Я подошел к кабинету ровно в тот момент, как прозвенел звонок с первого урока. Но двери передо мной не спешили открываться. Нашему историку, Николаю Васильевичу, всегда не хватает двух–трех минут, а то и больше, чтобы закончить урок. Он так здорово рассказывает о разных исторических событиях!..

Зато распахнулись двери двух соседних кабинетов, литературы и биологии. Оттуда двумя встречными потоками хлынули 9‑й «б» и 7‑й «а».

Я тут же отошел к стене, ожидая, пока они схлынут каждый своим путем.

Ничего подобного! Они не только не схлынули, а забурлили вокруг меня! Ученики сразу двух классов заулыбались, заговорили, закричали, и я понял, что утренняя история повторяется.

— Ой, здравствуй, Слава! Привет, Слава! Как ты себя чувствуешь?! Все хорошо?! Все нормально?..

Семиклассники и девятиклассники галдели возбужденно и радостно, и даже подпрыгивали на месте, точь–в–точь как малыши–утята Валентины Александровны!..

А я только хлопал глазами, не зная, куда от всех деваться.

Тут открылись двери кабинета истории. Оттуда, со своим обычным ускорением, вылетел 8‑й «В». И все восьмиклассники и восьмиклассницы, увидев создавшуюся толпу, тоже присоединились к ней! И многие принялись проталкиваться через нее поближе ко мне, а те, кто не мог протолкнуться, стали подниматься на цыпочки и тянуть головы, чтобы увидеть, что же происходит.

А ничего ведь не происходило.

Я просто хотел войти на урок в кабинет!

Но вместо этого я в буквальном смысле этого выражения оказался приперт к стене!

Тогда я кашлянул и поднял правую руку.

— Тихо! — сказал я негромко и как можно более внушительно.

Общий галдеж тут же стих. Ну, естественно. Этим «утятам» — переросткам ведь надо было услышать, что я скажу!..

— Во–первых, всем привет. — спокойно сказал я. — Во–вторых, вы что, все с ума посходили сегодня?..

— Нет! — без всякой обиды ответила мне какая–то восьмиклассница. — Мы все очень рады тебя видеть!..

— Молодцы! — сказал я одобрительно. — Я тоже вам всем очень рад! Только я хотел бы войти в класс. Нельзя ли расступиться?..

И я сделал движение вперед.

Толпа передо мной и вправду расступилась, и я спокойно прошел в открытый кабинет истории. В его дверях Николай Васильевич с большим интересом наблюдал за происходящим. Он посторонился, давая мне пройти.

И тут какая–то из девятиклассниц громко сказала мне в спину:

— Все говорят о том, какой ты классный номер вчера показал!..

Я остановился.

И, не поворачиваясь, осторожно спросил:

— И что?..

— Ты его на концерте для шефов показал!..

— И что?.. — повторил я, просто чтобы собраться с мыслями.

— А мы когда его увидим?..

Я развернулся на 180 градусов.

Ученики уже трех классов смотрели на меня, улыбаясь во все рты и с каким–то совершенно детским предвкушением в глазах.

Я понял, что ответ: «Как только — так сразу!» тут не сгодится.

Так просто от требований публики не отвертишься!..

— Ну, э… Во–первых, сегодня я не захватил свой концертный костюм!.. — сказал я умиротворяющим голосом.

— Оливия всем рассказывает, что оно просто обалденное! — воскликнула одна из девчонок.

— Оно?..

— Да. Твое концертное платье! — заявила другая.

— А ты сам в нем — просто суперкласс! — добавила третья.

По собравшейся публике прошла волна радостного возбуждения. И тут же стихла.

Я вздохнул. И продолжил все тем же умиротворяющим тоном:

— Во–вторых, сегодня я очень занят.

— А завтра?..

— Завтра — может быть. Если Амалия Захаровна разрешит занять актовый зал!

— Она разрешит! — радостно воскликнула еще одна девятиклассница. — Мы ее очень попросим!..

— Вот и договорились. — закончил я.

— А теперь, может быть, все пойдут на следующий урок? — добавил Николай Васильевич. — А то вы закупорили коридор!..

И пробка, к счастью, стала рассасываться.

Я прошел к своему месту.

