Все уставились на французского детектива, который, улыбаясь, смотрел на них.

— Это действительно так, — смущенно сказал он. Последовала пауза, необходимая для осмысления новости.

Вирджиния повернулась к Баттлу:

— Знаете, о чем я думаю, Баттл?

— И о чем же, миссис Ривел?

— Я думаю, что настало время просветить нас.

— Мне просвещать вас?! Не понимаю, миссис Ривел.

— Вы прекрасно понимаете, Баттл. Я могу предположить, что мистер Ломакс советовал вам увиливать от прямого ответа, сославшись на какие-нибудь секреты. Но было бы намного лучше, если бы вы все рассказали нам, вместо того чтобы наводить тень на плетень. Месье Лемуан, вы согласны со мной?

— Мадам, я полностью согласен с вами.

— Конечно, трудно идти во тьме, — сказал Баттл. — То же самое я говорил и мистеру Ломаксу. Мистер Эверсли — его секретарь, поэтому нет причин что-либо скрывать от него. Что касается мистера Кейда, то он оказался волей-неволей вовлеченным в это дело, и, я полагаю, ему следует знать, куда он попал. Но… — Баттл запнулся.

— Я понимаю, — сказала Вирджиния. — Женщины страшно болтливы и не умеют хранить секреты! Я слышала подобное мнение. Джордж рассуждает именно так.

Лемуан изучающе смотрел на Вирджинию. Потом он повернулся к Баттлу:

— Если я правильно понял, мадам носит фамилию Ривел?

— Совершенно верно, — сказала Вирджиния.

— Ваш муж был, кажется, на дипломатической службе. Да? И вы были вместе с ним в Герцословакии незадолго до убийства короля и королевы?

— Да. Именно тогда.

Лемуан снова обернулся к суперинтенданту:

— Я думаю, мадам имеет право узнать всю историю. Косвенно это касается и ее. Кроме того… — Глаза его сверкнули. — Благоразумие мадам высоко ценится в дипломатических кругах.

— Я очень рада, что у вас обо мне такое мнение, — улыбаясь, сказала Вирджиния. — И я была бы рада оправдать его.

— Как насчет того, чтобы выпить? — спросил Энтони. — Или нас собираются просвещать прямо здесь и сейчас?

— Сэр, если вы не против, то здесь, — ответил Баттл. — Мне пришла в голову фантазия не выходить из этой комнаты до завтрашнего утра.

— Тогда я чего-нибудь принесу сюда, — сказал Энтони.

Билл отправился с ним, и вскоре они вернулись с подносом, уставленным фужерами с жидкостью, необходимой для поддержания жизненного тонуса. Затем общество расположилось за длинным дубовым столом, сдвинутым к окну.

— Надеюсь, не надо говорить, — начал Баттл, — что все сказанное должно остаться в тайне. Утечка информации недопустима. У меня и без того есть предчувствие, что она произойдет в ближайшее время. Благодаря кому-нибудь вроде мистера Ломакса, который скрывает все намного хуже, чем ему кажется. Итак, эта история началась более семи лет назад. В то время в ряде стран, и в особенности в Восточной Европе, происходили государственные преобразования. Всем заправлял граф Стылптич. Он словно дергал за ниточки, и все подчинялось его воле. Он пользовался поддержкой Англии. Его деятельность затронула практически все балканские страны. Я не буду вдаваться в детали, но однажды кое-что исчезло, причем исчезло столь невероятным образом, что могло возникнуть два предположения: похититель был королевской крови, и в то же время это была работа высококлассного профессионала. Теперь месье Лемуан расскажет вам, кто бы это мог сделать.

Француз поклонился и продолжил:

— Вполне возможно, что вы в Англии никогда не слыхали о знаменитом короле Викторе. Настоящего его имени никто не знает. Это человек необычайного мужества, он владеет пятью языками и не имеет равных в искусстве перевоплощения. Его отец был то ли англичанином, то ли ирландцем, впрочем, это неважно. Сам же он работал главным образом в Париже. Восемь лет назад он совершил целую серию грабежей. Тогда он жил под именем капитана О’Нила.

