Ровно без пяти четыре Вирджиния Ривел, сгорая от любопытства, вернулась в дом на Понт-стрит. Она открыла дверь своим ключом, вошла в холл и столкнулась лицом к лицу с невозмутимым Чилверсом.

— Прошу прощения, мэм, но вас хочет видеть один… э-э… субъект.

Сперва Вирджиния не обратила внимания на то существительное, которое употребил Чилверс.

— Мистер Ломакс? Где он? В гостиной?

— Нет, мэм, не мистер Ломакс, — сказал Чилверс почти с упреком. — Какой-то субъект. Я не хотел пускать его, но он сказал, что дело у него очень важное, связанное с капитаном, если я правильно понял. Подумайте хорошенько, стоит ли вам встречаться с ним. Пока я усадил его в кабинете.

Вирджиния на минуту задумалась. Она была вдовой уже несколько лет, и тот факт, что она редко говорила о своем муже, некоторые трактовали как знак того, что за своей беззаботностью она скрывает незаживающую душевную рану. Другие же, наоборот, полагали, что Вирджиния никогда не любила Тима Ривела, а ее сдержанность считали напускной и неискренней.

— Должен заметить, мэм, — продолжал Чилверс, — что этот человек похож на иностранца.

Вирджиния заинтересовалась еще больше. Муж ее был на дипломатической службе, и они вместе находились в Герцословакии как раз перед нашумевшим убийством короля и королевы. Быть может, этот человек герцословак, кто-нибудь из прежних слуг, попавший теперь в беду?

— Вы правильно сделали, Чилверс, — коротко сказала она, одобрительно кивнув ему. — Так где он? В кабинете? — Она проследовала через холл своей легкой, бодрой походкой и открыла дверь в небольшую комнату, примыкавшую к столовой.

Посетитель сидел на стуле у камина. При ее появлении он встал и посмотрел на нее. У Вирджинии была отличная память на лица, и она была совершенно уверена, что никогда раньше не видела этого человека. Он был высок, смугл и строен и, без сомнения, иностранец, но вряд ли славянин. Вирджиния подумала, что он итальянец или, на худой конец, испанец.

— Это вы хотели видеть меня? — спросила она. — Я миссис Ривел.

Некоторое время незнакомец молчал. Он не спеша оглядывал ее, словно приценивался. В его поведении была скрыта какая-то развязность, которую Вирджиния незамедлительно почувствовала.

— Не перейдете ли вы к делу? — нетерпеливо спросила она.

— Вы миссис Ривел? Миссис Тимоти Ривел?

— Да. Я же сказала вам.

— Как же, как же! Это очень хорошо, миссис Ривел, что вы согласились принять меня. В противном случае, как я и сказал вашему дворецкому, я был бы вынужден обратиться к вашему мужу.

Вирджиния поглядела на незнакомца с изумлением, но что-то заставило ее удержаться от резкого ответа, уже готового сорваться с ее уст.

— С этим у вас возникли бы некоторые проблемы, — сухо заметила она.

— Навряд ли. Я очень настойчив. Но ближе к делу. Вы, вероятно, узнаете это?

Он помахал перед ней каким-то листом бумаги. Вирджиния посмотрела безо всякого интереса.

— Что это, по-вашему, мадам?

— Как будто письмо, — ответила Вирджиния, постепенно склоняясь к мысли, что имеет дело с душевнобольным.

— И вы, быть может, припоминаете, кому оно адресовано? — значительно сказал незнакомец, держа письмо подальше от Вирджинии.

— Если я верно прочла, — вежливо ответила Вирджиния, — оно адресовано капитану О’Нилу, Париж, Рю-де-Кенель, 15.

Незнакомец, казалось, жадно вглядывается в ее лицо, тщетно ища чего-то.

— Не хотите ли прочесть его?

Вирджиния взяла конверт, достала письмо и стала читать, но почти сразу же оторвалась и протянула письмо обратно:

— Это частное письмо, и оно явно не предназначено для моих глаз.

Незнакомец сардонически улыбнулся:

— Поздравляю вас, миссис Ривел, ваши действия восхитительны! Вы отлично играете свою роль. Тем не менее я полагаю, что вы вряд ли станете отрицать, что подпись-то ваша.

— Подпись?

Вирджиния снова взяла письмо — и застыла в немом изумлении. Аккуратная подпись гласила: «Вирджиния Ривел». Сдержав возглас удивления, она вернулась к началу письма и прочла его до конца. На минуту она задумалась. Содержание письма недвусмысленно свидетельствовало о том, что может последовать дальше.

— Итак, мадам, — сказал незнакомец, — это ваше имя, не так ли?

