На ноге под джинсами у меня появилась штука, которую Фабер называл браслетом безопасности, – весьма популярная вещь среди знаменитостей. Ощущение было такое, как будто жук-мутант прилип к моей лодыжке и ждет, когда можно будет вонзить в нее зубы или когти, или какое-то другое оружие, коим обладает жук-мутант. Умная маленькая машинка, тут не могло быть сомнений. Я думал, что подобные приспособления существуют только на страницах научно-фантастических романов.

Фабер объяснил мне его устройство с огромным удовольствием. Он вел себя как профан, который разбирается в одном-единственном приборе, и теперь намерен довести до белого каления всех окружающих, рассказывая, как он действует.

– Так вот что у нас есть, Дэниел. Маленькое электронное устройство, обеспечивающее страховку. Мой друг судья подарил его мне в уплату за помощь в одном деле, подлежавшем рассмотрению по нормам статутного права… он имел к нему… некоторое отношение. Родина уже их использует, и очень многие считают, что их следует надевать тем, кто получил условно-досрочное освобождение; ведь число тех, кто снова совершает преступления, достаточно велико.

– Да? Избавь меня от своих лекций, Фабер, – сказал я, стараясь хладнокровно играть свою роль.

– Хорошо. Только позволь рассказать тебе главное. Естественно, здесь исключен несанкционированный доступ; имеется сенсор, следящий за пульсом и давлением; в нем также имеется глобальная система определения координат, передающая данные на мой ноутбук, так что мы в любой момент времени будем знать, где ты находишься. Если ты зайдешь в туалет, чтобы облегчиться, браслет зафиксирует каждый всплеск. Но вот деталь, которая мне особенно нравится. Я могу удаленно вызвать нейромышечный паралич, если ты не будешь делать то, что должен. Или версия попроще, для вышибалы: я могу вогнать столько вольт в твою задницу, что ты тут же обосрешься. Тазер по сравнению с этой штукой – все равно что щекотка перышком.

А потом Фабер показал, что он не шутит. У меня возникло ощущение, что мой мозг оказался в миксере; к тому моменту, когда все закончилось, у меня появились самые серьезные намерения наделать в штаны.

Теперь я стал мальчиком Фабера. У него был ключ к ритмам моего сердца. Я потратил минуту, пытаясь найти способ разобраться с ним, но система была хорошо продумана, и я устроился поудобнее на заднем сиденье нью-йоркского автобуса, чтобы немного поспать. Может быть, замедление моего пульса заставит Фабера считать меня мертвым.

Я скрестил ноги над брезентовой сумкой, стоявшей на полу. По плану Фабера предполагалось, что я поеду на автобусе, поэтому мне удалось взять свое оружие и сбросить наличные после того, как я вытащил их из полицейской машины.

* * *

Чтобы попасть в Фармингтон из Нью-Йорка, мне потребовался почти целый день. Сначала на поезде от Манхэттена до Нью-Хейвена, затем на автобусе. Я мог доехать и быстрее, если бы водитель не останавливался в Лонг-Айленде на каждом углу. Складывалось впечатление, что все знают, как его зовут, кроме меня. Не знаю, почему я возмущался; на самом деле я не слишком спешил добраться до цели своего путешествия. К тому же покачивания автобуса должны были помочь мне переварить содержимое пакета, купленного в «Тако Белл»[60] на «Гранд сентрал».[61] Я слишком быстро его умял: еще бы, первая трапеза за последние двадцать четыре часа. Когда у вас выдается паршивая неделя, ничто так не успокаивает, как еда из «Тако Белл».

Должен сказать, что пока я стоял под знаменитым куполом «Гранд сентрал», у меня возникло искушение зайти в туалет, засунуть ногу в унитаз и пустить пару пуль в браслет.

«Насколько прочной может быть эта штука?» – спросил Призрачный Зеб, который явно рассчитывал вернуть меня к решению его собственных проблем.

Пока я обдумывал эту идею, Фабер позвонил мне по телефону Мейси Баррета, который я предложил ему считать моим.

