые девушка не может забыть, Ри. Одна из них – поцелуй с

правильным парнем».

Как по ней – немного излишне сентиментально.

«Я уже взрослая, мне тридцать два, а не тринадцать». Метамфитаминовая Рилан не

растекается лужицей от одного жалкого поцелуя, и неважно, каким очаровательным ей тогда

показался Кайл Родс.

И все же… инстинктивно она глянула на верхнюю полку шкафа.

В глубине, у самой стенки, стояла старая обувная коробка. Когда они с Джоном вместе

поселились в Сан-Франциско, он спросил, что же внутри.

– Да так, старые мамины письма времен колледжа, – ответила тогда Рилан, наверное,

единственный раз солгав ему за все время отношений.

А сейчас стащила коробку с полки и сняла с нее крышку.

Внутри лежала та самая фланелевая рубашка, которую Кайл одолжил ей девять лет назад.

Рилан провела пальцем по ткани, вспомнив, как он протянул ей вещь. Как екнуло сердце,

когда Кайл коснулся ее шеи, поправляя ворот.

Ладно, ладно. Может, в памяти и осталась пара деталей.

Глядя на фланель, Рилан покачала головой. Как же… глупо. Это просто рубашка. Рилан

понятия не имела, зачем столько времени ее хранила. Взяла с собой из Шампейна в Сан-

Франциско, возила по разным квартирам, где они с Джоном жили, и каждый раз давала себе

слово выкинуть в мусорный бак. Но что-то ее удерживало.

«Я увидел, как ты смеешься с друзьями, и растворился в твоей улыбке».

Между ними с Кайлом проскочила искра, хотела Рилан это признавать или нет. Они

провели вместе меньше получаса, но она почувствовала пресловутых бабочек в животе. Ни с

одним мужчиной – даже с Джоном – ничего подобного не было.

– Соберись, Пирс, – прошептала себе Рилан.

Этот путь ей заказан. Просто потому, что следовать им не было смысла.

Они больше не выпускники. Кайл Родс только вышел из тюрьмы, а она теперь помощник

федерального прокурора. И будущего у них нет. Рилан не собиралась искать с ним встречи, а

после оказанного ею холодного приема вряд ли Кайл попытается с ней связаться. Так что… вот

и все.

Рилан медленно закрыла коробку и вернула ее обратно на полку. С глаз долой.

И в этот раз из сердца вон. Навсегда.

© ht tp:/ /lady .webnice.ru [33078.176. 118.225 .91.855 .27232ff396 b30c31bb1f4 695c09f7606]

34

Глава 8

На следующее утро Рилан постучала в дверь Камерон, а потом толкнула створку, увидев,

что начальница разговаривает по телефону. Та жестом пригласила Рилан пока занять одно из

кресел перед ее столом.

– Мне пора, Колин, у меня посетитель, – сообщила Камерон собеседнику. – Да, я очень

важная персона. Представь, не ты один такой востребованный.

– Извини, – улыбнулась она Рилан, вешая трубку. – Старый приятель. – Затем сложила

руки на столе. – Итак. У меня для тебя есть интересное дело, но сперва хотелось бы узнать, как

проходит твоя первая неделя в офисе?

– Хорошо, – ответила Рилан. – Думаю, я успела перезнакомиться почти со всеми

помощниками, и они отличные ребята.

На самом деле единственный, кто ей еще не попался – это неуловимый Кейд Морган, тот,

кто изначально вел дело Твиттер-террориста.

– Отличные, – согласилась Камерон. – До повышения я сама работала в отделе

специальных расследований.

Рилан сдержала смешок, оценив скромность начальницы. На пост прокурора Камерон

назначил президент США – все-таки это несколько больше, чем просто обычное повышение.

– Недавно ФБР подключило меня к расследованию, и я хотела бы, чтобы им занялась ты.

Дело достаточно деликатное, и по причинам, о которых я расскажу чуть позже, нужен опытный

помощник.

Рилан мгновенно заинтересовалась.

– Что за дело?

– Убийство. Две недели назад заключенный по имени Дариус Браун был найден мертвым

в камере городского исправительного центра. Судя по всему, на Брауна посреди ночи напал его

сокамерник, Рей Уотс, и забил до смерти замком, прикрепленным к ремню. К тому времени, как

охрана услышала шум и прибежала в камеру, Браун уже потерял сознание. Его срочно перевезли

в госпиталь, где он вскоре скончался. – Камерон достала из папки фото и подтолкнула его к

Рилан. Светловолосый мужик под тридцать с коротко стрижеными волосами. – Это Уотс, тот

самый сокамерник. Отбывает два пожизненных за убийство с отягчающими и поджог. Член

Братства, местной группы нацистов. Четыре года назад он и еще двое взорвали дом чернокожего,

недавно открывшего круглосуточный магазин рядом с жильем Уотса. И мужчина, и его жена

погибли.

– Похоже, Уотс прямо-таки образцовый гражданин, – без улыбки заметила Рилан.

Неважно, сколько раз она слышала подобные истории, они все равно ее затрагивали. Если

когда-нибудь она перестанет сопереживать людям, то просто уйдет из профессии.

– И образцовый сокамерник, – так же сухо подтвердила Камерон. – У него отвратительная

репутация. Из-за этого его три месяца держали одного в камере, пока не подселили туда же

Брауна. Теперь поясню, как дело оказалось на моем столе. У ФБР в тюрьме работает человек под

прикрытием, агент Григс – по совершенно другому поводу. Все это время он изображал из себя

заключенного и передавал полезную, по его мнению, информацию. Когда Уотс убил Брауна,

Григс сообщил связному, что нападение выглядит подозрительно. Впоследствии расследование

поручили специальному агенту Уилкинсу. Того мгновенно насторожило время смерти Брауна.

