***

Джаз, сия музыка небрежная, нарядная,

Сия шикарная. Она подпрыгивает.

Она наяривает и раскачивается в радио, —

Ведь это лето! Это лето, вот, вокруг, и всё вот так вот обстоит,

Как будто здесь — Америка! Её просперити!

Да впрочем, фигле то просперити, — как просто молодость!

И трам–парам (тут не придумал), трам-дурам, и те проспекты все

ТурАдамдам (тут не придумал тоже) — йа! вот так всё тойсть; —

Ведь это лето. Да ещё и девушки! И в летних сумерках

Их ноги золотистым светятся, и в полумраке сумерек мерцают,

Такие золотистые, и скользкие, и узкие, —

Как точно шпроты в масле, вот как прям они таинственно мерцают!

Ведь это лето! Лето жёлтое, и лето бежевое, выжженное;

Ведь это лето, южное ужасно всё такое,

Оно и палевое, и оно и рыжее, —

Вот оно лето, ежели когда (так редко!) есть, — оно такое.

Ведь это — лето! И оно такое, будто бы вокруг шестидесятые,

Ещё невинные; начало их; которые залиты солнцем так,

Которые восторгом наступающего будущего обуятые,

Которым самое есть верное название — это по-английски: «соммер тайм»;

Которы времена, конечно, глупости и бедности,

Зато невинности и беззаботности.

Чему и посвящаю я, как получилось, этот стих,

Посколь вот именно вот этого мне ох как не хватает, летних их

Дней, мне, погрязшему в конвейерном труде, в его угрюмой злобности;

— и т.д.

1994 июль; 2000, август, 2004, апрель.