***

Имея ампутированными улицы по самую аж дверь —

Ибо ох и мороз — хлад, мрак, мраз!

Себя имея прячущимся в логове, позорный точно зверь —

Как зверь позорный, ез, вот кто езмь аз сейчас;

Как зверь — какой? Такой: как змей морской на дне

Морском под много и километровою и многотонной толщей

Воды мороза тойсть, под страшной чёрной, звуко- свето- под непроницаемой — ойе!

Как в батискафе водолаз, вот зверь какой, короче.

Насчёт завыть — не знаю, но уж точно — ох, возропщешь

Непрошибаемою толщей стужи, расстояниями, как тьма

Меж звезд, невообразимые которы для ума,

Необитаемыми парсеками мрака с холодом, которыми является зима, —

Всем этим наглухо отрезан от людей,

Как уличенный типа именно убийца и злодей,

Как зверь, в начале упомянутый, запёртый в камере своей, —

Так вот чего сейчас хоть осознать умей:

Ошибка главная, котору ты, брателло, совершил —

Недостаточно ныл.

Российской жизни, брателло, ты разве не знаешь, устройство какое?

Русские люди не любят тех, кто не ноет.

И, жизней лютою, принужден, наконец, ты это понимать,

И пробовать, раз так, немедленно, в стихотвореньи прямо этом, ныть учиться начинать.

декабрь 1981; 5 ноября 1998