Дариуса, афроамериканца, поселили в камеру к Уотсу всего за два дня до нападения. Перевод

организовал охранник по имени Адам Куин. Разумеется, агент Уилкинс допросил Куина. Вот

тут-то и началось самое интересное. Во время допроса охранник занервничал. Стал утверждать,

мол, устроил перевод, потому что, согласно правилам, заключенные не должны сидеть

поодиночке. Однако не смог объяснить, ни почему вдруг вспомнил об этом правиле три месяца

спустя, ни почему выбрал на роль сокамерника Уотса именно Брауна.

– Что само по себе странно, учитывая нацистские взгляды Уотса. – Рилан помолчала,

задумавшись. – Агент Уилкинс выяснил, заключенным правда нельзя сидеть поодиночке?

– По словам охранника, общее правило таково, но они делают исключения для особенно

агрессивных заключенных вроде Уотса. Неудивительно, что агент Уилкинс решил копнуть

35

глубже. В тюремных записях обнаружился очень необычный факт. Оказывается, за две недели

до смерти Браун напал на Куина.

Прокурорский радар Рилан мгновенно сработал.

– И каковы обстоятельства нападения?

– Когда Куин передавал Брауну поднос с едой, заключенный схватил охранника за руку и

так сильно дернул, что вывихнул Куину запястье.

Рилан откинулась на стуле:

– Давай-ка, суммируем. Браун напал на охранника, выбил тому запястье. Две недели

спустя Куин подселяет обидчика в камеру к самому отмороженному преступнику, нацисту, и

Брауна забивают до смерти. – Она посмотрела на Камерон. – Наверное, мы подумали об одном и

том же: Куин из мести подстроил нападение на Брауна.

– Именно к такому выводу и пришел агент Уилкинс, поэтому продолжил копать. Брауна,

конечно, после выходки с Куином на неделю поместили в карцер. Выйдя оттуда, он сообщил

другим заключенным, что однажды ночью охранник приходил к нему и угрожал расправой.

Рилан склонила голову набок:

– Как именно?

– Якобы Куин сказал: «Ты заплатишь за то, что сделал с моим запястьем, кусок дерьма».

– Кто-нибудь это слышал?

– Пока неизвестно. Но вернемся к этому позже. Агент Уилкинс проверил личное дело

Куина и выяснил, что в прошлом году тот дважды вступал в перепалки с другими

заключенными. В обоих случаях вскоре этих заключенных избивали. – Камерон помолчала,

давая время Рилан переварить информацию.

– Итак, мы имеем охранника, который не терпит, когда заключенные переходит границы

допустимого, – сказала Рилан. – Но вместо того, что пачкаться самому, он использует в своих

целях других. Только в этот раз его занесло. Он выбрал не того исполнителя, и обидчик погиб.

– К счастью, агент под прикрытием нам просигналил. Иначе случай прошел бы

незамеченным. Подумаешь, стычка между сокамерниками плохо закончилась. – Глаза Камерон

сверкнули. – Итак, мы возвращаемся к твоему вопросу: слышал ли кто, как Куин угрожал

Брауну?

– Я так понимаю, у нас есть свидетель.

– Возможно, есть, – поправила Камерон. – ФБР выяснило, кто тоже сидел в карцере в ту

ночь. Прямо в соседней камере. К несчастью, мы пока не знаем наверняка, слышал ли он что-

нибудь.

– А что такое? – спросила Рилан. – Он отказывается говорить?

– Прежде всего, этот заключенный больше не заключенный. Его выпустили из тюрьмы

как раз накануне смерти Брауна. Скорее всего, он и не знает, что Браун мертв.

Рилан по-прежнему не понимала, в чем проблема.

– Почему бы федералам просто не поговорит с ним дома?

– Они пытались. Но не смогли пробиться сквозь его адвокатов. Именно поэтому и решили

привлечь нас. Если мы хотим побеседовать с этим человеком, то придется организовать

официальный вызов в суд. Сомневаюсь, что он добровольно согласится сотрудничать. – Камерон

немного развеселилась. – Пожалуй, сейчас он не очень хорошо относиться к федеральной

прокуратуре. Все-таки мы назвали его террористом и кибер-угрозой обществу.

Рилан моргнула.

– Так наш потенциальный ключевой свидетель – Кайл Родс?

– Твой ключевой свидетель, – подчеркнула Камерон. – С этой минуты дело твое. Опять

про Твиттер-террориста.

«Вот тебе и с глаз долой – из сердца вон».

– Просто удивительно, как я постоянно на него попадаю, – заметила Рилан.

Она девять лет не пересекалась с Кайлом, а теперь натыкалась на него как на

неразменную монету. Очень настойчивую монету.

Опасную.

36

Камерон кивнула.

– Счастливое совпадение. Изначально мне нужен был специалист на замену Кейду, а тебя

еще не успели загрузить. Но когда вчера ФБР прислало мне дело Брауна, да, о тебе я подумала о

первой. Если кто-то и сумеет уговорить Кайла Родса сотрудничать, то именно ты. Я читала

стенограмму заседания. Если оценивать суд с точки зрения Родса, то ты единственная из офиса

выступала за его освобождение. – Камерон улыбнулась. – Надеюсь, ты сумеешь использовать

этот козырь.

«Или он просто захлопнет дверь у меня перед носом».

Наверное, не лучшее время признаться новой начальнице, что целовалась с обвиняемым

по первому делу, а потом обломала его в суде.