На следующее утро Эва машинально встала с постели, услышав детский плач, накинула халат, взяла детей на руки, отнесла их на кухню, усадила на стульчики и стала готовить завтрак, разговаривая с малютками между делом. Все это время она знала, что Майкл угрюмо сидит за столом и пьет кофе, он уже принял душ и надел костюм-тройку, светло-голубую рубашку и галстук. Майкл прекрасно знал, что Эва чувствует себя разбитой…

Прошлая ночь была прекрасной, Эва никогда не испытывала такого наслаждения, как вчера… А после она пережила такую боль, которой никогда раньше не чувствовала…

Майкл дал ей понять, что занимался с ней сексом, потому что хотел ее, и свои низменные желания он вполне удовлетворил прошлой ночью. А беспокоило его лишь одно: не забеременеет ли она после!

Слава богу, это было невозможно, а даже и случись такое, после всего, что он наговорил ей вчера, Эва бы никогда не призналась ему.

Этим утром она хотела только одного: купить обратный билет в Англию.

– Мне нужно уйти в галерею ненадолго, – хриплым голосом сказал Майкл, – я только передам Пьеру кое-какие дела на сегодня, и мне бы очень хотелось поговорить с тобой, прежде чем ты уедешь.

Глядя на Майкла поблекшими глазами, Эва сказала:

– Нам не о чем больше говорить.

– Не соглашусь, – выдавил из себя Майкл; он чувствовал, как у него пульсирует жилка на подбородке, а лицо его было бледным и угрюмым. Ничего удивительного, ведь он не сомкнул глаз прошлой ночью, снова и снова прокручивая в памяти последний разговор с Эвой.

Она покачала головой:

– Ты настоял на том, чтобы я осталась здесь, с тобой, только для того, чтобы я никому не рассказала о том, что Рейф отец моих племянников; я давно это поняла, Майкл, не смей этого отрицать, потому что мы оба знаем, что это чистая правда, – грозным тоном сказала Эва, увидев, что Майкл хочет возразить.

– Да, – со вздохом согласился он, – но мы уже закрыли эту тему…

– Я не закрыла, – возразила Эва, – и даю тебе слово, что я не собираюсь абсолютно ничего предпринимать до тех пор, пока не получу новостей от тебя или твоего брата Рейфа. Сегодня я улетаю. Нравится тебе это или нет. – Она была непреклонна.

Майклу это было не по душе; он знал, что им многое нужно было обсудить, прежде чем она уедет. Нет, он не мог дать ей уйти. Но выражение ее лица было таким холодным и непроницаемым, что Майкл понял – она не хочет слушать его, а ведь ему было так необходимо выговориться.

Он быстро встал:

– Я скоро вернусь, Эва, и я очень прошу тебя, из уважения ко мне, не уезжать, пока мы не поговорим.

– Из уважения к тебе? – Она подняла на него взгляд.

– Да, – ответил он.

Ее губы покривились в презрительной усмешке. Еще вчера Майкл целовал эти самые губы, ласкал ее всю!

– Не поздновато ли для таких формальностей? – иронизировала Эва, очевидно думая о том же, о чем и он.

Майкл поджал губы.

– Возможно, – согласился он, – но я все равно тебя об этом прошу.

Эва задержала на нем долгий взгляд и вздохнула.

– Хорошо, – кивнула она в ответ, – но это большее, на что я могу согласиться. Я собираюсь купить билеты сегодня.

– Есть еще наш семейный самолет…

– Ни я, ни близнецы на это не рассчитываем, – отчеканила Эва, думая лишь о том, чтобы Майкл поскорее ушел и оставил ее предаваться страданиям в гордом одиночестве, хотя об этом приходилось только мечтать, ведь с ней были несносные близнецы! – Чем скорее ты уйдешь, Майкл, тем быстрее вернешься, и я смогу уехать, – добавила Эва.

Майкл промолчал в ответ и не стал продолжать разговор.