С губ Вирджинии сорвалось восклицание. Месье Лемуан бросил на нее пронзительный взгляд:

— Мне кажется, я понимаю, что так взволновало мадам. Через минуту станет ясно и всем. Тогда в Сюртэ у нас были подозрения, что капитан О’Нил — не кто иной, как король Виктор, но мы не могли собрать достаточно доказательств. В то же время в парижском театре «Фоли-Бержер» выступала юная актриса Анжела Морей. Мы подозревали, что она была связана с королем Виктором, но опять же не было доказательств.

Тогда Париж готовился к визиту молодого короля Герцословакии Николая IV. В Сюртэ было получено распоряжение — обеспечить безопасность Его Величества. В частности, нам было предписано следить за деятельностью революционной организации, называвшей себя Братством Багровой Руки. Сейчас точно известно, что Братство вошло в контакт с Анжелой Морей и предложило ей большое вознаграждение, если она поможет в осуществлении их плана. Она должна была влюбить в себя молодого короля и, при случае, заманить его в выбранное Братством место. Анжела Морей взяла деньги и обещала сыграть отведенную ей роль.

Но юная леди была умнее и амбициознее, чем предполагали те, кто нанял ее. Очень скоро она очаровала короля, он безумно влюбился и задаривал ее драгоценностями. Именно тогда ей и пришла в голову идея из любовницы короля стать королевой. Как известно, она блестяще осуществила свой замысел. В Герцословакии она была представлена как графиня Варага Пополевская, принадлежащая к побочной ветви дома Романовых. Вскоре она стала королевой Герцословакии Варагой. Не так уж плохо для маленькой парижской актриски! Мне доводилось слышать, что она прекрасно исполняла свои королевские обязанности.

Но триумф был недолгим. Братство Багровой Руки страшно озлобилось на нее за предательство и дважды устраивало покушения на ее жизнь. В конце концов они произвели в стране революцию, во время которой и король и королева погибли. Их тела, ужасно изуродованные и с трудом узнаваемые, были выставлены на всеобщее обозрение, и даже мертвая королева-иностранка вызывала яростное негодование народа.

Видимо, можно с уверенностью говорить, что, став королевой, она была по-прежнему связана со своим сообщником — королем Виктором. Возможно, весь ее смелый план с самого начала задуман им. Известно, что, уже находясь в Герцословакии, она сносилась с ним при помощи тайного кода. Для предосторожности письма были написаны по-английски и подписаны именем английской леди, находившейся при посольстве. На случай же, если бы письма перехватили, а эта леди отрицала бы свое авторство, ей бы наверняка не поверили, так как письма были адресованы ее любовнику. В письмах использовано ваше имя, миссис Ривел.

— Я все поняла, — сказала Вирджиния. Она изменилась в лице. — Так вот откуда взялись эти письма!

— Какая подлость! — с негодованием воскликнул Билл.

— Письма были адресованы капитану О’Нилу на его парижскую квартиру. На их истинную цель мог пролить свет один странный факт, ставший известным несколько позже. После убийства короля и королевы значительная часть драгоценностей короны пропала, но потом каким-то образом оказалась в Париже. И было обнаружено, что в девяти случаях из десяти камни заменены стекляшками. А вы ведь знаете, среди драгоценностей герцословацкой короны были и очень знаменитые камни. Таким образом, будучи королевой, Анжела Морей не оставила и своих прошлых занятий.

Итак, вы видите, к чему мы пришли. Николай IV и королева Варага прибыли в Англию и гостили у предпоследнего маркиза Катерхема, ставшего впоследствии министром иностранных дел. Герцословакия, конечно, довольно маленькая страна, но с ней нельзя уж совсем не считаться. Неплохо было иметь влияние и на королеву Варагу. Она же была одновременно и королевой, и опытной воровкой. Нет сомнений в том, что замена настоящих камней фальшивыми могла быть осуществлена только под руководством такого профессионала, как король Виктор. Нет сомнений и в том, что весь этот рискованный план был им же и задуман.

