Проснувшись в субботу утром, Риккардо почувствовал желание что-нибудь разбить. Стукнуть по чему-нибудь. Сделать что-то, что избавило бы его от напряжения.

Он помнил, каким было лицо его жены, когда она вернулась домой после разговора с Гарри Тейлором. Риккардо с удовольствием дал бы по морде этому доктору.

Перевернувшись на бок, он хотел взглянуть на Лили, но ее уже не было рядом. На смятой подушке остался отпечаток ее головы. Она встала раньше его? Ведь она так любила поспать…

Спустив ноги с кровати, он тряхнул головой, пытаясь избавиться от странного тумана в голове. Вчера он засиделся допоздна за работой, подавив в себе желание прийти в спальню и заставить свою жену взять свои слова обратно. А затем ласкать ее, пока она не станет стонать и не забудет навсегда о том, кто такой Гарри Тейлор.

Взяв мобильный, Риккардо позвонил своему брату Гейбу. В поместье Вестчестер рос огромный дуб, который был настолько старым, что в любой момент мог рухнуть. Риккардо собирался попросить управляющего срубить этот дуб, но сейчас вдруг подумал о том, что тяжелая физическая работа поможет ему очистить мозги.

– Вчера приехал Маттео, – сказал Гейб. – Я возьму его с собой, и мы все вместе выпьем пива вечерком.

Его младший брат, управляющий делами европейского отделения «Де Кампо», а также их отец приехали в город на ежегодное совещание совета директоров. И это было еще одной причиной того, почему желудок Риккардо болезненно сжимался. Отец собирался выступить на этом совещании, и от слов отца зависело то, станет ли Риккардо генеральным директором или нет.

– До скорой встречи, – ответил Гейб.

Риккардо побрился, надел старые джинсы и футболку и отправился вниз, чтобы выпить чашечку кофе. На кухне Лили не было. Ее не было также в библиотеке, где она так любила сидеть.

И тут Риккардо увидел, как она выбегает из дома навстречу его младшему брату.

– Маттео! – воскликнула она, и он нежно обнял ее. – Я не знала, что ты в городе.

Маттео покружил Лили в воздухе и поставил на землю.

– Если это значит, что вы заняты друг другом, наверстывая упущенное время, я буду только рад за вас.

Краска разлилась по щекам Лили. Маттео был самым экспрессивным из трех братьев. Женщины так и льнули к нему.

– Ах, как хорошо, что ты здесь, – сказала Лили, одарив брата мужа теплой улыбкой. Она мельком взглянула на Риккардо, затем снова устремила взгляд на Маттео. – Может, мы увидимся, когда я вернусь?

Интересно, куда она направляется и почему никогда не улыбалась ему так, как сейчас его брату? Риккардо взглянул на ее сумку и темные очки.

– Ты хочешь пройтись?

– Мне надо купить платье для сегодняшнего вечера.

– У тебя сотни платьев наверху.

Губы ее сжались.

– Они мне не подходят.

Риккардо не мог этого понять. Да, Лили поправилась с тех пор, как они расстались, но пополнела она в самых правильных местах. «Ох уж эти женщины…» Он пожал плечами:

– У тебя сохранилась кредитная карточка? Лили с виноватым видом взглянула на него.

– Она превратилась в миллион маленьких кусочков… Но у меня есть своя карточка.

Ему снова захотелось отшлепать ее, положив к себе на колено, и это желание было таким сильным, что перед глазами у него замелькали красные искорки. Стиснув зубы, он засунул руку в карман и нащупал ключи от своего «ягуара».

– Вот, возьми. А мы поедем на машине Гейба.

На ее лице отразилось сомнение. Ей нравилось водить этот автомобиль. Риккардо знал это так же хорошо, как и то, в какое место ее надо поцеловать, чтобы свести с ума. Пощекотать языком нежную ямочку у основания ее красивой стройной шеи, а еще лучше – между…

– О’кей, спасибо. – Лили попрощалась с Гейбом и Маттео и ушла.

Ярость охватила Риккардо. Возможно, она считает, что ей не надо притворяться перед его братом, но ей уже следует начать играть свою роль – или ему придется преподать ей серьезный урок.

Гейб удивленно взглянул на него:

– Я рад, что у тебя все под контролем.

– Не могу поверить, что ты дал ей свой «ягуар», – добавил Маттео.