– Я вернусь примерно через час, – кивнул он.

– Не стоит торопиться из-за меня, – ответила Эва.

Как же вышло, что после страстной ночи теперь они говорили друг с другом как посторонние? Майкл вел себя как дурак, вот и ответ. Он не объяснил все Эве как следует, а нужно было заставить ее выслушать его. Теперь он не знал, позволит ли Эва ему хотя бы попытаться исправить его ошибку…

Прошло около часа, когда раздался звонок в дверь. Эва усадила детей на стульчики и пошла открывать.

– Ты что, забыл свои ключи… – Она не договорила, увидев за дверью вовсе не Майкла. – Пьер? – удивилась Эва. – С Майклом что-то случилось? – быстро добавила она. Пусть бы Эва и злилась на него, переживала разочарование, но она любила Майкла, и она бы не пережила, если бы с ним что-то случилось.

– Мистер Д’Анджело? – повторил Пьер, озадаченно сдвинув брови. – Нет, я… Я не видел его сегодня утром.

Эва широко распахнула глаза:

– Он поехал в галерею, чтобы поговорить с тобой…

Пьер Дюпон состроил гримасу:

– Я еще не был в галерее сегодня.

Эва покачала головой:

– Ничего не понимаю…

– Ничего удивительного. – Гость тяжело вздохнул и провел рукой по уже взъерошенным темным волосам. – Я хотел поговорить с тобой, – угрюмо добавил он.

– Со мной? – Эва внимательнее посмотрела на Пьера. Выглядел он неважно: у него было бледное лицо, щеки покрылись грубой щетиной, а костюм был такой мятый, будто Пьер в нем и спал, даже по-английски он стал говорить не так хорошо. «Что с ним такое?» – подумала Эва.

– Мне бы не хотелось говорить в коридоре… Можно мне войти? – грудным голосом спросил Пьер. – Обещаю, я не отниму у тебя много времени.

Едва ли стоит приглашать Пьера войти в квартиру Майкла, особенно учитывая, как болезненно тот воспринял их последний разговор с глазу на глаз. Но раз уж Эва все еще злилась на Майкла и к тому же сегодня возвращается в Англию, – ей удалось забронировать три билета на дневной рейс, – то ее совсем не волнует, что Майкл подумает, если по возвращении домой застанет ее за беседой с Пьером.

– Конечно, проходи. – Она сделала шаг назад, пошире открыла дверь, впуская Пьера, и закрыла ее за ним. Затем Эва поспешила в комнату, дети вели себя подозрительно тихо последние несколько минут.

Она не могла и предположить, о чем Пьер Дюпон хотел поговорить с ней…

Майкл был вне себя. Он пришел на работу два часа назад, а теперь решил вернуться домой, потому что все тем утром шло наперекосяк. Пьер так и не появился в галерее, и Майклу пришлось звонить его жене, чтобы узнать, где он, но дома его тоже не оказалось, значит, он едет в галерею.

Еще полчаса он дожидался появления Пьера и объяснений по поводу его опоздания. Чем дольше он ждал, тем чаще возвращался в мыслях к тому, что Эва сейчас, может быть, уже едет в аэропорт; он нисколько не сомневался в том, что, если билеты есть, она обязательно их купит, и к черту Майкла с его объяснениями! Тогда он встал и ушел, оставив озадаченную Мари за старшую, а сам поспешил домой, надеясь застать Эву там.

Когда он открыл дверь, из квартиры не доносилось ни звука. Раньше тишина радовала его, а теперь ему стало тревожно. Он опоздал. Эва уехала и увезла детей!

У Майкла опустились плечи. Он зашел в гостиную и не поверил своим глазам: дети мирно спали в коляске, рядом стояли два чемодана, Эва тихо сидела в кресле, бледная и прекрасная, словно статуя Беллини.

– Эва? – тихо позвал он.

Она повернулась к нему, глядя на Майкла синими бездонными глазами.