— К сказанному месье Лемуаном, — продолжал суперинтендант Баттл, — следует добавить, что, когда королева Герцословакии покинула Англию, драгоценности остались здесь. Ее Величество где-то спрятала их. Где — мы, может быть, никогда и не узнаем. Но я не удивлюсь, — глаза суперинтенданта сузились, — если окажется, что они спрятаны в этой комнате.

Энтони вскочил со стула.

— Что? После стольких лет? — недоверчиво переспросил он. — Это невозможно.

— Месье, вам известны не все обстоятельства, — возразил Лемуан. — Две недели спустя в Герцословакии разразилась революция и король с королевой погибли. В то же время в Париже был арестован капитан О’Нил и приговорен к незначительному штрафу. Мы надеялись обнаружить в его доме зашифрованные письма, но выяснилось, что незадолго до того они были переданы какому-то герцословаку. Этот человек вернулся в Герцословакию перед самой революцией, но затем окончательно исчез.

— Может быть, он уехал за границу, — задумчиво сказал Энтони. — Возможно, что в Африку. И от него мне достался пакет с письмами. Для него он был равнозначен золоту. Его звали Педро Голландец.

Энтони перехватил выразительный взгляд Баттла и улыбнулся.

— Скоро я кое-что расскажу вам, — сказал он.

— Вы не объяснили одного, Баттл, — сказала Вирджиния. — Как то, что вы сообщили нам, связано с мемуарами? Ведь связь должна быть.

— Мадам очень торопится, — одобрительно сказал Лемуан. — Действительно, связь есть. Граф Стылптич находился в Чимнизе одновременно с королевой.

— И ему что-то могло стать известно о судьбе драгоценностей?

— Вполне возможно.

— Я уверен, — сказал Баттл, — что он упомянул об этом в своих мемуарах, чем только подлил масла в огонь.

Энтони закурил сигарету.

— Вы уверены, что в мемуарах содержится ключ к тайне местонахождения драгоценностей? — спросил он.

— Совсем нет, — решительно заявил Баттл, — Стылптич никогда не был близок к королеве и всячески мешал женитьбе на ней короля. Вряд ли она поверяла ему свои секреты.

— Я и на секунду не предположил бы этого, — сказал Энтони. — Но нельзя не учитывать, что он был чрезвычайно хитер. И ей могло быть неизвестно, что он раскрыл, где она прячет драгоценности. Как по-вашему, что бы он сделал в этом случае?

— Трудно сказать, — ответил Баттл после минутного размышления.

— Я согласен с вами, — сказал месье Лемуан. — Это была бы крайне щекотливая ситуация. Анонимно вернуть драгоценности — задача довольно сложная. Знание же их местонахождения давало ему большую власть над ней, а он так любил власть. Для него было выгоднее держать королеву в руках, обладая оружием, которое он мог при необходимости обратить против нее. Это был не единственный секрет, которым он владел, — он коллекционировал секреты, как некоторые собирают редкий фарфор. Говорили, что незадолго до смерти он хвастался знанием таких секретов, что если бы ему пришла в голову фантазия предать их огласке, то случился бы не один скандал. И по крайней мере однажды он заявил, что намерен выдать несколько поразительных откровений в своих мемуарах. Следовательно… — француз слегка улыбнулся, — многие должны быть озабочены тем, чтобы предотвратить их публикацию. Наша тайная полиция предполагала сама изъять их, но граф принял перед смертью необходимые меры предосторожности.

— Трудно сказать, в самом ли деле он знал, где хранятся драгоценности, — заметил Баттл.

— Прошу прощения, — сказал Энтони, — но вы произнесли именно его слова.