Риккардо, что-то пробормотав себе под нос, уселся в «мазерати» рядом с Гейбом.

– Она выглядит прекрасно, – сказал Маттео, устраиваясь на заднем сиденье. – Разрыв с тобой пошел ей на пользу.

– Мы все знаем, что ты влюблен в мою жену, – процедил Риккардо сквозь зубы. – Почему бы тебе не найти свою девушку, а не тратить время на мою?

– Лили нужен кто-то, кто поддерживал бы ее, – невозмутимо ответил его брат. – Ведь ты не был ее настоящим мужем.

Риккардо повернулся к нему:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты работал по четырнадцать и даже по шестнадцать часов в сутки, а о Лили думал в последнюю очередь. Не могу понять, как она выдержала это два года.

Риккардо сделал глубокий вдох:

– Заткни рот. Ты не знаешь, как все было.

– Ты никогда мне ничего не рассказывал, откуда мне знать?

– Сам попытайся пожить с Ледяной Королевой.

– Она совсем не такая, – пробормотал Маттео. – Может, ты спросишь себя, что у вас произошло?

– Может, ты не будешь совать нос не в свое дело?

Риккардо отвернулся, уставившись в окно. Пригороды Нью-Йорка сменились спальными районами. Но если виды за окном были изумительными, то настроение у него стало прескверным.

Чего они от него хотят? Они думают, что он смог бы прославить имя де Кампо в ресторанном бизнесе Северной Америки, ежедневно возвращаясь домой к ужину в шесть часов? Что он откажется от прав, данных ему при рождении, и не будет таким целеустремленным и амбициозным, как его отец? Риккардо покачал головой.

«Ты никогда не хотел выслушать меня», – бросила ему Лили вчера вечером.

Боже. Неужели он действительно был таким плохим?

Ведь было время, когда его действительно мало что волновало. Когда он участвовал в гонках в составе одной из ведущих команд Италии и думал только о том, как победить. Он мчался со скоростью сто восемьдесят миль в час, и это ощущение было настолько захватывающим, что в конце концов он освободился от железной хватки отца. Риккардо пожирал жизнь с аппетитом, наслаждался каждой минутой.

Любая красивая женщина, встречавшаяся на его пути, становилась пенкой в его кофе эспрессо.

Но Лили была не такая, как все. Она не бегала за ним, не домогалась его. Лили стала для него вызовом. Ему всегда было ее мало, она была единственной женщиной, которой он не мог насладиться сполна. Ее острый ум, ее любящее сердце – пока оно не превратилось в лед – и необыкновенная чувственность делали ее самой горячей женщиной, к которой он когда-либо прикасался. Риккардо был охвачен желанием подчинить ее полностью себе, овладеть ее телом и душой. И чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Он поерзал на сиденье. Эта глупость, которую он чуть не совершил, теперь будет преследовать его всю жизнь. Он поцеловал Челси Тейт с целью завлечь ее в свою постель в самые тяжелые дни своего брака. Когда Лили отказалась даже разговаривать с ним и он почувствовал себя одиноким в собственном доме, перестал здраво мыслить. Риккардо хотел доказать ей, что она не нужна ему, что он ее совсем не любит, не сходит по ней с ума. Но все это обернулось против него. Когда он поцеловал Челси, то понял, что ему не нужен никто, кроме Лили.

Если он еще одну ночь проспит с ней так в одной постели – когда она отвергает его, не дает прикоснуться к своему нежному упругому телу, которое принадлежит ему, и только ему, – он не сможет отвечать за свои действия.

Наконец они приехали в Вестчестер и припарковались возле дома. Риккардо полной грудью вдохнул свежий воздух, напоенный ароматом трав и листвы. Когда он первый раз приехал сюда – в корпоративный дом на берегу реки Гудзон, – то сразу влюбился в это прекрасное место. И когда услышал, что поместье продается, сразу же купил его для себя и Лили. Но Риккардо всегда был так занят работой, что они редко ездили сюда.

Еще одно обещание, которое он не сдержал.

Взяв пилу, Риккардо отправился к дереву. Им удалось свалить огромный старый американский дуб, не зацепив дом. Это было непросто, потому что дуб был девяносто футов в высоту и три фута диаметром.

