– Газеты читал?

Бен отодвинул телефонную трубку, в которой грохотал голос Спенсера.

– Газеты? Я был занят тем, что пытался куда-нибудь пристроить тойтерьера одной актрисы. Не такое уж простое дело. Как она додумалась притащить собаку в отель?

– У нас заключен контракт с ближайшим собачьим питомником, – спокойно ответил Спенсер.

Бен раздраженно сжал зубы.

– Хорошо бы мне знать это два часа назад. – Он забарабанил пальцами по столу. – Так что там в газетах?

– Ты.

– Что?

Бену было известно, что пресса окрестила его звездным шеф-поваром, но он старался держаться подальше от репортеров с тех самых пор, как открыл свой первый ресторан. Ему не требовалась узнаваемость и шумиха в газетах. Вкусная еда говорила сама за себя. Что могли о нем написать?

– Речь о тебе и особе из семьи Харрингтон, – уточнил Спенсер.

– Одной особе… Ты имеешь в виду Оливию?

– Да, Оливию, – ответил его брат. – Когда ты собирался сообщить мне о том, что встречаешься с одной из Харрингтонов?

– Что? – Теперь уже голос Бена стал подобен грому. Его личная помощница Ребекка удивленно посмотрела на него. Бен опустился в кресло и запустил пальцы в волосы. – Я не встречаюсь ни с кем из Харрингтонов. И уж точно не с Оливией. – Он говорил все резче и категоричнее. – Хотя я не должен перед тобой отчитываться.

– Значит, ты все-таки…

– Нет. Я не один из твоих подчиненных, Спенсер. Я согласился помочь тебе, а моя личная жизнь совершенно тебя не касается.

Спенсер помолчал.

– Справедливо, – наконец согласился он. – Но в газетах пишут, что вы с Харрингтон встречаетесь, и эта новость окажет влияние на переговоры…

– Это ложная информация, – перебил его Бен.

– А Оливия утверждает другое, – заявил Спенсер.

– Что?!

– Она сегодня дала сенсационное интервью. Я цитирую: «Честно говоря, мы начали встречаться, как только стартовали переговоры о поглощении Чатсфилдами сети отелей “Харрингтон”». И слово «мы», если ты не понял, подразумевает тебя и Оливию.

У Бена закружилась голова. Значит, так она решила отомстить ему за то, что он сказал у бассейна? Но зачем же она утром извинялась? Очевидно, Оливия гораздо более талантливая актриса, чем он считал. К чему ей понадобилось объявить на весь мир, что они встречаются? Она что, пытается его таким образом опозорить или разозлить, или же и то и другое? Что ж, Бен действительно разозлился.

– Я понятия не имею, почему она так сказала, – ответил он. – Я практически не знаю эту женщину.

– Практически не знаешь? – скептически переспросил Спенсер.

– Да, именно так, – рявкнул Бен и вскочил. – И мне не нравится этот допрос. Она явилась в мой кабинет, пыхтя от возмущения и обвиняя меня в том, что я специально заселил ее в ужасный номер только потому, что она Харрингтон.

– А ты это сделал?

– Повторяю, меня абсолютно не волнует твоя сделка с Харрингтонами. Нет, я не поселил ее в крохотном номере из-за какого-то тупого соперничества. И больше на эту тему я говорить не собираюсь.

Бен замолчал, его дыхание было тяжелым и сбивчивым.

– Прости, – тихо ответил Спенсер, и у Бена появилось ощущение, что он извиняется за что-то другое, как будто их разговор касается не только выходки Оливии Харрингтон.

Бен снова сел и постарался сделать несколько глубоких вздохов.

Спенсер тоже тяжело вздохнул:

– В этой сделке одна проблема сменяется другой. А теперь переговоры приостановлены… Я не могу позволить себе разозлить Харрингтонов. И нельзя допустить, чтобы в прессе мы были выставлены идиотами.

– Я не совсем понимаю, – размеренно произнес Бен, – какое это имеет отношение ко мне.

– Если ты публично объявишь Оливию обманщицей, это будет плохо и для нас, и для них.

– Каким образом это плохо для нас? – возмутился Бен. – Это она лжет.

– Ты еще не видел фотографии, не так ли?

– Какие фотографии?

– На которых вы с Оливией обнимаетесь у бассейна.

– Что еще…

Бен замолчал, вспомнив, как поддерживал Оливию в воде. Как ее длинные стройные ноги были переплетены с его ногами. Как ее грудь была прижата к его руке, когда он плыл с ней вместе к бортику. Черт возьми!

– Я не видел фотографии, – сухо заявил он, – но, можешь мне поверить, между нами ничего не было. Она наглоталась воды, и я помогал ей…

– Прийти в себя? – закончил за него Спенсер, его голос был пропитан сарказмом.