— Что?! — Оба детектива в изумлении уставились на него.

— Когда мистер Макграт вручил мне рукопись и попросил доставить ее в Англию, он рассказал мне, как он встретился с графом Стылптичем. Произошло это в Париже. С риском для жизни мистер Макграт спас графа от шайки разбойников. Рассказывая, он был очень оживлен. Тогда он сделал два довольно любопытных замечания. Во-первых, граф сообщил Макграту, что знает, где находится «Кохинор», но, к сожалению, мой друг не обратил внимания на эти слова. И второе: в нападавших граф узнал людей короля Виктора. Я думаю, имеет смысл свести воедино оба замечания.

— Боже мой! — воскликнул суперинтендант Баттл. — Ведь я говорил, что это были они. Наверняка они убили и князя Михаила.

— Но король Виктор никогда никого не лишал жизни, — заметил Лемуан.

— Разыскивая драгоценности, он мог изменить своим привычкам.

— Где же он сейчас? — резко спросил Энтони. — Вы сказали, что несколько месяцев назад он был освобожден. Вы можете выйти на его след?

На лице месье Лемуана появилась улыбка сожаления.

— Мы пытались, месье. Но этот человек — сущий дьявол. Он все время ускользает от нас. Мы думали, что он в Англии. Но нет. Он отправился — куда бы вы думали?

— Куда же? — спросил Энтони. Он внимательно смотрел на француза, пальцы его нервно вращали спичечный коробок.

— В Америку. В Соединенные Штаты.

— Куда?! — В тоне Энтони было нескрываемое удивление.

— Именно туда, куда я сказал. И знаете, как он себя называет? Чью роль он играет теперь? Роль князя Николая Герцословацкого.

Коробок выпал из руки Энтони. Баттл был поражен не меньше.

— Не может быть! — воскликнул суперинтендант.

— Отчего же, мой друг? Утром вы узнаете все новости. Это, наверное, самый потрясающий обман, о котором я слышал. Как вам известно, ходили слухи, что князь Николай умер в Конго год назад. Наш приятель, король Виктор, воспользовался тем, что доказать эту смерть довольно трудно. Он воскресил князя Николая и теперь играет его роль, получая огромное количество долларов от тех, кто рассчитывает с его помощью завладеть нефтяными концессиями. Но совершенно случайно его разоблачили, и ему спешно пришлось покинуть Америку. Сейчас он, может быть, уже в Англии. Потому-то я и здесь. Рано или поздно он объявится в Чимнизе. Если он уже не тут.

— Вы думаете…

— Я думаю, что он был здесь и в ночь смерти князя Михаила, и прошлой ночью.

— Вы хотите сказать, что он появлялся здесь два раза? — спросил Баттл.

— Я хочу сказать, что он появлялся здесь именно два раза.

— Что озадачивало меня, так это то, куда делся месье Лемуан, — сказал Баттл. — Я получил известие из Парижа, что он находится на пути сюда, чтобы работать вместе со мной. И я никак не мог взять в толк, почему он задерживается.

— Я должен извиниться, — сказал Лемуан. — Я прибыл на следующее утро после убийства. Но почел за лучшее изучить происшедшее, так сказать, с неофициальной точки зрения и чтобы меня не принимали за вашего коллегу. Я надеялся, что это поможет расследованию. Конечно, я сознавал, что окажусь под подозрением, но в то же время это могло бы способствовать осуществлению моего плана, так как я бы охранял ваш покой, оставаясь в стороне. Могу уверить вас, за последние два дня я наблюдал немало любопытного.

— Но тогда, может быть, вы знаете, — спросил Билл, — что действительно случилось минувшей ночью?

— Боюсь, — сказал месье Лемуан, — я задал вам трудную задачу.

— Так, значит, это за вами я гнался?

