Зинаида Иосифовна с Анжелой приехали через четверть часа после того, как мы с мамой поужинали и уже помыли и убрали всю посуду.

Мы с мамой встретили их в прихожей. Сегодня они были одеты в комплект «дочки–матери» — стильные платья из мягкой переливающейся ткани цвета морской волны. Только платье на Зинаиде Иосифовне было вполне женское, а на Анжеле — девчачье, с маленьким белым бантиком на груди.

Мы поприветствовали друг друга, и, глядя на меня во все глаза, Анжела сказала:

— Слава! Как тебе идет это платье! Это новое, да?

— Ну, в каком–то смысле. — уклончиво сказал я.

А Зинаида Иосифовна засмеялась и воскликнула:

— Дети — цветы жизни! И самый нарядный из цветов это, конечно, ты, Ярослав!

Но Анжелу сейчас занимали в первую очередь другие мысли. Она вся прямо–таки полыхала нетерпением.

И я понимал ее очень даже хорошо!..

— Тетя Таня! — воскликнула Анжела. — Оно ведь уже готово?!.. Готово, да?!

— Оно?.. — глубокомысленно переспросила мама. — Что именно?..

— Ну, платье, конечно, платье!..

— Какое из них?..

— А, так их уже несколько готово?!.. Тетя Таня!!..

Анжела даже подпрыгнула на месте, и вид у нее сделался такой, как будто она сейчас лопнет от нетерпения.

Пришлось мне вмешаться.

— Мама, не дразни ребенка! — строго сказал я.

Мама и Зинаида Иосифовна переглянулись со значением в глазах.

— И в мыслях не было! — сказала мама.

— Защитник! — сказала Зинаида Иосифовна. И лицо у нее приобрело странное выражение, а глаза подозрительно блеснули.

— Пошли, ребенок! — протянула моя мама руку Анжеле.

Анжела тут же вцепилась в нее, и все трое радостно удалились в мамину комнату.

Я остался в своей комнате, в ожидании, прислушиваясь к оживленной возне, смеху и восторженному взвизгиванию Анжелы.

И вот она торжественно, с сияющим видом, вернулась, сопровождаемая свитой из наших мам, тоже сияющих от восторга.

Я встал со стула, и уставился на Анжелу, раскрыв рот.

Если вчерашнее платье, первое из пяти, было торжеством геометрической строгости и четких, взвешенных пропорций, то сегодняшнее было похоже на букет самых ярких, самых радостных цветов, какие только есть в природе.

Вчерашнее платье замечательно шло Анжеле, выражая в наилучшем виде именно ее образ. Но и сегодняшнее тоже сидело на ней как влитое, и было совершенно ясно, что только Анжела может быть в нем так хороша!..

— Вот это да!.. — произнес я вслух.

Анжела скромно опустила глазки, принимая мое восхищение, и сделала такой изящный реверанс, что мое сердце тут же растаяло в груди.

Некоторое время мы все молчали.

А потом Анжела сказала:

— Я так рада! Так рада!.. У меня никогда в жизни не было таких прекрасных платьев! И это ведь только первые два!..

Мы с Зинаидой Иосифовной переглянулись и вздохнули, а моя мама открыто засмеялась.

— Вот я и думаю, Анжелочка… — осторожно заговорила Зинаида Иосифовна. — Может быть, на этих двух платьях мы и остановимся?..

— Почему это остановимся?! — возмутилась Анжела.

— Ну, потому что на утренник… То есть на твой выпускной бал можно будет взять два платья! Одно, допустим, ты наденешь на торжественную часть, другое — на развлекательную. У вас ведь там будут и танцы.

— Два платья! Точно! Я надену на бал два платья! — обрадовалась Анжела. — По очереди, как ты и сказала!..

— О господи! — всплеснула руками Зинаида Иосифовна. — Горе моему языку!

— Почему горе? — удивилась Анжела. — По–моему, прекрасная идея!..

— Да ведь я совсем не об этом, чудо ты мое!.. Я о том, что из двух платьев тебе не надо будет выбирать, потому что их можно взять оба! А вот как ты будешь выбирать из пяти одно!..

— Два. Два, мамочка!..

— Хорошо, хорошо, два. Остальные–то три придется оставить!

Анжела сделала невинное лицо, похлопала глазками и сказала с неожиданно успокаивающей и даже мудрой интонацией:

— Ну, мама, зачем ты все драматизируешь раньше времени?.. Когда придет время — я выберу. В крайнем случае, мне Славочка поможет. Правда же, Слава?..

На этот раз я переглянулся с мамой и не особенно уверенно протянул:

— Ну, э… В общем, да!..

Зинаида Иосифовна посмотрела на меня очень внимательно и только головой покачала.

— Так, ладно! — взяла ситуацию в свои руки мама. — Эта примерка закончена, пошли переодеваться обратно!

— А первое платье? — спросила Анжела. — Оно теперь полностью сшито? Его уже можно носить?..

— В принципе, да. Носить его уже можно. — ответила мама. — Но сегодня я тебе его не отдам!