А потом они сидели возле поверженного дерева и пили холодное пиво прямо из банок. Они были такими разными: Гейб – серьезный, поглощенный своим виноделием, идущий к своей цели с самого детства; Риккардо – самый старший, мятежник и бунтарь, Мэтти – самый младший, мягкий и чувствительный. Однако они были близки, как могут быть близки только братья. И им не мешало то, что они были разбросаны по миру. Гейб проводил почти все свое время в Напа-Вэлли, где были их виноградники, а Мэтти – в Таскании, где он руководил европейским филиалом компании.

Их мать Франческа, представительница старинного европейского рода, не слишком баловала их, а отец был слишком властным. Может, поэтому братья так тесно сплотились. В семье де Кампо для них было два варианта: либо утонуть, либо выплыть, и они учились выживать – вместе.

Гейб взглянул на Риккардо:

– Как ты думаешь, что замыслил Антонио?

Риккардо покачал головой. Они звали отца Антонио, потому что он был для них не только отец. Он был доминирующей, главной фигурой, превратившей маленький, со средней прибылью, виноградник Де Кампо, полученный в наследство от деда, в конкурентоспособную винодельческую компанию.

Гейб пожал плечами:

– Все знают, что он выберет тебя. Де-факто ты уже стал главой компании с тех пор, как Антонио начал слабеть.

Риккардо вгляделся в лицо брата. Антонио поручил Риккардо управлять компанией, когда тяжело заболел, хотя логически он должен был выбрать Гейба, учитывая увлеченность Риккардо автогонками. Однако лицо его брата было совершенно спокойным, даже безразличным. Будто он уже давно смирился с тем, что отец оказывал предпочтение своему старшему сыну.

Риккардо глотнул пива.

– Трудно предсказать, что сделает Антонио. Особенно учитывая, что преподать урок сыну было для него гораздо важнее, чем принять правильное решение. Антонио никак не мог простить Риккардо того, что он променял образование в Гарварде на карьеру автогонщика. И неважно, каким классным гонщиком тот стал. Он считал гонки пустым занятием, бросающим тень на семью. Не для этого Антонио растил своего старшего сына. Он не разговаривал с ним несколько лет и смягчился, лишь когда Риккардо вернулся, чтобы взять на себя бразды правления империи де Кампо.

И теперь Риккардо надрывался как вол.

Встав, он взял бензопилу:

– Давайте покончим с этим.

Он стал обрезать толстые ветви дерева, а братья оттаскивали их в сторону. Мышцы Риккардо напрягались, зато голова прояснилась. Он придумает, как решить проблему. Ледяному отчуждению его жены должен настать конец. И он настанет сегодня.

Примерив в сотый раз бледно-лиловое облегающее платье, Лили спросила себя, зачем она согласилась его надеть. Дизайнер платья убедила ее в том, что это именно то, что ей нужно.

В нем она чувствовала себя вызывающей и обнаженной. Да, сексуальной и желанной тоже. Но это чересчур. Ей совсем не хотелось привлекать к себе излишнее внимание. Их первое появление на публике в качестве воссоединившейся пары и без того вызвало небывалый интерес.

А если она появится еще в платье от Антонии Абелли, то взоры всех присутствующих обратятся на нее, а ее фигуру вряд ли можно назвать безупречной.

Желудок ее сжался. Примерка с дизайнером была для нее унизительной. Экстравагантная женщина, чей романтический стиль Лили всегда очень нравился, кружилась вокруг нее, нахмурив брови. «Надо бы убрать эти складки, – пробормотала она. – Платье должно облегать идеально».

Лили ушла с горящими щеками, чуть не сказав ей о том, чтобы кто-нибудь другой надел это платье. Тот, кому оно идет! Но проблема в том, что она обязана стать новой Лили. Лили, которую ничто не должно было волновать. Которая сегодня вечером должна появиться с Риккардо на публике и вести себя как идеальная жена, и никто не должен был догадаться, как тяжело ей это дается. Она стала старше и мудрее. Она может справиться с этим.

«Думай о Лизбет».

Лили услышала, как Риккардо выключил воду в душе. Он вернулся домой со своими братьями, устало взглянул на кучу вещей, разбросанных по полу, и только спросил: «Ты готова выйти в три часа?»