— Да. Ладно, расскажу все по порядку. Я пробрался сюда, чтобы понаблюдать. И окончательно убедился в том, что эта комната хранит какой-то секрет с тех пор, как здесь был убит князь. Я стоял на террасе. Вскоре мне стало ясно, что в комнате кто-то есть. Несколько раз я замечал вспышку карманного фонаря. Я надавил на створку среднего окна, она легко поддалась. Либо тот человек вошел через окно раньше, либо он оставил его незапертым на случай возможного отступления. Не знаю. Очень тихо я проскользнул в комнату. Шаг за шагом стал продвигаться до того места, откуда мог, не рискуя быть обнаруженным, видеть, что здесь происходит. Самого этого человека я не мог хорошо рассмотреть. Он стоял спиной ко мне, свет фонаря падал в сторону от него, и мне был виден только силуэт. Но его действия поразили меня: он тщательно осматривал каждую часть рыцарских доспехов. Когда он убедился, что там не было того, что он искал, он стал простукивать стенные панели рядом с картиной. Что бы он предпринял после, я не знаю. В тот момент вы и ворвались. — Лемуан взглянул на Билла.

— К сожалению, наше вмешательство оказалось довольно неудачным, — сказала Вирджиния.

— Да, мадам, вы спугнули его. А так как у меня не было ни малейшего желания быть обнаруженным, то я, освободившись от напавшего на меня мистера Эверсли, покинул вас через окно и помчался сломя голову в парк. Какое-то время меня преследовали, наверное, это были вы, мистер Эверсли, но все же мне удалось скрыться.

— Сначала я тоже бежала за вами, — призналась Вирджиния.

— А неизвестный остался в комнате и осторожно проскользнул в дверь. Ничего удивительного, что он не попался преследователям. Ему было нетрудно уйти от погони, — заключил месье Лемуан.

— Вы действительно думаете, что этот Арсен Люпен — кто-то из слуг или гостей лорда Катерхема? — спросил Билл.

— Почему бы и нет? — ответил Лемуан. — И возможно, что это Борис Анчукофф — преданный слуга князя Михаила.

— Весьма подозрительный субъект, — согласился Билл.

— По части проворства он не уступит вам, месье Лемуан, — улыбаясь, сказал Энтони.

Француз улыбнулся в ответ.

— Вы, кажется, взяли его камердинером, не правда ли, мистер Кейд? — осведомился суперинтендант Баттл.

— Баттл, я снимаю перед вами шляпу. От вас ничто не укроется. Но если касаться деталей, то правильнее будет сказать, что он сам выбрал меня.

— Почему?

— Не представляю, — ответил Энтони. — Может быть, потому, что я понравился ему. Или он думает, что я убил его хозяина, и теперь хочет вкрасться в доверие и, выбрав удобный момент, отомстить мне.

Энтони поднялся и, подойдя к окну, отодвинул шторы.

— Уже светает, — сказал он с легким зевком. — Вряд ли сейчас произойдет что-нибудь интересное.

Лемуан тоже встал.

— Я должен покинуть вас, — сказал он. — Возможно, мы сегодня еще увидимся. — Изящно поклонившись Вирджинии, он вышел через окно на террасу.

— Теперь — только спать, — заметила Вирджиния. — И вы, Билл, будьте послушны и отправляйтесь в постель. За завтраком обойдутся без нас.

Энтони стоял у окна, глядя вслед удалявшемуся месье Лемуану.

— Вы, очевидно, не согласитесь со мной, — обратился к нему Баттл, — но я рискну предположить, что это умнейший детектив Франции.

— Почему же не соглашусь? — задумчиво произнес Энтони. — Я думаю, ваше предположение не лишено оснований.

— Вы оказались правы, решив, что эта ночь преподнесет нам что-нибудь не совсем обычное. Кстати, вы помните, я говорил о человеке, которого нашли застреленным в районе Стайнза?

— Да. Ну и что?

— Ничего. Только то, что его личность наконец установлена. Его звали Джузеппе Манели. Он служил официантом в «Блитце», в Лондоне. Не правда ли, любопытно?