Бен поморщился.

Его объяснения звучали глупо. Но ведь это правда… отчасти. Он уже при первой встрече почувствовал невероятное влечение к этой женщине. Бен с трудом заснул прошлой ночью, потому что не мог выбросить из головы образ Оливии в маленьком розовом купальнике, а затем фантазировал, как она будет выглядеть полностью обнаженной в его постели. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз был с женщиной.

– Что я должен сделать? – в очередной раз вздохнув, спросил Бен.

– По какой бы причине Оливия Харрингтон ни заявила, что вы с ней встречаетесь… – Спенсер умолк. – Возможно, ты ей нравишься.

А возможно, и нет. Хотя Бен был уверен, что вчера между ними возникло влечение. Однако он не был готов к серьезным отношениям, а уж к короткой интрижке тем более.

– Притворитесь, что встречаетесь, – решил Спенсер. – До окончания фестиваля и того момента, когда сделка будет завершена.

– Ты хочешь, чтобы я притворился, что встречаюсь с Оливией Харрингтон, – сухо повторил Бен.

Он не мог поверить в то, что брат просит его сделать что-то настолько бредовое.

– Да, – ответил Спенсер. – Это единственный выход.

– Нет.

– Бен, эта сделка очень для меня важна. Дядя Джин думает, что она уже у нас в кармане…

– Почему дядя так думает?

Спенсер вздохнул:

– Потому что я в этом не сомневался. Джон Харрингтон, этот идиот, уверял меня, что так оно и есть. Бен, помоги мне, пожалуйста.

– Я и так тебе помогаю, – заметил Бен. – Больше, чем мне этого хотелось бы. Я не собираюсь ничего делать ради нашей компании.

– А что насчет нашей семьи? – тихо спросил Спенсер. – Что ты готов сделать ради семьи, Бен?

– Все это не ради семьи…

– Отели «Чатсфилд» неразрывно связаны с нашей семьей, а семья с отелями, – заявил Спенсер, – даже если тебе это не нравится. Только вместе мы можем добиться успеха или потерпеть поражение.

– Я бы не назвал нашу семью успехом.

– Я знаю.

Они замолчали, погруженные в воспоминания о боли и печалях своего детства. Вечные ссоры родителей. Гнев и оскорбления отца, молчаливое отчаяние матери. И океан лжи.

– Это все, что у меня осталось, – тихо продолжил Спенсер. – Я жизнь положил на то, чтобы наши отели процветали, Бен. Они и есть моя семья.

Бен точно так же относился к своему бизнесу – работой заполнял пустоты в сердце.

– Пожалуйста…

– Ладно. Я согласен. Но больше никогда не проси меня ни о чем, Спенсер.

– Договорились.

Бен закончил разговор и откинулся на спинку кресла. Он изо всех сил старался не думать о том, что ему предстоит притвориться бойфрендом Оливии Харрингтон.

Оливия быстро пересекла холл отеля. Ее глаза, как у настоящей звезды, скрывали большие солнцезащитные очки. Хорошо, что по дороге к лифту она не встретила знакомых. Ей требовалось время, чтобы перевести дух и решить, как рассказать Бену о своей просьбе.

Двери лифта со звоном раздвинулись, и Оливия вошла в кабину. Двери уже закрывались, когда сильная мужская рука заставила их вновь открыться. Оливия попятилась, когда Бен оказался внутри.

– Что ж, – медленно проговорил он. Его глаза горели. – Приятно тебя встретить.

Оливия сумела воспроизвести радостную улыбку, несмотря на то что внутри у нее все сжалось. Однако низ живота охватило страстное томление, потому что даже в гневе Бен Чатсфилд выглядел очень соблазнительно. Слегка взъерошенные волосы… Мужественная легкая щетина на подбородке… Ямочка на щеке… Одного взгляда на этого прекрасного мужчину было достаточно, чтобы ее гормоны взбунтовались. Ну да, он сексуален. Но она сможет взять себя в руки. Она с этим справится, тем более ей нужно уговорить его притвориться ее парнем на десять дней.

– Мир тесен, не так ли?

Оливия старалась говорить беззаботно. Вроде бы у нее получилось, потому что Бен, судя по всему, не заметил, как она нервничает.

– Ты, случаем, не пытаешься меня избегать? – поинтересовался он, когда кабина поехала вверх.

Ел аза Оливии невинно округлились.

– Зачем?

– Может быть, из-за твоей сегодняшней выходки?

Она замешкалась с ответом, ее мысли путались. Оливия в панике пыталась понять, как себя повести. Быть веселой и кокетливой или откровенно изложить суть дела? Как добиться, чтобы Бен оказался на ее стороне?