– Все кончено, Майкл, – без тени эмоций сказала она.

Сердце в груди у Майкла перевернулось.

– Дай мне хотя бы шанс все объяснить…

– Тебе нечего объяснять, Майкл, – ответила тем же голосом Эва, – больше не нужно. Такси подъедет через пару минут, но… Я рада тому, что могу поговорить с тобой до того, как уеду. Чтобы извиниться. – Она неровно вздохнула. – Майкл, ты был прав… Это не Рейф.

Он непонимающе посмотрел на нее:

– Что – не Рейф?

Эва не смотрела на него, на губах у нее появилась грустная улыбка.

– Отец близнецов не Рейф.

– Не Рейф?

– Нет, – сдавленно ответила она.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, потому что сегодня утром сюда приходил их отец!

Майкл не мог поверить своим ушам.

– Что? Кто? Как это, сюда приходил? – сыпал вопросами он. – Никто ведь не знал, что ты здесь!

Эва по-прежнему не смотрела на Майкла, но в его голосе слышала растерянность.

– Ты видел Пьера в галерее утром? – глухим голосом спросила она.

Майкл вздрогнул:

– Нет, он не пришел на работу… Пьер? – резко переспросил он. – Ты хочешь сказать, что Пьер отец близнецов? – У него широко распахнулись глаза.

Да, именно это Эва и хотела сказать! Пьер Дюпон. Женатый мужчина, отец двоих детей, а теперь, видимо, и еще двоих.

Эва беспокойно встала:

– Видимо, с самого начала он не понял, как мы связаны с Рейчел, а вчера я назвала ее имя в разговоре с ним. Когда он присматривал за детьми, он заметил… – она сделала глубокий вдох, – понял тогда, что и цвет волос, и черты лица Сэма и Софи очень напоминают его собственных детей. Тогда он стал считать и пришел к выводу о том, что близнецы его дети. Это у него была связь с Рейчел в прошлом году в Париже, Майкл, – объяснила Эва. Она все еще выглядела шокированной. – Они встретились в галерее, а раз Пьер женат, он назвался другим именем…

– Рейф Д’Анджело…

– Да, – упавшим голосом согласилась Эва. – Он сказал это так уверенно, что у Рейчел не возникло и тени сомнений, – с грустью в голосе добавила она. – Кажется, он не раз делал это прежде, и свидания с тех пор назначает подальше от галереи. – Признание Пьера потрясло Эву, она и подумать не могла, что именно он окажется отцом близнецов. Да и как можно было, ведь Рейчел отчетливо сказала, что их отца зовут Рейф Д’Анджело?

Теперь Эва ясно себе представляла, как Рейчел и Пьер встретились, как понравились друг другу, как Пьер назвался чужим именем, чтобы провернуть свой грязный план и очаровать легкую на подъем англичанку. Узнав правду, Эва поняла, что очаровательный Пьер именно тот мужчина, который вполне мог понравиться ее сестре!

Вот почему Эве было так сложно представить сестру рядом с Д’Анджело, когда она познакомилась с Майклом, приняв его за Рейфа: Майкл был слишком сложным персонажем для Рейчел. Такие ей не нравились. Но, к несчастью, такие нравились Эве.

Она любила Майкла со всеми его сложностями или даже из-за них, ведь с ним никогда не будет скучно, как было с другими. А что до секса!.. В этом он тоже был очень сложным, а значит, их связь будет глубже, чем просто связь двух тел. Эва твердо знала: ни с одним мужчиной никогда ей не будет так сладко, как было с Майклом.

Но ничего из этого не отменяет того, что Эва была не права: Рейф Д’Анджело не был отцом близнецов. Она и дети оставались в доме у Майкла под ложным предлогом… И ей нельзя оставаться здесь, нужно уезжать, пока она совсем не расклеилась.

– Так что я была не права все это время, Майкл, а ты был прав. Рейф не отец близнецов, – машинально повторила она, – и я прошу прощения за… За все неприятности, которые я доставила твоей семье.