– Вот что я тебе скажу, Дэн, – заявил он, и я отчетливо представил себе, как он тычет указательным пальцем в микрофон. – Иногда расстояние делает людей смелыми. Они начинают думать, что речь идет о настоящих военных действиях, и могут сбежать. Так что прежде, чем ты поддашься этому импульсу, у меня есть важная информация для такого благородного парня, как ты.

Благородного? Неужели всем известны мои слабые места?

– Да? И что ты хочешь мне рассказать, советник?

– Твоя подружка полицейская, та, что на каталке. Если мы к наступлению ночи не получим от тебя известий, она отправится в холодильник. Мы просто ее туда отвезем. А когда она там окажется, обратной дороги уже не будет. Над предохранительной защелкой у меня привинчена пластина. Потом я спущу на тебя своих собак. Ты застрелил копа, мои телохранители застрелили тебя. Всё просто.

Похоже, очень скоро благородству пришел бы конец вместе с детективом Дикон. Тел становилось все больше, они множились, как мешки с песком.

Несколько мгновений я бесплодно мечтал о том, чтобы все снова пришло в норму. Будь это обычная неделя, позже я встретился бы с Зебом в караоке. Маленький праведник любил посещать бар с караоке. Он просто обожал Барри Манилоу,[62] хотите верьте, хотите нет.

«О, Мэнди, ты кончила, и я кончил, ты только делала вид».

Я думаю, он слегка переврал слова.[63]

«Караоке маловероятно, – сказал Призрачный Зеб в рукав, как он иногда делает, когда не в настроении, – раз ты не стал меня искать, чтобы спасти принцессу Суперкопа. Можно считать, что я уже мертв».

Не нужно так себя вести. Никто тебя не бросал, но я связан с Дикон. Они собираются ее прикончить, Зеб.

«Ну, тогда нас двое, – сказал Призрачный Зеб. – Почему бы тебе не попытаться разобраться с моей проблемой, ты ведь просто сидишь и ничего не делаешь. У тебя хотя бы есть план?»

Я закатил глаза, и, должно быть, это показалось странным пожилой даме, сидевшей напротив, потому что она бросила на меня мрачный взгляд.

Сейчас я слишком занят.

«Не настолько ты занят, если у твоего мозга остается несколько свободных серых клеточек, чтобы создать меня».

Ладно, ладно. Тебе прекрасно известно, что я думал о твоих проблемах. Дай мне сделать звонок.

«Ну, звони, Иуда».

Послушай, Иуда не был ирландцем.

«Ладно уж, звони».

Один звонок, а потом я вернусь к Дикон.

У меня ушла минута, чтобы вспомнить номер капрала Томми Флетчера. Я внимательно набрал его, тыкая своими толстыми пальцами в маленькие кнопки.

Насколько я слышал, семья Ирландца Майка Мэддена находилась в Ирландии. Может быть, Томми сможет произвести небольшую разведку и даст нам какой-то рычаг воздействия.

«Для начала неплохо, – сказал все еще дувшийся Призрачный Зеб. – Только не думай, что ты от меня отделался. Если ты действительно не найдешь меня, я поселюсь у тебя в голове навсегда».

Замечательно. Еще один ультиматум, только этого мне не хватало.

Томми ответил, когда я уже собирался повесить трубку.

– Какого хрена? – сказал он вместо обычного «алло», что являлось нормой для сержанта Флетчера, если я ничего не забыл.

– Я могу с тобой поговорить, сержант? – спросил я, с трудом сдерживая улыбку, несмотря на вихрь дерьма, круживший вокруг меня.

– Я больше не в армии, – проворчал Томми. – Особенно в четыре – будь оно все проклято – утра. У меня болит голова, и уже давно пора в постель. – Томми резко выдохнул, видимо, понял, с кем говорит. – Дэниел? Дэн, проклятущий Макэвой? Большой хулиган собственной персоной?

– Для тебя, Флетчер, сержант Макэвой.

– Дэнни, братишка… Ты в стране? Нам нужно устроить вечеринку. Повеселимся до потери сознания. Ты видел, как танцует одноногий? Так где ты, сержант?

– За морем, капрал.

– Все еще разбиваешь головы?

– Так, по мелочи… Именно по этой причине я звоню.