– Нечего ответить? – Он цинично ухмыльнулся. – Или ты пытаешься придумать отговорку, которая оправдала бы тебя?

Лучше быть честной.

– Боюсь, я сказала кое-что не подумав.

– Неужели? Значит, ты не отомстила мне, заявив на весь мир, что мы встречаемся?

Раздвинулись двери лифта, но ни один из них не спешил выйти.

– Это мой этаж, – без всякой надобности напомнила Оливия.

– Знаю, потому что совсем недавно я здесь жил.

– Точно. – Она сглотнула, затем снова растянула губы в улыбке. – Не хочешь зайти в мой номер, чтобы мы могли все спокойно обсудить?

Улыбка Бена напоминала оскал акулы.

– С радостью, – согласился он.

По ее телу побежали мурашки. Оливия чуть не поскользнулась на мраморном полу коридора и с трудом отыскала в сумочке карточку-ключ – так сильно шалили нервы. Она сделала глубокий вдох, затем повернулась к Бену, одарив его дружелюбной улыбкой:

– Ситуация нелепая, и во всем виновата только я.

– Ну, это радует. – Бен встал в дверях гостиной, скрестив руки на груди, отчего его бицепсы сильнее натянули ткань дорогого костюма. Со стороны он казался спокойным, но Оливия ощущала, как кипит в нем дикая энергия. И злость. Непросто им придется.

– Я заявила, что мы встречаемся, не для того, чтобы тебе отомстить, – начала она, с трудом придавая голосу легкость и беззаботность. – Что это за способ мщения? Ведь ты можешь опровергнуть мои слова, и тогда я буду выглядеть полной идиоткой, по уши в тебя влюбленной.

Бен кивнул:

– Для чего же ты это сказала?

– Помнишь, ты предположил, что я действую не подумав? Боюсь, именно это и произошло сегодня.

Он холодно посмотрел на нее:

– Значит, ты ни с того ни с сего заявила, что мы встречаемся? И как об этом зашла речь?

– Ты видел газеты?

– Нет, еще не видел.

Оливия достала из сумочки газету и бросила ее на стол:

– Сам посмотри.

Бен развернул газету. Оливия повернулась к нему спиной, потому что была не в состоянии смотреть на фотографии. Ей уже звонила Изабелл, полная негодования.

– Как ты могла?! – завопила сестра. – Ведь он Чатсфилд.

– Мы с ним не встречаемся, Изабелл, – сухо ответила она. – Это просто нелепое стечение обстоятельств.

– Ты не должна иметь никаких дел с Чатсфилдами!

– Это что, история Ромео и Джульетты? – саркастично поинтересовалась Оливия, хотя сама использовала это сравнение в интервью с наглым журналистом. – Ты объявила вендетту Чатсфилдам, Изабелл, не я.

– Тебя не волнует, что они могут заграбастать наш семейный бизнес? – возмутилась Изабелл.

Оливии очень хотелось сказать, что, возможно, так будет даже лучше. Изабелл станет гораздо счастливее без отельного бизнеса, которому отдает все свое время и силы. Да и Оливии будет приятно, если работа для ее семьи перестанет стоять на первом месте.

– Нам всем нужно успокоиться, – вместо этого сказала она.

Изабелл тяжело вздохнула:

– Я спокойна. Но тебе придется как можно скорее исправить ситуацию, Оливия. Мне сейчас не нужна шумиха в прессе, понимаешь?

– Как и мне.

Сестра даже не спросила Оливию, как у нее идут дела на фестивале. Изабелл, как и всех остальных членов семьи, не интересовала ее работа. Но, быть может, все изменится, когда она получит роль в новом фильме.

Она докажет своей семье, что серьезно подошла к выбору профессии, и почтит память матери.

«Ты не можешь изменить прошлое, Оливия. Не можешь исправить ошибки, которые совершила».

Но она постарается не повторить эти ошибки.

– Как это случилось? – спросил разгневанный Бен. – Мы были на закрытой территории, в бассейне, на крыше…

– Снимки сделаны с помощью телеобъектива с крыши другого здания, – объяснила Оливия, пожав плечами.

– И папарацци просто так ошивался там в полночь?

Оливия попятилась, осознав, в чем он ее подозревает.

– Ты думаешь, что я все подстроила? Зачем мне это?

– А зачем мне размещать тебя в номере размером с кладовку? – прорычал он.

Оливия сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула.

– Я уже попросила прощения за то, что сделала поспешные выводы.

Бен пригладил волосы и заставил себя успокоиться.

– А я извинился за то, что наговорил тебе прошлой ночью.

– Что я эгоистичная, поверхностная, гоняющаяся за славой актриса?