— Да, — ответила Вирджиния, — мое. — Она могла бы добавить, что почерк все-таки чужой. Вместо этого она с ослепительной улыбкой посмотрела на незнакомца. — Ну что же, — сказала она, — может быть, сядем и побеседуем?

Незнакомец был озадачен. Он не ждал подобной реакции. Его внутренний голос говорил ему, что женщина его не боится.

— Для начала мне хотелось бы знать, как вы разыскали меня?

— Это было нетрудно. — Он достал из кармана страницу, вырванную из иллюстрированного журнала, и протянул ее Вирджинии. Энтони Кейд легко бы узнал ее.

Вирджиния вернула страницу и слегка нахмурилась.

— Да, — сказала она, — это было нетрудно.

— Вы, конечно, понимаете, миссис Ривел, что письмо это не единственное. Есть и другие.

— Господи! — воскликнула Вирджиния. — Кажется, я была очень неосторожна. — И вновь она заметила, как озадачил незнакомца ее легкомысленный тон. Все это начинало ей нравиться. — Как бы там ни было, — сказала она, улыбаясь, — это очень любезно с вашей стороны зайти и вернуть мне эти письма.

Некоторое время незнакомец откашливался.

— Я небогатый человек, миссис Ривел, — сказал он наконец с деланной значительностью в голосе.

— В таком случае, как я слышала, вам будет гораздо легче попасть в царство небесное.

— Я не могу позволить себе вернуть вам эти письма просто так.

— Здесь какое-то недоразумение. Ведь эти письма принадлежат тому, кто писал их.

— Может, оно и так, мадам, но вряд ли вы захотите прибегнуть к помощи закона.

— Но есть закон и о шантаже, — напомнила Вирджиния.

— Оставьте, миссис Ривел! Я ведь не идиот. Я читал эти письма — письма женщины к своему любовнику. И все до одного они пронизаны страхом перед мужем. Не хотите же вы, чтобы я передал их ему?

— Вы упускаете из виду одно обстоятельство. Письма писались несколько лет назад. Представьте себе, что я уже овдовела.

Незнакомец понимающе покачал головой:

— В таком случае, если бы вам нечего было бояться, вы не сидели бы и не беседовали со мной.

Вирджиния улыбнулась.

— Сколько же вы хотите? — спросила она деловым тоном.

— За тысячу фунтов я готов передать вам весь пакет. Я прошу совсем немного. Вы же видите, мне не очень по нраву это дело…

— И не подумаю платить вам тысячу фунтов! — решительно заявила Вирджиния.

— Мадам, я не торгуюсь. Тысяча фунтов — и письма у вас в руках.

Вирджиния задумалась.

— Дайте мне время. Не так просто выложить сразу такую сумму.

— Несколько фунтов задатка, скажем, пятьдесят, — произнес незнакомец, — и я зайду к вам еще раз.

Вирджиния посмотрела на часы. Было пять минут пятого, и ей показалось, что она слышит колокольчик.

— Договорились, — поспешно сказала она. — Приходите завтра, но попозже. Около шести.

Она подошла к столу, стоявшему у стены, открыла один из ящиков и достала пачку банкнот.

— Здесь около сорока фунтов. Думаю, вам пока хватит.

Мужчина жадно схватил деньги.

— А сейчас немедленно уходите, — приказала Вирджиния.

Безо всяких возражений незнакомец вышел из комнаты. В открытую дверь Вирджиния увидела в холле Джорджа Ломакса, которого Чилверс провожал наверх. Когда хлопнула дверь, Вирджиния окликнула Джорджа:

— Идите сюда, Джордж! Чилверс, будьте так добры, принесите нам чаю.

Она распахнула оба окна, и Джордж Ломакс, войдя в комнату, увидел ее стоящей со сверкающими глазами и развевающимися на ветру волосами.

— Сейчас закрою. Но нужно немного проветрить. Вы не встретили в холле шантажиста?

— Кого?

— Шантажиста, Джордж. Шан-та-жи-ста! Шантажиста! Человека, занимающегося шантажом.

— Вирджиния, дорогая, вы шутите!

— Я вполне серьезно.

— Кого же он пришел шантажировать?

— Меня, Джордж!

— Что вы натворили, Вирджиния?

— Ну, в этом случае как раз ничего. Джентльмен принял меня за кого-то другого.

— Надеюсь, вы позвонили в полицию?

— Нет. Разве это необходимо?