– Я могу тебе чем-то помочь?

Томми всегда быстро схватывал суть дела.

– У меня для тебя есть маленькая разведывательная миссия.

Последовало смущенное молчание, потом Томми пробормотал:

– Дело в том, Дэн, что теперь я не занимаюсь такими вещами. У меня дети…

Теперь стало стыдно мне.

– Забудь, Томми. Я ведь не знал…

Томми захихикал.

– Я же прикалываюсь над тобой, сержант. Конечно, я готов. Только убивать цыган не могу. На меня наложено проклятье.

– Никаких цыган, честно. Мне нужно, чтобы ты навел справки по одному семейному древу.

– Что?

– Кое-кого найти. Но будь осторожен, у них очень опасные родственники.

На Томми мои слова не произвели особого впечатления.

– Дерьмо, у моего брата тоже есть опасный родственник. Кого нужно отыскать?

Я сообщил Томми детали, и он обещал связаться со мной сразу же, как только что-нибудь узнает.

Прежде я считал, что мобильный телефон мне ни к чему, но начал понимать, насколько они удобны.

«К тому же за звонок платит Ирландец Майк, – рассмеялся Призрачный Зеб, который немного приободрился. – Хороший ход».

Должно быть, я тоже захихикал, потому что пожилая леди показала мне баллончик «Мейс».[64]

* * *

День клонился к вечеру, когда я добрался до нужного места в Фармингтоне. Обычно таким заведениям вышибалы не требуются. Вся улица казалась такой цельной и осенней, что напомнила мне Ирландию. Даже в моих паршивых обстоятельствах я чувствовал первые мелодичные призывы иммигрантских генов, проснувшихся в моем сердце.

Фармингтон еще симпатичнее Клойстерса; он показался мне настолько милым, что не должен был иметь криминальное подбрюшье, однако несколько часов назад я выяснил, что оно вполне себе процветало. В особенности на этой улице.

Последнюю милю от автобусной остановки я прошел пешком, забросив за спину сумку с оружием. Потом нашел скамейку, на которой могло отдохнуть мое уставшее тело, и прикончил все, что осталось от большой трапезы, закупленной в «Тако Белл».

Острая пища напомнила мне о Монтеррее,[65] и я подумал, что мог бы добраться туда очень быстро.

«Да, все правильно, amigo. Проваливай и оставь меня гнить здесь».

Успокойся. Я позвонил Томми, не так ли? Дело тронулось с места. А сейчас прекрати верещать и дай мне подумать.

«Ты слишком много думаешь. Тебе нужно выйти из своей головы в реальный мир».

Ирония, должно быть.

Я сидел на скамейке и контролировал свою ауру, пытаясь выглядеть как обычный местный житель, а не как бывший солдат, ставший вышибалой, которого отправили ограбить лабораторию, производящую стероиды. Я жевал свой буррито, признавая – весьма неохотно, – что Фабер и Горан наладили классный бизнес.

Фабер едва не проронил слезу, когда объяснял мне в Клойстерсе детали операции.

– Как адвокат, я представляю многих людей, занимающихся наркотиками. Я знакомлюсь с ними, и они рассказывают мне, как работает их система. Вооруженный полезной информацией, я почти всегда могу их отмазать.

Я помню, что заставил себя слушать внимательно, хотя половина серых клеточек моего мозга сгорела после удара, исходившего от браслета на лодыжке, а остальные грозили выйти в отставку и принять жидкое состояние.

– Проходит год или, может, полтора, и парни успевают забыть о своем ловком адвокате. И тут их лабораторию находят полицейские. Первым входит мой ныне мертвый друг детектив Горан, за ней следуют мои придурки в шлемах, закованные в броню. Они разбираются с плохими парнями, грузят наркотики в фургон, и все заканчивается. Наш фальшивый полицейский отряд уезжает, оставляя наркодилеров в пластиковых наручниках. Иногда мы забираем парочку с собой, но через несколько кварталов выбрасываем их на улицу.

Он сделал паузу, давая мне возможность насладиться его гением. Что я и сделал.

– И о краже никто не сообщает.