– Именно. – Он поморщился.

– Мы оба извинились и приняли извинения друг друга. И оба поняли, что ни один из нас не строит козни против другого.

– Верно, – помолчав, согласился Бен.

Оливия решила вести себя сухо и по-деловому.

– А теперь насчет этого… Я хочу попросить тебя об одолжении.

Он нахмурился:

– Что?

– Я попаду в нелепое положение, если признаюсь, что на самом деле мы не встречаемся.

– То есть, если ты признаешься, что наврала, – уточнил Бен.

Оливия еле сдерживала раздражение, однако постаралась улыбнуться. Нужно очаровать его и таким образом заставить согласиться. Маловероятно, но другого плана у нее не было.

– Что ж, можно и так посмотреть на вещи.

– Давай угадаю, – предложил Бен. – Ты хочешь, чтобы я притворялся твоим бойфрендом… До каких пор? До конца фестиваля?

– Это было бы замечательно, – осторожно согласилась она. Бен слишком быстро раскусил ее, и это беспокоило. Оливия ждала какого-нибудь подвоха. – Я стараюсь получить одну роль, – стала объяснять она, – и для меня очень важно в последний момент ничего не испортить.

– Как твоя личная жизнь может повлиять на то, получишь ты роль или нет?

Оливия пожала плечами:

– Политика Голливуда. Речь идет о серьезной картине, которая может получить награды. Продюсерам не нужна актриса, разжигающая интерес к себе какими-то фотографиями и…

– Обманывающая всех.

– Именно. – Она сжала зубы.

Бен склонил голову набок и окинул ее оценивающим взглядом:

– Что нам предстоит сделать, притворяясь парочкой?

– Да так, ничего, – заторопилась Оливия. – Нам придется несколько раз появиться на людях вместе.

– Несколько раз.

– Завтра вечером я иду на премьеру фильма. И, конечно, все будут ожидать, что мы появимся там вдвоем. Еще… мы можем пообедать в ресторане или пойти на вечеринку.

– И это все?

– Если учесть, что тебе противна одна мысль о том, чтобы провести со мной чуть больше времени, чем необходимо, – сухо продолжила Оливия, – это все.

– Что ж… – Бен кивнул. – Полагаю, с этим я справлюсь.

– Правда? – Она и не мечтала, что он согласится. Ожидала, что он посоветует ей самой разбираться с кашей, которую заварила. Поэтому Оливия отнеслась к его согласию с подозрением. – Ты уверен, что готов пойти на это? – осторожно спросила она.

– Да, однако я не вижу в этой ситуации ничего хорошего. Не люблю врать людям, а тут придется обманывать весь мир.

– Спасибо. Я благодарна тебе за то, что ты отнесся к моей просьбе с пониманием.

– Это не должно быть такой уж сложной задачей, – заметил Бен, и Оливия почему-то покраснела, как девчонка. Она представила себе, что сложного могло возникнуть в их отношениях, если бы они были настоящими. Близкими. Страстными.

Она взглянула на Бена и была шокирована, увидев в его глазах ответное горячее желание. Безумное влечение электрическими разрядами накаляло воздух между ними. Их маленькая игра на публику может обернуться настоящим испытанием. Борьбой с искушением.

– Итак… завтра премьера фильма. Ты согласен пойти со мной?

– Полагаю, это необходимо. Что мне нужно сделать?

– Мы появимся на красной ковровой дорожке. Нас сфотографируют вместе… – Бен поморщился, и Оливия нахмурилась. – Без снимков наше появление будет абсолютно бесполезным, – сказала она, пожав плечами.

– Ладно.

– Нам нужно продемонстрировать публике…

– Что мы действительно встречаемся. Это я понял.

– Нас сфотографируют, затем мы посмотрим фильм и пойдем на прием в честь премьеры. Мы можем заглянуть туда ненадолго. – Хотя на самом деле ей было очень важно там присутствовать, чтобы общаться с нужными людьми, заводить знакомства.

– Хорошо.

На мгновение Оливия представила себе, каким может быть настоящее свидание с Беном. Вот он ее целует, прижимает всем своим длинным, сильным, горячим телом к закрытой двери. Вот его чувственные губы, сейчас сурово сжатые, ласкают ее губы… Лицо Оливии залила краска, а внизу живота загорелся томительный огонь. Бросив взгляд на Бена, она заметила в его глазах тот же огонь и немедленно отступила на шаг. Оливия напомнила себе, что заглядываться на Бена Чатсфилда опасно. Ей необходимо сконцентрироваться на карьере.

Разумом она это понимала, но тело не желало ее слушаться.

– Увидимся завтра, – еле слышно пробормотала Оливия.

Бен кивнул, развернулся и покинул ее номер.