– Эва…

– Мы с детьми взяли билеты на дневной рейс… – она наклонилась и взяла стоявшую на полу сумку, – и такси приедет с минуты на минуту, так что…

– Эва, прости меня!

Теперь она посмотрела на Майкла, не чувствуя никакой радости при взгляде в его угрюмое лицо и ничего не выражающие черные глаза.

– Тебе не за что просить прощения, Майкл, – Эва устало покачала головой, – я совершила ошибку… Боже, а когда я думаю о том, что могла наломать еще больше дров, если бы ты меня не остановил! – простонала она. – Я могла влезть в жизнь твоего брата со своими обвинениями и разрушить его семью!

Майкл это знал, потому и сделал то, что сделал. Но теперь тревожило его не это.

– Что думает делать Пьер?

Эва прикрыла глаза, стараясь сдержать слезы, и прикусила нижнюю губу:

– Я… Он должен поговорить с женой, во всем сознаться, не скрывая, что он не раз изменял ей, Сэм и Софи – живое тому подтверждение, и посмотреть, что она скажет в ответ на это.

– А он как думает, что она скажет?

Горькая улыбка появилась на губах Эвы, когда она открыла глаза.

– Он не знает. Он, кажется, не спал всю ночь, думал, как поступить, и решился прийти ко мне утром и во всем признаться. – Она состроила гримасу. – Жене-то признаваться в изменах, наверное, не так-то и легко.

– Справедливо, – мрачно ответил Майкл; ему было отвратительно слышать, что его сотрудник не просто использовал галерею как место знакомства со всеми этими женщинами, но еще и прикрывался именем его брата.

В этом отчасти, как он понял, были виноваты все трое братьев, потому что ни один не проработал в галерее достаточно долго, чтобы разглядеть, каким двуличным человеком оказался Пьер. Майкл обязательно поговорит с ними об этом вскоре, хотя теперь, когда Габриэль обосновался в Лондоне с Брин, Рейф в Нью-Йорке с Ниной, а Майкл в Париже, будет легко проследить за тем, чтобы подобное не повторилось.

Но сейчас для него важнее были Эва и дети.

– Какие есть варианты?

Эва снова сглотнула:

– Она либо разведется с ним и заберет детей, либо все останется как прежде, либо… Либо они останутся вместе, и она согласится взять детей в свою семью…

– Только через мой труп! – воскликнул Майкл; он подошел к Эве и положил ладони ей на плечи. – Этому не бывать, – твердо сказал он, – я не позволю.

Она покачала головой:

– Разве не об этом ты предупреждал меня? Ты говорил, что так может случиться, если бы Рейф оказался их отцом.

– Я говорил так до того, как узнал тебя, – ответил Майкл, – до того, как убедился в том, насколько ты любишь их и чем тебе пришлось ради них пожертвовать. – Его лицо смягчилось при взгляде на спящих малюток. – Ты любишь их как своих собственных.

– Ну… да. – Она прокашлялась, ее голос дрожал. – Но дело в том, что они не мои, – Эва вздохнула, – а Пьер и его жена могут дать им уже готовую семью…

– Семью, в которой папаша бабник, а мама постоянно страдает от его измен!

Она пожала плечами:

– Судья наверняка посчитает, что с ними детям будет лучше, чем с одинокой женщиной.

– Этому не бывать, Эва, – сурово ответил Майкл.

Она посмотрела на него с грустью в глазах:

– Я понимаю, что ты влиятельный человек, Майкл, но я не вижу, чем ты можешь помочь, если Пьер и его жена решат забрать детей.

– Я что-нибудь придумаю. Никто не отнимет их у тебя, – заверил ее Майкл, – ты любишь их, и это твои дети. Они должны быть с тобой.

Печальная улыбка тронула ее губы.

– Спасибо тебе за такие слова, а ведь поначалу ты думал, что я…

– Я ошибался, черт возьми!