– А что они могут сказать? «Это полиция? Хочу доложить, что ваши люди украли мои наркотики…» Едва ли они будут так поступать.

– А откуда у тебя покупатель?

– Я представляю многих торговцев наркотиками. Они думают, что я работаю на одного из них.

Это было очень неплохо, потому я сказал:

– Это очень неплохо, Джарид.

Фабер не сумел сдержать самодовольной улыбки.

– Спасибо, Дэниел.

– Но теперь у тебя все пошло наперекосяк, потому что твой прирученный детектив мертв.

«Прирученный детектив, – сказал Призрачный Зеб. – Класс».

– И я полагаю, что у Горан хватало ума не оставлять у тебя броню, шлемы и все остальное.

– Верно. Горан проводила боевые операции, а я осуществлял планирование.

– Хороший план. Сладкий, как сказали бы дети.

– И снова спасибо. Впрочем, хотя я и ценю твои похвалы, мне нужно нечто большее, прежде чем ты отправишься за очередной порцией продукта.

В Ирландии это обозначало взять кого-то за яйца. Наверное, Фабер снова имел в виду наркотики.

– Ты читал мое досье?

– Нет. Там есть интересные места?

– Я обладаю специальными навыками.

– А они относятся к делу?

– Черт, Фабер, если б твой продукт находился в Фаллудже,[66] я бы сумел его извлечь.

Фабер облизнул губы. Извлечь. Это словечко ему понравилось.

– Он начинается на Ф, но это не Фаллуджа.

Десять минут спустя Фабер уже изучал мое досье в компьютере Дикон, который положил себе на колени.

– Боже всемогущий, Дэниел… Звучит классно. Ты там кого-нибудь убивал?

– Только тех, кто умер. Но что получу я, Фабер? Если уж мне суждено стать преступником, я хочу, чтобы мне за это платили.

Адвокат должен отлично понимать, что такое жадность.

– Ты принесешь мой продукт, и я дам тебе пятьдесят тысяч и твою жизнь.

Он лгал, и мы оба это понимали; однако мы оба не могли знать, знает ли об этом другой.

«Тебе что, шесть лет?»

– Ладно, Фабер. Мы договорились. Освободи меня и расскажи детали.

Фабер позвал своих парней, вручил ключи и шепотом дал им указания.

– Пока еще нет, Дэниел. Сначала я должен произвести на тебя впечатление. Показать, какой я серьезный парень. Думаю, еще одного сеанса нейромышечного паралича будет достаточно.

* * *

Я наблюдал за домом, вполне подходящим для съемок комедийного сериала, действие которого происходит в пригороде. Если верить тому, что передают по телевидению, в нем должны были жить отец, набравший лишний вес, привлекательная мать, парочка детей-умников и, возможно, родители мужа или жены, устроившиеся на первом этаже. Парочка броских фраз вроде «эхма» или «никто из вас меня не поймает», и вот наступает девятый сезон, и сериал занимает первые места в рейтинге.

Лаборатория, где делают наркотики, может находиться в любом месте, но только не здесь. Тем не менее, если верить Фаберу, она располагалась именно в этом доме.

– И еще там мощная охранная система, – сказал он. – Настоящее произведение искусства. Эти парни не скупятся.

Фабер не стал рисковать своими парнями, поэтому мне предстояло действовать в одиночку. Без фальшивого полицейского прикрытия. Жаль; ведь, если верить Фаберу, Горан создала настоящий ударный отряд. Ломики, тараны, ну и все такое прочее.

– Считай, что это тест, Дэниел. Принесешь продукт, и в следующий раз, может быть, я разрешу тебе взять с собой моих ребят.

Мне бы следовало позвонить в ФБР, и это было бы правильным ходом. Но как только в дело вмешаются федералы, даже в самом лучшем для меня сценарии я буду до конца дней членом программы защиты свидетелей; ну а в худшем Дикон заморозят, а я получу пожизненное заключение без права помилования. Возможно, мне стоит установить быстрый набор на Ньюарк,[67] но пока не нажимать на кнопку.

«Ньюарк на кнопке быстрого набора? Ты начинаешь мыслить как американец».