— Ну… — Джордж помолчал. — Пожалуй, нет, возможно, вы действовали разумно. В связи с этим делом вокруг вашего имени мог бы подняться неприятный шум. Может быть, вам пришлось бы давать показания…

— Ну, это было бы даже интересно, — сказала Вирджиния. — Я бы хотела побывать на допросе и посмотреть, так ли все у судейских, как о том пишут. Недавно я заходила на Вайн-стрит справиться о брильянтовой брошке, которую потеряла. Так вот, там был очень симпатичный инспектор — самый симпатичный из всех, кого я знаю.

Джордж, по обыкновению, пропустил все не относящееся к делу мимо ушей.

— И как же вы поступили с этим негодяем?

— Боюсь, Джордж, что я позволила ему делать это.

— Что — это?

— Шантажировать меня.

Лицо Джорджа прямо-таки перекосилось от ужаса, и Вирджиния прикусила губу.

— Насколько я понял, вы говорите, что не рассеяли его иллюзий на ваш счет?

Вирджиния кивнула и искоса посмотрела на гостя.

— Господи! Вирджиния, да вы с ума сошли!

— Полагаю, на моем месте вы поступили бы так же.

— Но зачем? Боже, зачем?!

— Причин несколько. Для начала, он делал все так замечательно — ну, шантажировал… Я вообще не люблю прерывать мастера, когда он делает свое дело — и отлично делает! И потом, сами посудите — ведь меня никогда не шантажировали…

— Надеюсь.

— Мне хотелось испытать, каково это.

— Я отказываюсь вас понимать!

— Я знала, вы не поймете…

— Но вы, по крайней мере, не дали ему денег?

— Самую малость, — извиняющимся тоном сказала Вирджиния.

— Сколько?

— Сорок фунтов.

— Вирджиния!

— Джордж, дорогой мой! Это не больше того, что я плачу за вечернее платье. Купить новые ощущения ничуть не хуже, чем купить новое платье.

Джордж Ломакс гневно покачал головой, и лишь появившийся в этот момент Чилверс помешал ему выразить свое возмущение. Чилверс принес чайный прибор, и Вирджиния, довольно ловко управляясь с тяжелым серебряным чайником, продолжила:

— Джордж, были и еще причины, и куда более серьезные. Нас, женщин, обычно считают кошками, но сегодня я, в сущности, выручила одну женщину. Этот шантажист, вероятно, не собирается разыскивать другую Вирджинию Ривел. Он думает, что птичка в клетке. Бедняжка! Она, видно, страшно боялась, когда писала эти письма. Господину шантажисту не пришлось бы много трудиться. Здесь же, хоть он и не догадывается, перед ним совсем не так беззащитны. Благодаря моему безвинному прошлому я могу вести с ним эту игру. Коварство, Джордж, бездна коварства!

Джордж снова покачал головой:

— Не нравится мне это! Совсем не нравится.

— Ладно, Джордж. Вы ведь пришли говорить не о шантажисте. Кстати, а зачем? Правильный ответ — «Повидать вас!». Ударение на «вас», а потом следует многозначительное пожатие руки, если, конечно, вы не ели перед тем густо намазанную маслом булку, — в этом случае все то же самое, но глазами.

— Я пришел повидать вас, — серьезно ответил Джордж. — Я рад, что вы одна.

— «О, Джордж, это так неожиданно», — отвечает она, поглощая смородину, — смеясь, сказала Вирджиния.

— Я хотел просить вас об одном одолжении. Вирджиния, я всегда считал вас женщиной огромного обаяния.

— Джордж!

— А также женщиной умной!

— В самом деле? Хорошо же вы меня знаете!

— Вирджиния, послезавтра в Англию приезжает один молодой человек. И я хочу, чтобы вы встретили его.

— Отлично, Джордж! Но при чем тут я? Говорите яснее.

— Вы могли бы, при желании, испытать на нем свое обаяние.

Вирджиния склонила голову несколько набок:

— Вы же знаете, Джордж, мое обаяние — не профессия. Я часто влюбляюсь, ну, и в меня влюбляются… Но хладнокровно обольстить беззащитного незнакомца… Джордж, я не возьмусь за это! Существуют профессиональные сирены, у которых все это получится куда лучше моего.

— Вирджиния, это не то… Этот молодой человек канадец по фамилии Макграт…

— «Канадец шотландского происхождения», — отвечает она, проявляя способности к дедукции.

— Скорее всего, он не вполне готов к приему в высшем английском обществе. Мне хотелось бы, чтобы он по достоинству оценил манеры и обаяние настоящей английской леди.

— Вы имеете в виду меня?

— Именно.

— Почему?

— Не понял.

— Я говорю почему? Ведь вы не станете разыскивать настоящую английскую леди для каждого канадского бродяги, который сходит на английский берег! Что здесь кроется? Попросту говоря, что вы хотите из этого извлечь?