«Туфли», – пробормотала Лили и стала рыться в шкафу. Там были туфли на шпильках и босоножки всевозможных форм и расцветок. Лили нашла серебристые босоножки на самой верхней полке. Усевшись на кровать, она надела босоножки. В них ее ноги выглядели гораздо длиннее, именно это ей сегодня и нужно. А то, что она практически не могла в них ходить, не имело никакого значения. Главное, что они придавали ей уверенность в себе.

Пальцы ее не слушались, и ей никак не удавалось продеть конец ремешка в крошечную петельку. Интересно, как они с Риккардо будут обманывать людей, притворяясь, что они все еще любят друг друга, когда на самом деле у них разгар войны?

Лили удалось застегнуть одну босоножку, и она приступила к другой, начав тот же утомительный процесс. Наверное, ей следовало надеть очки, потому что застежка, похоже, не хочет…

– Черт…

– Тебе помочь?

При звуке его низкого, сексуального голоса ремешок выскользнул из ее пальцев.

– Нет, спасибо, – пробормотала она, вновь подхватив ремешок и с отчаянием вставив его в петлю. На этот раз он попал точно в дырочку. Слава богу. Ей совсем не нужно было, чтобы Риккардо приближался к ней.

Выпрямившись, Лили взглянула на мужа, прислонившегося к двери ванной, и кровь застучала в ее ушах. Вокруг его бедер было обмотано полотенце, но все остальное тело – с бронзовой кожей и рельефными мускулами – было обнажено. Лили сглотнула комок в горле. Взгляд ее устремился ниже – на накачанный брюшной пресс, который был редкостью у мужчин, – и еще ниже. У Риккардо были самые красивые ноги, какие только она видела. Мускулистые, сильные, идеальной формы. О боже!

«Не смотри на меня так, если только ты не хочешь продолжения».

Лили резко встала, покачнувшись на высоких каблуках.

– Нам нужно идти. Мы уже опаздываем, а если попадем в пробку…

Риккардо не слушал ее. Он неспешно оглядывал ее с головы до ног.

Кровь прихлынула к ее щекам. Риккардо любил женские ноги. И ее – в особенности.

Повернувшись, Риккардо пошел к платяному шкафу и достал что-то с полки. Сердце Лили учащенно забилось, когда он вернулся к ней.

– Нам надо идти, – сдавленным голосом повторила она.

Встав перед ней, Риккардо взял ее за плечи и повернул к себе спиной.

– Тебе не хватает ожерелья, – пробормотал он, убирая волосы с ее шеи. – О чем ты беспокоишься, Лили? Что я разорву твое платье и овладею тобой?

Будто он не делал это раньше… Она вздрогнула, почувствовав прикосновение холодных камней к своей разгоряченной коже.

– Риккардо…

– Что? – Голос его был веселым. – Разорвать твое платье?

– Отойди от меня, черт возьми!

– Ты не можешь справиться с собой, когда я притрагиваюсь к тебе?

– Мы не на публике, не притрагивайся ко мне, – прошипела она.

Риккардо застегнул ожерелье на ее шее.

– Ты помнишь, как мы отметили его покупку?

Лили уставилась на бриллианты, сверкавшие вокруг ее шеи, словно огненное кольцо. Разве она могла забыть! Они сидели в ресторане, не разнимая рук, и как только им принесли счет, Риккардо мигом расплатился и увез ее домой. Он так жадно и страстно набросился на нее, что Лили, надевая потом это ожерелье, всегда вспоминала тот умопомрачительный вечер.

Почувствовав на своей шее легкое прикосновение его губ, Лили вздрогнула.

– Ты выглядишь потрясающе в этом платье, tesoro. И ты можешь заставить меня забыть обо всем. Давай прогуляем этот вечер!

Она хотела что-то ответить, но зубы его нежно прикусили ее кожу, и жаркая волна прошла по ее телу. Ведь ей так не хотелось идти на этот показ мод… Но какие будут последствия! «Не забывай о том, как он разбил твое сердце. Не забывай, что это только на полгода…»

Вырвавшись из его рук, Лили смерила его презрительным взглядом.

Риккардо внимательно посмотрел на нее:

– Я понял, что это отказ?

– Да, – холодно подтвердила она. – Пойдем? Кивнув, Риккардо вернулся в ванную комнату, на ходу снимая с себя полотенце. Лили направилась вниз, чтобы подождать его в холле, но все же, уходя, украдкой взглянула на его красивую мускулистую спину.