Зеб был прав. Я пробыл здесь слишком долго. Мне требовались пинта «Гиннесса», которую нужно наливать пять минут, и свидание с веснушчатой рыжей девушкой.

Дом казался самым обычным, но я вгляделся в тени и заметил под карнизом купол камеры и лазерные датчики в саду. Окна были маленькими с декоративными коваными решетками, а дверь выкрашена так, будто она была сделана из дерева, но я не сомневался, что она из стали. Прожекторы на лужайке и на крыше завершали картину. В общем, настоящая крепость, и у меня не было ни одного шанса пробраться внутрь.

Я обошел дом сзади – не такая простая задача, как могло показаться. В современном американском пригороде появилась безумная тенденция – сначала стрелять в незнакомцев, а уж потом задавать вопросы, если будет кому. Каждый день в новостях рассказывали о мусорщиках, которых запаниковавшие домохозяйки застрелили только из-за того, что те разговаривали не на английском языке. Иногда это становится их основным аргументом для защиты в суде. «Он подошел к заднему входу в дом, стал ковыряться в моем мусоре и разговаривал при этом как террорист. Чего он еще ожидал?»

Но я слишком политизирую.

К счастью, начали спускаться сумерки. Я был одет в черное, к тому же мне не раз доводилось проделывать такие вещи. Я проскользнул в соседний дворик, приготовившись кого-нибудь вырубить, если потребуется. Оставалось надеяться, что это будет мужчина. Я мог бы спокойно жить дальше, окажись на моем пути коренастый садовник, но если придется увертываться от девушки, это будет уже чересчур для моей измученной психики.

«Возьми себя в руки, иначе ты начнешь делать ошибки».

Да. Достойные слова от человека, который однажды после посещения ночного клуба выпил три стаканчика жидкости для полировки мебели, прежде чем понял, что что-то не так.

«Впервые за многие месяцы я хлебнул такого дерьма», – отозвался Призрачный Зеб.

Мне удалось пройти по облицованному кирпичом переулку, никого не лишив сознания, и спрятаться в кустарнике. Я смотрел сквозь ветви на застекленную веранду и видел пустую гостиную богатого пригородного дома с креслами Имса,[68] слишком дорогими, чтобы разрешать детям на них сидеть. Однако сад мне очень понравился. Много зелени, и ни малейшего ощущения запущенности. Он напомнил мне о…

«Ох, заткнись, пожалуйста. Прекрати нести всякую чушь».

Ну и ладно.

Внезапно я услышал рычание и понял, что где-то рядом со мной собака. Достаточно крупный ублюдок, предположил я, судя по дыханию, которое раздавалось мне в ухо. Это были его деревья, и он разозлился. Я понял, что у меня есть пара секунд, прежде чем он вцепится мне зубами в лицо. И тогда Фабер отметит сильное изменение моих жизненных показателей на своем мониторе.

Пожалуйста, только не ротвейлер. Пожалуйста, не ротвейлер.

Я оглянулся и увидел в двух футах от себя ротвейлера, чью заостренную голову забавно обрамляли мягкие зеленые листья. Он ощерился, обнажив мощные резцы; черные зрачки уставились на меня, точно лазерные прицелы, и мне сразу стало не до смеха.

Господи. Это несправедливо. Сколько еще дерьма может свалиться на человека за один день?

Пес прыгнул вперед, и я откатился назад, в переплетение корней деревьев и кустов, сжав одной рукой его морду. Рука сразу оказалась в собачьей слюне, но мне удалось избежать знакомства с резцами. Другой рукой я дотянулся до его паха.

«Мои поздравления. Это кобель».

Плевать на брезгливость. Как говорил Дэвид Бирн:[69] «Сейчас у меня нет на это времени».

Пес бился в моих руках, точно рыба, выброшенная на сушу. Ярость животного испытывала силу моих мышц. Ветки ломались вокруг наших голов, а учитывая то, что сумерки уже спустились, происходящее напоминало сцену из фильма ужасов. Меня не удивило бы, если б из темноты появился какой-нибудь извращенец в маске с ножом для разделки мяса.