— Почему?! — жалобным голосом воскликнула Анжела.

— Потому что ты заберешь не одно, и не два, и не три, а все пять платьев, когда они будут готовы все полностью. Будет только так, и никак иначе.

Зинаида Иосифовна посмотрела на маму с благодарностью, а Анжела протянула обреченно:

— Ну, ладно, ладно… Все, так все!..

— Минуточку! — вмешался я. — Анжела, не переживай! Смотри сюда!

И, подойдя к своему шкафу, я открыл его и снял с вешалки плечики с белым платьем в красный горох.

Взяв плечики с ним в правую руку, я повернулся к Анжеле.

Теперь наступила ее очередь стоять с раскрытым ртом.

— Видишь? — спросил я. — Это — комплект! И это платье можно начинать носить уже сегодня. Даже прямо сейчас. Держи! Это тебе подарок от нас с мамой.

Я протянул плечики с платьем Анжеле.

Она, с выражением полного восторга на лице, подошла ко мне, взяла платье, звучно чмокнула меня в обе щеки, и быстро–быстро выбежала из комнаты, нисколько, очевидно, не сомневаясь, что наши мамы последуют за ней.

Они и последовали, переглянувшись чрезвычайно красноречиво.

А когда они все вернулись, я еще раз убедился, что мама права — из двух платьев–двойняшек Анжеле больше всего шло то, которое было сейчас на ней, белое, в красный горох, с красной окаемочкой!

— Ну–ка, станьте рядом! — скомандовала моя мама. — Хочется на вас полюбоваться!

Анжела, хихикнув, подошла ко мне, и мы, взявшись за руки, стали рядом, чтобы наши мамы могли налюбоваться нами всласть.

— Какие они у нас лапочки! — сказала, наконец, Зинаида Иосифовна.

— А еще цыпочки и солнышки! — добавила мама. — Неплохо бы их сфотографировать.

— Только… Хм…Чего–то не хватает… — произнесла Зинаида Иосифовна.

— Я знаю, чего! — воскликнула Анжела. — Бантиков! Тетя Таня, у вас лента найдется?..

— Какая? Красная или белая? — не удержалась от своей игры мама.

— И та, и другая! — без раздумий заявила Анжела.

— Молодец! Это — решение! — рассмеялась мама.

И мигом принесла два мотка ленты для бантов, белый и красный.

— Мы со Славой завяжем бантики друг другу! — заявила Анжела.

— Нет! — возразила моя мама. — Мы сами их вам завяжем. Уж я не упущу такой возможности!..

И наши мамы, тут же усадив нас с Анжелой на стулья, принялись трудиться над нашими прическами.

Мамины руки были такие заботливые, нежные, чуткие… Я подумал, что это ведь самый первый раз в жизни, когда мама завязывает мне банты. Прошлый раз их мне завязывала Анжела!.. Мне даже показалось, что маме хотелось как можно сильнее продлить эту очень приятную для нас обоих процедуру. Я нисколько против этого не возражал.

Наоборот.

Наоборот…

А вот Анжеле явно не терпелось.

— Мама, ну скоро ты там? Ну, скоро?.. — пищала она из–за пределов моей видимости. Случайно или нет, наши мамы усадили нас спиной друг к другу.

— Скоро, скоро, потерпи! — отвечала Зинаида Иосифовна. — А будешь трепыхаться — поставлю в угол!..

— Ну, ладно, ладно… — пробормотала Анжела. — Прямо сразу и в угол!..

«Как парадоксально устроена жизнь. — подумал я. — То, что для кого–то одного является очень приятным и необыкновенным, для другого может быть совершенно обычным и даже утомительным!..»

Наконец, банты были завязаны.

— Все, можно смотреть! — сказала моя мама.

Мы с Анжелой быстро встали с наших стульев, повернулись друг к другу и увидели, что в прическе у каждого из нас завязаны банты разного цвета, красный и белый. И это очень гармонировало с нашими платьями.

— Здорово! — захлопала Анжела в ладошки. — Я так и хотела!

— Очень рады, что мы вам угодили, сударыня!.. — склонились наши мамы в шуточном поклоне.

Анжела хихикнула, и подбежала к зеркалу, чтобы полюбоваться на себя.

Немного покрутившись, она воскликнула:

— Спасибо, мамочка! Спасибо! Ты самая лучшая в мире завязывальщица бантов!..

— Ну, с моим–то опытом! — гордо ответила Зинаида Иосифовна.

— Вот теперь можно и фотографироваться! — сказала Анжела.

— Только сначала — еще один сюрприз! — сказал я.

И вынул из шкафа куклу в белом платье в красный горох.

— Эта — тебе. — протянул я ее Анжеле.

Анжела взяла ее с таким восторженным видом, что моя мама с Зинаидой Иосифовной рассмеялись — уже в который раз.

— А эта — мне! — сказал я, вынимая из шкафа куклу в красном платье в белый горох.

Вот теперь вид у Анжелы стал просто ошарашенный.