— Вирджиния, я не понимаю, почему вам это интересно?

— Может быть, я не смогу очаровать кого бы то ни было, если не буду знать всего до конца.

— Вирджиния, ну разве так можно! Могут подумать…

— И пусть себе думают! Джордж, давайте-ка поподробнее.

— Вирджиния, дорогая, это дело некоторым образом слегка касается одной центральноевропейской страны. По некоторым причинам — не стоит говорить о них — нам важно, чтобы этот мистер, как его… Макграт, осознал, что реставрация монархии в Герцословакии — это необходимое условие сохранения мира в Европе.

— Насчет мира в Европе — это все вздор, — спокойно сказала Вирджиния. — Но я всегда за монархию, особенно для такого живописного народа, как герцословаки. Итак, вы готовите нового короля для Герцословакии, не так ли? Кто же он?

Джордж медлил, не в силах придумать, как уклониться от ответа. Разговор пошел совсем не так, как он планировал. Он собирался использовать Вирджинию как послушное орудие, беспрекословно подчиняющееся его воле и не задающее неуместных вопросов. Но вышло иначе. Кажется, Вирджиния вознамерилась узнать все, а именно этого Джордж, вообще сомневающийся в женской осторожности, любой ценой старался избежать. Он совершил ошибку: Вирджиния совсем не подходила для этой роли. Она, пожалуй, может доставить немало хлопот. Ее рассказ о разговоре с шантажистом внушил ему самые серьезные опасения. Очень уж она ненадежна и не умеет относиться серьезно к серьезным делам!

— Князь Михаил Оболович, — ответил он, так как Вирджиния все еще ждала ответа на свой вопрос. — И пожалуйста, давайте оставим эту тему.

— Джордж, не говорите глупостей. В газетах полно заметок и статей, до небес превозносящих династию Оболовичей и говорящих об убитом Николае IV в таких выражениях, будто он чуть ли не святой или герой, а не заурядный глупец, облапошенный третьесортной актрисой.

Джордж вздрогнул. Он ясно понял, что совершил ошибку, рассчитывая на помощь Вирджинии. Нужно срочно вывести ее из игры.

— Вы правы, Вирджиния, — поспешно сказал он, вставая и собираясь попрощаться. — Мне не следовало обращаться к вам с этим предложением. Но в герцословацском кризисе мы не хотели бы оказаться в конфронтации с доминионами. А этот Макграт имеет определенное влияние в журналистских кругах. Я полагал, что если бы вы, с вашей приверженностью к монархизму и с вашим знанием этой страны, встретили его, это было бы совсем неплохо.

— Дело только в этом, да?

— Да! И должен сказать, что вам совершенно не обязательно обольщать его.

Вирджиния засмеялась:

— Джордж! Вы плохой лжец!

— Вирджиния!

— Да-да! С вашим-то опытом я бы, пожалуй, управилась получше — так, чтобы мне поверили! Бедный Джордж! Я ведь все сама разузнаю! Можете не сомневаться. Тайна мистера Макграта! Не удивлюсь, если дело прояснится в этот же уик-энд в Чимнизе.

— В Чимнизе? Вы собираетесь в Чимниз?

Джордж не сумел скрыть своего смятения. Он еще надеялся успеть к лорду Катерхему и помешать ее приглашению.

— Утром позвонила Юла и пригласила меня.

Джордж сделал последнюю попытку.

— Боюсь, там будет скучно… — сказал он. — Не в вашем вкусе, Вирджиния.

— Бедный Джордж, отчего вы сразу не сказали правду и не доверились мне? Еще ведь не поздно.

Джордж взял ее за руку и вяло отпустил.

— Я сказал правду, — холодно ответил он и даже не покраснел.

— Уже лучше, — одобрительно сказала Вирджиния. — Но все еще недостаточно хорошо. Смелее, Джордж! Я буду в Чимнизе со всем своим обаянием. Жизнь вдруг стала такой забавной. Сперва — шантажист, а теперь — Джордж со своими дипломатическими проблемами. Скажет ли он всю правду прекрасной женщине, которая столь искренне просит его о доверии? Нет! Он не откроет ничего до самой последней главы. Прощайте, Джордж. Ну, хоть один ласковый взгляд на прощание, ну? Нет? Ах, Джордж, дорогой, ну не дуйтесь так!

Как только Джордж вышел и громко хлопнул входной дверью, Вирджиния поспешила к телефону. Она набрала номер и попросила позвать леди Эйлин Брент:

— Это ты, Юла? Завтра я буду в Чимнизе. Что? Скучно? Нет-нет. Ты же знаешь, я боюсь только диких лошадей. До встречи!