– Но это не меняет того, что Пьер их биологический отец, – возразила Эва.

– Это еще нужно доказать. Может быть…

– Аккуратнее, Майкл, – предостерегла она, – моя сестра была очень разной, в том числе и чересчур доверчивой, раз Пьеру удалось так легко обвести ее вокруг пальца, но она уж точно никогда бы не стала встречаться с двумя мужчинами одновременно. Пьер точно отец Сэма и Софи.

Майкл не мог допустить, чтобы у Эвы отняли детей. Увидев, как сильно она любит их, сколько сил им отдает и как малютки счастливы с ней, ему казалось невообразимой жестокостью разлучать их.

Он поджал губы:

– До чего вы договорились с Пьером?

Эва тяжело вздохнула и покачала головой:

– Я сказала, что собираюсь сегодня улететь, и оставила ему свой адрес в Англии, чтобы он мог связаться со мной, когда во всем разберется. – В ее глазах стояли слезы. – Майкл, мне нужно вернуться домой. Я чувствую… Может, я ошибаюсь, но я чувствую, что там мы с детьми будем в безопасности. – К тому же она очень надеялась на то, что, вернувшись в свою квартиру, случившееся с ней в Париже будет вспоминать как страшный сон. И все случилось по ее вине, когда она решила отыскать отца близнецов…

Она никак не ожидала, что их отцом окажется вовсе не Рейф Д’Анджело. И уж тем более она не представляла, что влюбится в его брата Майкла, а эта любовь окажется не взаимной, пусть даже они и занимались сексом.

Эва моргнула, не давая слезам упасть, и расправила плечи. Раздался звонок в дверь.

– Это такси.

Майкл ответил с горькой усмешкой:

– Я отвезу тебя в аэропорт…

– Лучше не надо, – оборвала его она, – простимся здесь. – Эва не могла посмотреть на него, вынести этот мрачный взгляд, она бы разрыдалась. – Ты был очень добр…

– Нет, не был…

– Да, был! – воскликнула Эва. – Под маской отстраненного и холодного человека скрывается один из самых добрых людей на свете. Дети тебя просто обожают, – добавила она.

В дверь позвонили еще раз.

– Мне в самом деле пора.

У Майкла опустились руки – Эва была настроена решительно, а он не знал, как ее остановить.

– Что насчет выставки? – Он вздрогнул в ответ на смешок Эвы. – Неужели я только что это сказал?

– Ты прежде всего бизнесмен. – Она пожала плечами и подошла к коляске. – Если ты серьезно…

– Да, я серьезно.

Она кивнула:

– Тогда я свяжусь с тобой.

– Когда? – спросил он, взял ее чемоданы и пошел следом, зная, что интересуется вовсе не из-за выставки, а хочет знать, когда увидит ее снова.

– Я не знаю, – вздохнула Эва, – сейчас трудно что-либо сказать… Я позвоню тебе, – сказала она, открыла дверь и поздоровалась с таксистом.

– Я отнесу чемоданы в машину…

– Не надо, прошу тебя, Майкл. – Она посмотрела на него, приподнялась на носочки и коснулась губами его щеки, в глазах стояли слезы. – Ненавижу долго прощаться. А ты нет? – И она пошла по коридору вслед за таксистом, даже не оглянувшись.

Майкл никогда прежде не думал об этом, но теперь, когда двери лифта закрылись, скрывая от него Эву и детей, он твердо знал, что ненавидит прощаться. Тем более с Эвой. И детьми…

Он так привязался к этим озорникам, ему нравилось ухаживать за ними, и он знал, что теперь в его доме воцарится гробовая, гнетущая тишина. Больше не будет ни детей, ни Эвы…

Ему ведь так и не удалось объясниться с ней по поводу вчерашнего недопонимания, а теперь и подавно не удастся это сделать!

Но прежде чем объясниться с Эвой, предстояло разобраться с Пьером…