— Славочка-а!.. — прямо–таки простонала она. — Какие они хорошенькие!..

И тут блеснула вспышка.

Это моя мама успела сбегать за фотокамерой. Забегая далеко вперед, хочу сказать, что вот это самое фото — Анжелы с восторженным и ошарашенным лицом — стало у нее самой, и у ее мамы самым любимым из тех, что были сделаны в этот вечер.

Да, наши мамы сделали в тот вечер очень много снимков меня и Анжелы, и, на автостопе — всех нас вместе. И стоя, и сидя рядом, и когда мы с Анжелой сидели в наших платьях–двойняшках у них на коленях.

Может быть, наши мамы фотографировали бы нас еще дольше, но мы запротестовали. Мы отправили их поболтать на кухню, а сами устроились у меня в комнате на ковре, чтобы поиграть с нашими новыми куклами.

Мы дали им имена.

Очень простые.

Свою куклу я назвал Лизой.

Анжела свою назвала Асей.

Нам было очень хорошо с Анжелой играть, смеяться, просто разговаривать о том, о сем в нашем с ней мире — спокойном, свободном, открытом и ярком.

Постепенно я рассказал ей обо всех событиях сегодняшнего дня, и о предстоящем завтра выступлении, и Анжела, вместе с Асей, слушали меня, растопырив уши.

— Как бы мне хотелось познакомиться с вашей Амалией Захаровной! И Шурочкой! И даже Людмилой Васильевной! И Оливией, и Мариной! И вообще увидеть вашу школу!.. И твою сценку еще раз, уже на сцене!.. — сказала Анжела.

— Да никаких проблем. — сказал я. — Сколько у тебя завтра уроков?

— Ну, четыре… А что?..

— А то, что я ведь выступаю после шестого урока. Это будет около двух. Вы как раз успеете к нам приехать вместе с мамой.

— Мы даже раньше приедем! — обрадовалась Анжела. — И завтра я надену это же платье. Можно?..

— Ну конечно можно. Это ведь твое платье.

— И Асю мне тоже можно забрать домой?..

— Ну конечно!..

— Я буду с ней сегодня спать… — прошептала Анжела. — И думать о тебе…

— А я возьму с собой Лизу. — сказал я. — И все время буду думать о тебе!..

Мы с Анжелой помолчали.

— А ведь мне сегодня приснился волшебный сон! — вспомнил я.

И рассказал Анжеле о том, как мы с ней вместе, в моем чудесном сне, ходили в гости в пансионат к Мишель и Жюли.

— Ах, мне бы и на самом деле хотелось побывать у них в гостях! — воскликнула с жаром Анжела. — И еще увидеть и Жюли, и мадам Марго, и формидабль садовника!

— Ну, и мадам Марго, и господина Андрэ ты, в общем–то, увидеть сможешь. — заметил я. — Что касается Мишель… Тут тоже нет проблем!..

Мы с Анжелой хихикнули.

— А вот Жюли и других можно будет только представить.

— Ничего, я умею представлять! — бодро сказала Анжела.

В этот момент наши мамы позвали нас попить с ними чайку, и Анжела сказала своей маме о моем приглашении.

— Все сходится удачно. — сказала Зинаида Иосифовна Анжеле. — Я приеду за тобой после четвертого урока, мы где–нибудь перекусим и сразу поедем в школу к Славе. Мне тоже, знаешь ли, хочется познакомиться с Амалией Захаровной. И другими!..

— Слава, а как же я?! — с притворной обидой воскликнула моя мама. — А меня ты не приглашаешь на свое выступление?..

— Мамуля, тебя — обязательно! — засмеялся я.

— Тогда мы заедем за вами и поедем все вместе, на одной машине. — предложила Зинаида Иосифовна.

— Хорошо. — кивнула моя мама.

— Ну а теперь, Анжела, нам с тобой пора. — сказала Зинаида Иосифовна.

И наши гости принялись собираться.

Анжела так и поехала домой в своем новом платье, с разноцветными бантами в прическе и с Асей в руках.

Попрощавшись с ними, я почувствовал, как на меня опять наваливается сон.

— Ладно, сегодня обойдемся без купания. — тихонько рассмеялась мама, подхватывая меня на руки.

— Я был в душе… — пробормотал я. — После тренировки…

— Вот и замечательно. — сказала мама, принимаясь развязывать мои банты.

Тут я впал в полудрему, и только послушно поднимал руки, когда мама снимала с меня платье и переодевала в ночную рубашку.

И вот она уложила меня в постель и накрыла одеялом.

— Мама, а Лиза? — пробормотал я.

— Лиза?..

— Ну, кукла…

— А, ну да. Один момент. Держи!..

Я взял Лизу, улыбнулся, удобно устроил рядом с собой, и, поворачиваясь на правый бок, прошептал:

— Спокойно ночи, мамочка!..

— Спокойной ночи, малыш! — прошептала мама, целуя меня в щечку. — Пусть тебе сняться только самые лучшие сны… А завтра будет новый, совсем новый день!..

Конец четвертой части.

Продолжение следует!