Но только я сел и принялся выкладывать на стол учебники и тетради, в кабинет ворвался табун моего родного 7‑го «Б».

И, естественно, все опять столпились вокруг меня и принялись что есть мочи галдеть!..

«Если дело так пойдет и дальше, придется переходить на домашнее обучение!..» — обеспокоено подумал я.

— Славян, привет! Здравствуй, Славочка! Слава, здравствуй! — вопили мои одноклассники на все лады. — Говорят ты вчера показал такой суперский номер! С летающими панталонами! И ты был в таком суперском платье! А нам покажешь?!..

Я вздохнул, встал с места и вновь поднял правую руку, добиваясь внимания и тишины.

И все притихли.

Естественно!

— Ну и что мне вам показать сначала? — спросил я с сарказмом. — Платье или панталоны?..

— И то и другое! — сострил Олег Завьялов.

Все засмеялись.

Радостно так. Оживленно! Даже, я бы сказал, с упоением!..

— На самом деле, конечно, мы бы очень хотели увидеть ту сценку, с Мишель и Жюли! — убедительным тоном хорошо воспитанной девочки пояснила Лариса Жильцова.

Все в знак согласия заулыбались и закивали головами.

— Значит, так. — сказал я строго. — Совершенно не нужно впадать в ажиотаж из–за обыкновенного концертного номера!

— И вовсе он не обыкновенный! — возразила Лариса.

Я погрозил ей пальцем.

— Лариса! Будешь перебивать — пойдешь в угол! — строго сказал я.

Лариса покраснела, и все захихикали.

Потому что все знали — если я скажу, Лариса пойдет в угол как миленькая! Людка Карпухина там уже бывала. И не один раз. При всем классе. А нечего бездельничать и обрастать «двойками»!

— Хорошо, пусть он даже получился и необыкновенный. — согласился я. — Но сейчас мы с вами где?..

— А где?.. — дурашливо захлопал глазами Олег.

— Мы в школе! На уроках! — внушительно сказал я. — А мой концертный костюм…

— Платье!.. — восторженно пискнула Зося Караваева.

Я только вздохнул.

— Концертный костюм у меня дома! — продолжал я. — И сегодня у меня полно всяких дел. Вот. Так что показывать этот номер я буду завтра. И не для одного класса, а для всех, кто захочет его посмотреть! Чтоб не повторять все сорок раз… И то, если Амалия Захаровна позволит занять актовый зал.

— Она позволит! — убежденно заявил Олег. — Мы ее очень попросим!..

«Ну надо же!» — подумал я. — «Они повторяют почти одно и то же, не сговариваясь! Что бы все это значило?..»

Тут в класс, держась за руки, вошли Людка с Генкой. Все притихли и уставились на них. И не зря!

Сегодня Людка и Генка сияли еще ярче, чем вчера. Причем, если вчера они сияли этим своим суматошным светом, с треском и жгучими брызгами, то сегодня они были озарены внутренним, очень теплым и ровным огнем.

Я невольно подумал, что точно так же сияет и Анжела…

Зося перехватила мой взгляд и шепнула:

— Они сегодня с самого утра вот такие! Мы ими прямо любуемся!..

— Ну, еще бы! — шепнул я Зосе в ответ.

Людка и Генка подплыли ближе, обдавая всех теплом, как из печки.

— Славочка, здравствуй! — прозвенела Людка, и я подумал, что голос у нее сегодня звучит удивительно мелодично.

— Привет, Славян! — бодро поддержал Людку Генка.

— А мы вчера с Геной занимались! — сказала Людка. — До самого позднего вечера!

— Чем?.. — брякнул я с привычным скепсисом.

Но Людка, улыбнувшись какой–то очень мудрой улыбкой, спокойно ответила:

— Уроками, конечно! Мы все выучили, все приготовили. И сегодня Геночка уже получил четверку по алгебре!

Как она произнесла «Геночка»!.. Сколько чувства она вложила в это слово!..

Геночка прямо заалел от удовольствия. Как майская роза. Хотя все еще продолжался апрель.

Я думал, что сейчас оба влюбленных опять станут просить меня, чтобы я добился для них разрешения сидеть за одной партой, но Людка одарила Геночку ласковым взглядом, и он поплыл на свое место.

А Людка села на свое место рядом со мной.