Я напоследок сжал яйца ротвейлера, чтобы создать у него соответствующее настроение, потом собрал все силы и перебросил его через садовую ограду. Раздался глухой звук удара, когда пес приземлился возле двери, затем я услышал шорох когтей – он вскочил на ноги. Я никогда не делал так раньше, мне и в голову не могло прийти, что такое когда-либо случится; все произошло спонтанно, и я подумал, что сейчас это даже сработает мне на пользу.

– Вперед, Бонзо,[70] – напутствовал я его. – Задай им жару.

У соседей поднялся шум. Бонзо несся по саду логова наркодилеров в поисках подходящего горла, которое можно разорвать. Могу спорить, этот пес не привык, чтобы его швыряли через забор. Говорят, ад не сравнится с женщиной, которой пренебрегли, но я с этим поспорю – любая женщина побледнеет и выскочит из комнаты, если столкнется с ротвейлером, которому только что выкрутили яйца.

Я заглянул через ограду. Сад там был примерно таких же размеров: прямоугольная лужайка двадцать на тридцать, ближе к концу небольшая рощица из разных деревьев. На недавно заасфальтированной подъездной дорожке, рядом с задней дверью, стоял пикап. Я не сомневался, что дверь была укреплена.

У двери застыл парень, который не мог решить, как поступить: то ли мужественно встретить Бонзо, то ли наделать в штаны.

Что ж, быть может, я не смогу попасть в дом, но зато у меня появился шанс выманить их наружу.

Пес встряхнул гладкой головой, словно рвал на части воображаемого кролика, заметил парня у двери и решил возложить ответственность за мои преступления на него.

Он зарычал, что означало: «Я сожру тебя живьем, подлый сжиматель яиц».

Нет такого человека на земле, который не испугался бы мчащегося на него ротвейлера с брызжущей из пасти слюной.

Я присел на корточки и принялся шарить в своей сумке. Сначала я вытряхнул из пластикового контейнера пару затычек для ушей, затем выбрал штурмовую винтовку «Штайр» с сорокамиллиметровым подствольным гранатометом. Подумать только, я едва не отказался от гранатомета, но продавец меня убедил. «Ладно, не бери модель с гранатометом, мне все равно, но за сотню долларов я могу добавить пару гранат. Сотня долларов! Скажи мне, ирландец, ты можешь представить себе ситуацию, когда тебе не пригодилась бы пара гранат?»

Да, я мог бы придумать пару таких ситуаций. Но только не сейчас. Метание собак и гранат в пригородах иногда становится необходимостью.

Я приподнял голову над оградой и успел прочитать по губам ошеломленного парня: «Твою ж мать». С этими словами он устремился к двери. И захлопнул ее, запоздав на полсекунды – ротвейлер влетел внутрь.

Неожиданный, но отличный бонус. Я рассчитывал, что пес останется снаружи и будет отвлекать внимание, но внутри дома… Я надеялся, что он устроит там настоящую бойню.

Прошло несколько секунд оцепенения, потом я услышал грохот, звон, удивленные крики, пару выстрелов.

Они думали: «Какого дьявола? Откуда он взялся?»

«Пакуй дерьмо. Пакуй быстрее».

Первое правило фабрики: защищай продукт.

Я поднял штурмовую винтовку к плечу, снял предохранитель и в тот же миг стал солдатом. Один щелчок. Как только предохранитель снят, это уже не учения.

Я нанес удар по крыше, проделав дыры в черепице и перебив все провода. Если у них в доме не было генератора, значит, все камеры слежения отключились. А даже если и был, у меня оставалась минута.

Они наверняка подумали: «Выстрелы. Это рейд. Нужно уходить».

Стрельба – одно дело, но взрывы вызывают у людей совсем другую реакцию. Я вложил вторую гранату, передернул затвор и снова нажал на спуск, направив второй выстрел в дыру на крыше. Надеюсь, никто не прятал там рождественские подарки.

Взрыв был не таким уж мощным, но превратил чердак в пространство, заполненное дровами. Звуковая волна изменила окружающую реальность, над домом повисли клубы дыма и пыли, а это означало, что в самое ближайшее время следовало ждать пожарных.

Именно такое разрушение мне и требовалось. Я засунул винтовку в свою волшебную сумку и перепрыгнул через забор на вражескую территорию. Может быть, камеры перестали работать, но вполне возможно, что и нет. В любом случае нужно было действовать.

К земле, точно дикий зверь на охоте, припал пикап, совершенно новая «Тойота Хайлакс» с огромными колесами, да и двигатель у нее наверняка был мощнее того, что поставляют производители. Машина для бегства – тут не могло быть никаких сомнений. Как только со стороны входной двери появляется угроза, стероиды выносят через заднюю дверь, в кузов красавца.

На террасу вышел парень с пистолетом в одной руке и ключами в другой. На его рукаве осталась кровавая полоса, и я подумал: «Хороший мальчик Бонзо, – и еще: – Спи спокойно, песик». Затем повернул зеркало заднего вида, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим, а затем присел за радиатором «Хайлакса», чтобы посмотреть, что будет дальше. Не исключено, что парень захватил стероиды с собой.

А вот нетушки. Второй мужчина выкатил на тележке два пластиковых бочонка. Он заметно хромал – судя по всему, Бонзо и его потрепал. Я уже начал жалеть пса.

Кряхтя и ругаясь, они загрузили бочки в кузов.

– Принеси последний, – крикнул парень с прокушенной рукой.

Огонь на крыше разгорелся всерьез, стало шумно.

– Плевать, – сказал тот, что помладше. – Я туда не пойду.

Парень № 1 помахал пистолетом так, что я понял: еще немного, и он начнет стрелять.

– Ну ладно, – поспешно ответил тот, что помладше. – Господи, Бобби, мы только что разделили сандвич с тунцом и плавленым сыром.

– Да, сандвич был замечательный, приятель, и мы всегда так будем делать. Но я главный, и сандвич тут совершенно ни при чем. Принеси бочку, Э-Бомба.[71] Черт.

Э-Бомба на цыпочках вернулся в дом, и я решил, что Бонзо еще жив.

Э-Бомба? Господи, куда катится мир и во что превратились прозвища? Проблема в том, что парни начали выдумывать дурацкие кликухи. Никто не будет называть себя Четыре Глаза или Дерьмоглот. Одного типа в Дублине посадили за подглядывание на шесть месяцев, и ребята прозвали его «Виндоуз 2000». Вот это класс!

И хотя дом явно подвергся нападению, Бобби так боялся собаки, что даже не заметил моего приближения. Я обошел машину со стороны водителя и ударил его в висок. Сильно. И поймал ключи еще до того, как они упали на землю. Мне даже не пришлось доставать из сумки отмычки.

Спасибо, Бобби.

Бобби задел дверь, рыгнул и упал на подъездную дорожку. Я уловил запах тунца. Потом он тряхнул головой, размахнулся и попал мне в лицо. «Утром я буду светиться, как тыква на Хэллоуин», – подумал я и так разозлился, что треснул Бобби головой о крыло немного сильнее, чем следовало.

Я нажал на кнопку брелока от «Тойоты», запрыгнул внутрь и закинул свою сумку с барахлом на пассажирское сиденье.

Костяшки пальцев ныли после удара. Может быть, я сломал одну фалангу.

«Или это артрит, – пробормотал Призрачный Зеб, роясь в моих подавленных воспоминаниях. – Твой отец от него страдал. Одна из причин, по которой он пил».

Так он говорил. Впрочем, артрит не мешал ему нас колотить.

Пикап завелся при первом же повороте ключа. Иначе и быть не могло, если учесть, сколько денег потратили на него эти производители стероидов. Я переключил передачу и вдавил педаль газа. От дороги меня отделяли ворота с кодовым замком и таким количеством мощных прутьев, что они могли остановить даже «Хайлакс».

Именно по этой причине я свернул налево и легко проехал сквозь простенькую деревянную ограду. Болваны. Какой идиот отвечал здесь за безопасность? Хватило одного человека и собаки, чтобы разнести все в пух и прах.

Я бросил последний взгляд на стероидный домик в зеркало заднего вида, и увидел Бонзо, который выскочил из распахнутой двери с куском чего-то в зубах.

«Хороший песик, – подумал я. – Хороший песик».